— Я в больнице, — сказал Куинси. — Что случилось? Где ты?

Верхний свет ослепил её. Она снова почувствовала его тепло. Услышала, как бьётся сердце в его груди. Он позвал.

— Сестра! — но она не могла понять, почему он зовёт медсестру в своем грузовике.

Нет, это не его машина. Слишком стерильно. Слишком ярко.

Его тепло испарилось, и ослепительные огни над головой пронеслись мимо нее. Лица людей то появлялись, то исчезали из ее поля зрения, все они говорили с ней, но она снова падала. Она потянулась к нему.

— Вы узнали его имя? — спросил кто-то.

— Нет. Он ушел. Он выглядел раненым.

Он ушел.

Сан прижала телефон к уху плечом, слишком быстро свернув с улицы Леви. Шины взвизгнули, и грязь взметнулась в свете фар.

— Буду через час, — сказала она и повесила трубку, пока ее мир кружился вокруг нее.

Аури и Круз уже спали, когда она приехала в больницу. Ее родители вернулись в отель, а Квинси сидел в комнате и просматривал телефон. Он вскочил на ноги, когда она вошла, и вопросительно посмотрел на нее.

— Это был он, — сказала она, задыхаясь от бега, паники и испуга. — Это был Леви. Он подрался с Кубриком. Его ранили ножом. Он убил его, а меня отвёз в больницу и ничего не сказал. Почему после стольких лет он не сказал мне?

Куинси покачал головой и вывел ее из комнаты.

— Это невозможно. Тест ДНК. На пиджаке Кубрика кровь Уинна, — сказал он, когда они шли к лифту.

— Куда мы идём? — спросила она, не обращая внимания.

— Кофе. Если только ты не хочешь чего-нибудь покрепче.

— Я хочу чего-нибудь покрепче.

Они оказались в баре на Сентрал, названном в честь упорной пограничницы и исполнительницы в 1800-х годах.

— Это бессмысленно, — сказал он, сведя брови в замешательстве.

— Они родственники, — сказала Сан, отхлебнув рюмку одного из творений Леви — самогона со вкусом ирисок под названием «Теплое масло Луны». Он обжёг ей горло, и она закашлялась, после чего взяла в баре еще одну рюмку.

— Я никогда не говорил об этом вслух, но, к твоему сведению, ты не так хорошо относишься к спиртному, как тебе кажется.

— Я знаю. Я обещаю, что буду пить медленнее. — Он был горячим, сладким и вкусным, как и его создатель.

— И это не имеет значения. Тест сказал бы нам, кто это — родственник или настоящий, а Уинн — настоящий.

— Это был он, Куинс. — В итоге она все-таки выпила. Откашлявшись, она вдохнула прохладный воздух в горящие легкие и сказала: — Я помню. Только кусочки, но я помню.

Она снова постучала по стойке. Барменша, женщина с богатыми каштановыми волосами и самыми невероятными золотыми радужками, которые Сан когда-либо видела, налила ей еще, но только после того, как подняла вопросительную бровь. Сан кивнула, и женщина налила, хотя и неохотно.

— Ты же понимаешь, что это дерьмо стопроцентное, — сказал Куинси.

Опять же, как и его создатель.

Когда она проигнорировала его, он посмотрел на бармена.

— Что скажете? — спросил он ее.

Она усмехнулась, образовав очаровательные ямочки в уголках рта, и ответила:

— По моему скромному опыту, все всегда сводится к одному неоспоримому факту. Люди лгут.

Куинси кивнул.

— Вот так.

Бармен подмигнула ему, а затем отправился принимать другой заказ в конце стойки. Это было хорошо, потому что, когда Сан заговорила в следующий раз, она сделала это с лёгкой запинкой.

— Я согласна. Люди лгут. А тесты — нет.

— Сан, мы с тобой оба знаем, что эти тесты не являются надежными, а человеческий фактор — реальная вещь, даже в мире криминалистики.

— Особенно в мире криминалистики. Но это было странно, — сказала она, вспоминая. — Я отправила эти образцы несколько месяцев назад. Правда, я слишком долго их хранила, но все равно для получения результатов потребовалось больше времени, чем я ожидала.

