— Ты права. — он наклонился и провёл губами по её челюсти и шее.

— А у тебя есть такой?

— Да, — рассеянно ответил он, сосредоточившись на более продуктивных вещах.

— Правда? И что же?

Он откинулся назад, виски в его радужке заблестели, и сказал:

— Ты, Шайн. Это всегда была ты.

Ее сердце заколотилось. Почему это заняло у них столько времени? У нее было так много вопросов. Столько сомнений, но она никогда не сомневалась в своих чувствах к нему.

— А теперь тише. — он снова наклонился и перешёл к груди. Грудь, которая тут же предательски напряглась под его прикосновением. Потом он снова начал делать то же самое языком, и её пальцы вцепились в его волосы.

Когда он перекатился на нее и скользнул внутрь, удовольствие достигло пика почти мгновенно. Он вдохнул сквозь зубы, а затем накрыл её рот своим, словно заявляя о своих правах. Она с радостью уступила ему.

***

Возможно, дело было в угле падения света.

Леви уже встал и снова обматывал полотенце вокруг талии, когда она заметила их. Его кожа была так плотно прижата к ее плоти, и разглядеть их было трудно, но на левой стороне нижней части его живота были три вмятины. Три отчётливых шрама. Три прямые линии, каждая длиной около дюйма.

Три ножевые раны.

Ее разум устремился в прошлое, и поток воспоминаний вспыхнул ярким и горячим потоком.

Двое мужчин сражались под ливнем, но она не могла сосредоточиться. Почему она не могла сосредоточиться? Ей было больно? Под действием наркотиков? Она не могла определить, кто эти мужчины, кроме того, что один из них был молодым, совсем мальчишкой, а другой — старше. Должна ли она болеть за одного из них или бояться обоих?

Ледяной дождь хлестал по ее плоти и холодил кости, но она была в огне. Горячее и холодное боролись за ее внимание, пока мужчины боролись.

Ее разум выхватил из ретроспективы факт, которого она тогда не знала. Одним из борцов был Кубрик Равиндер, человек, похитивший ее пятнадцать лет назад. А другой… он должен был быть Уинном. Брат Кубрика. Ведь он спас ее.

Но у него не было шрама на запястье, когда она допрашивала его в тюрьме. У ее спасителя шла кровь из запястья, когда он давал ей воду в своем грузовике. Защитная рана, глубокая и уродливая. Рана, которой не было у Уинна. И все же тест ДНК дал положительный результат. Это должен был быть Уинн.

Еще одно воспоминание вырвало ее из настоящего и потянуло в прошлое. Они боролись изо всех сил, и Кубрику удалось повалить ее спасателя. Он вцепился коленом ему в горло, обнажив зубы, как зверь.

Она едва могла видеть из-за дождя, но услышала, как он сказал,

— Ты узнаешь, что значит быть Равиндером, мальчик.

Ее спаситель зажал его ножницами и повалил на землю. Он был быстр. Быстрее, чем Кубрик. И молод. Он вскарабкался на пожилого мужчину прежде, чем Кубрик успел прийти в себя. Затем он начал бить пожилого человека по лицу. Снова и снова. Он бил его до тех пор, пока тот не потерял сознание. Тогда парень сделал то же самое, что Кубрик сделал с ним. Он подтянул колено к горлу мужчины и надавил своим весом на его гортань.

Спасатель был так сосредоточен на своей миссии — раздавить мужчине дыхательное горло, — что не заметил ножа, пока тот не вонзился ему в бок. Сан поняла, что уже тогда должна была знать, за кого болеть, потому что, несмотря на дезориентированное состояние, ее охватил страх. Он продолжал давить на горло мужчины, как будто совершенно не понимая, что его только что ударили ножом. Кубрик вытащил нож и снова вонзил его в ее спасителя.

На этот раз он остановился. Откинулся назад. Посмотрел на нож, торчащий из его живота, как будто в недоумении. Кубрик снова вытащил нож, и мальчик схватился за живот как раз в тот момент, когда пожилой мужчина всадил его в третий раз. Нож вонзился в запястье юноши, а также пробил ему брюшную полость.

Когда Кубрик вытащил нож, чтобы повторить чудовищный акт в четвёртый раз, мальчик двигался так быстро, что Сан не успела ничего понять, пока нож не оказался перпендикулярно груди Кубрика. Прямо над тем местом, где должно было находиться его сердце, если бы оно у него было.

