Она удивлённо хихикнула. Она ожидала чего-то более… официального, но это сработало. — Когда город заказал Большою Красную, они устроили вечеринку в честь именинницы. Они были очень взволнованы. Они выбрали имя еще до того, как её доставили, и, хотя они заказали красный крюк и лестницу, она оказалась жёлтой. К сожалению, они уже заказали для нее табличку с именем, так что она стала Красной.

— Этот город такой странный.

Она не могла поспорить с такой твёрдой, основанной на фактах логикой.

— А второй?

Он подождал, словно раздумывая, стоит ли спрашивать.

— Я знаю, что это не моё дело, босс, и, пожалуйста, не чувствуй себя обязанной отвечать, но что с тобой случилось?

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, внезапно осознав себя. — Это была всего лишь маленькая коробка вина, и Куинси выпил половину.

Когда он терпеливо улыбнулся ей, она сдалась. Поэтри Рохас был прямым, надо отдать ему должное. Ей это нравилось.

— Тебе длинную версию или с обрывочными сведениями?

— Как тебе удобнее?

Отличный ответ. Она рассказала ему, что случилось с ней, когда ей было семнадцать. Как её похитили и держали пять дней, пока похититель требовал все до копейки, что было у её отца, а в итоге её привезли в отделение скорой помощи в Санта-Фе с тяжёлым сотрясением мозга и в крови, в основном крови её спасителя.

Конечно, она упустила несколько острых моментов, но её история все равно стала известна миру благодаря нескольким мстительным старшеклассникам. Оставалось только догадываться о гнусных подробностях, потому что девять месяцев спустя огненная рыжая с объёмом лёгких как у йети когтями вырвалась из недр Сан, и её мир уже никогда не был прежним.

Она также пропустила часть, связанную с амнезией. Она помнила лишь обрывки своих мытарств и почти целый месяц до этого.

— А теперь могу я задать тебе вопрос?

Рохас сидел, размышляя над её рассказом. Он снова приблизился к ней и сказал:

— Конечно.

— Почему твоя мама назвала тебя «Поэзией»? И как часто тебя за это били? — поддразнила она. — Мне нравится. Не пойми меня неправильно, но это очень необычно. Тем более для мальчика.

Он улыбнулся, вспоминая.

— Не думаю, что ей это нравилось, если честно. Она никогда не признавалась в этом, но я думаю, что она собиралась назвать меня Портером в честь джазового музыканта, в которого была влюблена, но женщина, вводившая информацию в больнице, не смогла прочитать мамин почерк и набрала в компьютере Поэтри.

— Тебе подходит «Поэзия», — сказала она. — По крайней мере, она правильно записала имя твоего брата-близнеца. Рамзес?

Он покачал головой.

— Его должны были звать Рэнсом.

— Вау. Твоя мама явно была очень креативной. Еще одна джазовая певица?

— Блюз. — на него нахлынула грусть.

Его родители умерли, когда он и его брат были еще детьми.

— Ну, либо у твоей мамы был ужасный почерк, либо ей нужны были очки.

Он в пятидесятый раз за последние пять минут посмотрел в окно на Зи.

— Я не одобряю служебные романы, — сказала она ему, — но недолго. От этого появляются морщины. Никто не должен этого видеть.

— Что, Зи? — спросил он с насмешкой. — Никогда. Мне до нее далеко, словно мы даже не играем в один спорт.

— Неправда.

— Нет, это точно. Как будто она олимпийская лыжница, а я играю в стикбол с миниатюрными лошадками.

— Неужели это правда?

— У меня не было бы ни единого шанса.

Она не согласилась. Рохас был немного моложе Зи, но всего на пару лет. Он был невероятно умён, обаятелен и очень привлекателен. Зи определённо могла бы найти и похуже.

Впрочем, он тоже мог. Зи ведь богиня среди смертных.

Сан хотела расспросить его подробнее о том, как ему это удалось. Как ему удалось отсидеть три года в тюрьме вместо брата и не быть обнаруженным, но вскоре в кофейню вошёл неприятный тип, с которым ей предстояло разобраться.

— Саншайн, — сказал Карвер, подойдя к их столику, его комбинезон был откинут, и под ним виднелась футболка.

— Привет, Карвер. Что ты здесь делаешь?