— Ты не получила результаты.

— Да, получила.

— Нет. Ты их так и не получила. Ты должна была позвонить в службу, чтобы получить результаты. И так получилось, что они были готовы в тот день, когда ты позвонила?

Сан сделала глоток тёплой жидкости, мысли метались в ее мозгу, как кости на столе для игры в кости.

— На следующий день после того, как мы посетили Уинн Равиндера в Аризоне?

— Что объединяет?

— Нэнси — моя хорошая подруга, — сказала она.

— Хорошо, кто такая Нэнси и какое отношение она имеет к этому делу?

— Нэнси работает в лаборатории криминалистике. Она проводила анализы по этому делу.

Он откинулся в кресле.

— Как сказал бы мой наставник, когда вы исключили всю невозможную чушь, остаётся любая чушь, какой бы невероятной она ни была, она должна быть истинной. Он повернулся к ней. — Я перефразирую.

Она дышала так, словно у нее начались схватки и она практикует ламаз. Затем она нахмурилась.

— Я думала, Аллан Пинкертон был твоим наставником.

— Он мой герой. Шерлок — мой наставник.

— Мне нужен вымышленный персонаж в качестве наставника.

— Думаю, Минни Маус еще свободна.

— Ладно, — сказала она, спрыгивая с табуретки, — я устала, я зла, и мне нужно многое обдумать.

— Подсказки?

— Нет, углеводы. Мне нужно переварить много углеводов. У меня был слабый момент по дороге сюда.

— Надеюсь, ты не думаешь, что садишься за руль?

— Нет. — Она бросила ему ключи. — Ты ведёшь. Нам нужно попасть в Санта-Фе.

Он надулся.

— Я тоже пил.

— Ты сделал три глотка.

— Меня наказывают за то, что я не был буйным?

— Как ловля плохих парней является наказанием?

По его красивому лицу скользнула овечья ухмылка.

— Хорошо сказано.

Час спустя Куинси подвёз Сан к дому старой подруги, и она оказалась в ее гостиной, попивая бокал шардоне и вспоминая старые добрые времена. Нэнси еще не было дома, но Сан могла подождать. И она дождалась.

Услышав, как зазвенели ключи в замке на двери, она отставила бокал и стала наблюдать за тем, как женщина заходит в тёмный дом. Она включила свет в гостиной, повернулась и увидела Сан.

— О Боже! — сказала она, схватившись за сердце. — Саншайн? Какого черта? Ты меня до смерти напугала.

— Привет, Нэнс. Давно не виделись.

Женщина, высокая клубничная блондинка с широкой улыбкой и огромными карими глазами, опустила сумку и насторожилась. Оглядевшись по сторонам, словно ожидая, что из темноты появится группа сотрудников правоохранительных органов и арестует ее, она настороженно спросила:

— Как вы сюда попали?

Сан подняла ключ.

— Ты все еще хранишь его в том же месте. И, как я вижу, до сих пор засиживаешься допоздна.

Нэнси соскочила с каблуков, посмотрела на открытую бутылку вина и достала из шкафа бокал. Она подошла и налила себе пару унций, дрожащей рукой ударяя бутылку о ободок изящного бокала.

— Чему я обязана таким удовольствием? — спросила она Сан.

— Скорее, кому, — ответила Сан. — Одно имя. Уинн. Равиндер.

Нэнси плотно сжала губы, изучая вино.

— Человек, чья ДНК была на куртке?

— Тот самый.

Она отвлеклась от своих мыслей. — У меня нет здесь досье. Что тебе нужно было знать?

— Как он это сделал.

— Я только провожу тесты, Сан. Ты это знаешь.

— Нет, точно. Знаю. Мне просто интересно, как он заставил тебя изменить их для него.

Она очень долго ничего не говорила, а потом одним глотком выпила напиток и налила еще.

Сан приняла это за признак вины. — Я думаю, что ты ищешь слова: «Он шантажировал меня». Или «Он угрожал мне». Или, черт возьми, даже: «Он заставил меня выполнить его просьбу, обнаружив мою слабость к «Орео» и предложив мне годовой запас». Что угодно, только не «Я сделала это, потому что люблю его». Это слишком банально.