Кубрик смотрел на него, и ненависть исказила его лицо, когда мальчик поднялся на колени, прижал ладонь к рукояти и подался всем телом вперед.

Он одним плавным движением погрузился в грудь Кубрика. Кубрик мгновенно перестал двигаться, но все еще был жив и смотрел на своего противника, на его лице отражался шок.

Мальчик продолжал держать руку на ноже, выжидая, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от лица Кубрика. Прошло не более пятнадцати секунд, а может, и все десять, прежде чем взгляд Кубрика скользнул мимо парня в небытие.

Он скатился с пожилого мужчины, еще пару секунд полежал на спине, а затем, спотыкаясь, подошел к ней, держась за бок. Она подняла голову и попыталась разглядеть его сквозь тени, создаваемые капюшоном, но дождь, хлеставший по лицу, мешал это сделать. Пока одна вспышка молнии не озарила все вокруг. И в это кратчайшее мгновение она увидела его. Его идеальное лицо. Его изящный рот. Его сильные брови.

Леви.

Ее спаситель.

— Чего ты хочешь?

Она слышала его голос издалека, но оказалась в ловушке прошлого, когда он поднял ее на руки и, спотыкаясь, понес вперед. Она была такой мокрой, что он едва мог удержаться. Он опустился на одно колено, снова поднял ее и устремился вперед как раз в тот момент, когда она проиграла свою битву с наступающей темнотой.

— Я могу приготовить фахито.

Сан когтями пыталась вернуться в настоящее. Попыталась сосредоточиться на вопросе. Попыталась сфокусироваться на вопросе. Но в голове все время крутилось прошлое. Она не могла встать на ноги.

— Эй, — сказал он, озабоченность смягчила его лицо. — Ты в порядке? — Он поднял руку и смахнул что-то с ее лица. Слеза?

Она воспользовалась возможностью взглянуть на его запястье. Шрам, прямой и глубокий, рассекал верхнюю часть, вероятно, до кости, и она не могла поверить, что нож не перерезал артерию или не порвал сухожилие.

Он был там. Если он не участвовал в похищении, почему бы не сказать ей, что он спас ее? Зачем держать это в секрете? И как кровь Уинна попала на куртку Кубрика?

Она попыталась сфокусировать взгляд, пытаясь проследить за темнеющими краями глаз.

— Викрам? — спросил он, насторожившись.

— Да. — Она выдохнула, как могла. — Мне… мне нужно в больницу. Я сказала Аури, что буду там несколько часов назад. — она поспешно собрала одежду и надела блузку без лифчика, так и не найдя его.

Он растерянно огляделся по сторонам, словно пытаясь понять, что послужило причиной изменения ее поведения. Она не дала ему времени спросить. Она выбежала оттуда так быстро, что оставила за собой облако пыли. По крайней мере, так показалось.

Оказавшись в своем крейсере, она включила заднюю передачу и вызвала свой спасательный круг.

Она помнила тяжёлое дыхание, но не свое. Оно было неглубоким. Едва хватало, чтобы в холодном воздухе образовалась дымка. Она помнила биение сердца в ухе, но не своего. Оно было слабым. Его едва хватало, чтобы гнать кровь к сердцу и обратно. Она помнила тепло вокруг себя, но не свое. Она была ледяной, и тепло делало все возможное, чтобы не дать ей замёрзнуть насмерть. Она выгнулась, умоляя о большем.

Он снова споткнулся, толкнул ее, поднимая в машину. Затем он отступил назад. Попытался перевести дыхание. Опустился на одно колено и схватился за бок, удваиваясь. Но она хотела, чтобы он был ближе, потому что снова падала. Она не хотела его потерять.

— Куинси, — сказала она в трубку, когда рванула вперед по длинной дороге Леви. — Где ты?

Рука обхватила её затылок, а другая поднесла к губам бутылку с водой. Мягкий шёпот побуждал её пить. Вода залила ей рот, заставив поперхнуться. Она кашляла, мышцы живота сжимались и разжимались, пока её не вырвало.

Она помнила, как прозрачная жидкость впиталась в его куртку, попала на её брюки и потекла по сиденью грузовика. Охваченная ужасом, она попыталась вытереть её, но её конечности были залиты цементом. Невозможно было подняться. И она снова упала.