За четыре месяца, что Сан провела в Дель Соль, она ни разу не вспомнила, что видела Карвера Цукермана. Она могла просто не замечать его, но чтобы он вдруг появлялся каждый раз, когда она оборачивалась? Либо он преследовал её, либо… Вот дерьмо. Она подняла на него глаза. Он преследовал её. Еще больше причин убить её родителей.

— Просто увидел, как ты зашла сюда. Решил зайти поздороваться.

— О. Ну, привет.

— Конечно, — сказал он, став серьёзным. — Я имел в виду то, что сказал. У нас много общего. Я здесь, если тебе нужно плечо.

Что, черт возьми, он думает, она переживает каждый день, что ей нужно мужское плечо, чтобы поплакаться? Кроме того, для этого у нее есть Квинси.

— Я знаю, что у тебя важное дело, — продолжил он. — Как оно продвигается?

— Я не могу обсуждать это, Карвер.

— Верно. — он покачал головой. — Но я здесь, если понадоблюсь. Я вижу в этом городе гораздо больше, чем большинство.

— Не сомневаюсь.

— Ну, я не буду тебя задерживать. — он подошел ближе. — Но я бы хотел увидеть тебя снова.

Он действительно собирался сделать это с ней здесь? На глазах у её заместителя?

— Сейчас у меня действительно нет времени на светскую жизнь, но если это когда-нибудь изменится…

— Так сказала твоя мама. Она красавица, да? — он толкнул Рохаса в плечо.

Она потёрла кончиками пальцев лоб, головная боль с похмелья возвращалась с новой силой.

Рохас смотрел, как он уходит, и если бы взгляды могли убивать…

— Что случилось? Только не говори мне, что Карвер сидел в тюрьме?

— Нет. Он слишком хитёр.

— Ловкий? Карвер?

— Он социопат, босс. Будь осторожна.

Она знала, что Рохас окажет ей неоценимую помощь, но, черт возьми.

— Ему не хватает социального интеллекта, но…

— Он социопат, — повторил он.

— Ладно, хорошо.

— У меня от него мурашки по коже.

— Ну да, может, ему больше нечего дать, Рохас. Ты когда-нибудь думал об этом? Нет. Ты думаешь только о себе.

— Просто будь осторожна, — сказал он без малейшего намёка на ухмылку.

А она очень старалась.

Она сделала еще один глоток, обдумывая все, что узнала за последние полчаса. Точнее, три вещи. Рохас может выглядеть мужественно даже с розовым напитком в руках. Карвер, скорее всего, преследует её. А мужчины, которые, так сказать, прочёсывали город, ждали, когда департамент шерифа предпримет какие-то шаги. Только она не знала, какие. И в каком направлении.

И, чтобы не забыть, её отец, возможно, побывал в тюрьме. И родители никогда не рассказывали ей об этом.

— Наверное, мне следует освободить Зи, — сказал он. — Они не смогут так долго верить в то, что она просматривает книги.

— Ты явно никогда не ходил в книжный магазин с моей мамой.

Он усмехнулся.

— Нет, не ходил.

— Если что, бери закуски. — они встали, чтобы уйти. — Я собираюсь взглянуть на записи с камер наблюдения и посмотреть, не сможем ли мы отследить телефон Леви Равиндера.

Хотя к этому моменту Сан уже была наполовину готова убить парня. Если бы он еще не был мёртв и не лежал где-нибудь в канаве.

***

— Но ты велела мне одеться в брейк-энд-энтери. — Сибил опустила взгляд. — Это были именно твои слова.

Аури изучила наряд Сибил. Чёрная водолазка. Чёрные штаны для йоги. Чёрная шапочка, закрывающая её русую макушку, и две длинные косы, свисающие до локтей. На ней даже были чёрные кроссовки. Девушка никогда не носила кроссовки.

Аури зажала рот, чтобы не захихикать над своей очаровательной сообщницей.

— Да, но я имела в виду сдержанный брейки-энд-энтери. Неброский. Ты — ходячая реклама.

Сибил пристыженно опустила голову.

— Мне очень жаль. Я так плохо умею взламывать и проникать в дома.

В этот раз Аури хихикнула.

— Есть вещи и похуже. Поверь мне.