Любое неловкое движение может повредить ребёнку.

Мужская ладонь легла поверх моего тонкого запястья и крепко сжала, так что брачный браслет болезненно впился в кожу.

Ах, вот что я забыла. Я должна вернуть ему семейный артефакт, чтобы он подарил его своей новой жене.

Я попыталась снять тяжёлый массивный браслет из чёрного камня, но Данкан перехватил мои руки и развернул лицом к себе.

— Ты странно пахнешь для шлюхи, Цветочек… — прорычал он, пожирая голодным взглядом. — Слишком возбуждающе пахнешь…

Сильные руки по-хозяйски погладили моё тело, избегая касаться живота. Зато грудь всю облапали, не стесняясь.

Сердце гулко колотилось, но я старалась не двигаться и почти не дышать, молясь, чтобы Данкан поскорее отпустил меня.

Он ведь отпустит меня, правда? Не собирается же он…

— Ты приятно изменилась, есть за что подержать, — пророкотал он, опаляя чувствительную кожу жарким дыханием.

По позвоночнику сбежали волнующие мурашки, и странный, совсем ненужный трепет забился внизу живота. Я скучала по нему, сильно, но…

— Ты не вправе больше ко мне прикасаться! — возразила я, упираясь ладонями в стальную грудь дракона.

— Почему же не вправе? Судья приедет только вечером, да и пока на тебе брачный браслет, ты ещё моя, Цветочек. — Рычащий бархат голоса распалял нервы.

Я тихонько подрагивала от неясных чувств, главным из которых был страх. Но было и кое-что ещё. Тягуче-тёплое и сладко-болезненное, собственническое и одновременно чуждое. И всё это — к нему одному.

Безумие!

— Ты моя жена, — пророкотал Асгард, хищно раздувая ноздри, — моя девочка, и я хочу, чтобы ушла из моего дома, неся на себе только мой запах. Ты только МОЯ!

Данкан крепко обнял меня сильными руками, и я вздрогнула от неожиданности. Дышать было трудно, но я боялась пошевелиться, чтобы он не навредил ребёнку. Живот, слава богу, дракон по-прежнему не трогал, и я была ему очень благодарна.

— Отпусти меня, — попросила я сдавленно.

— Отпущу. Обещаю, скоро отпущу, — низко прорычал Асгард.

Дракон слегка ослабил объятие и стал торопливо расстёгивать пуговицы мундира, одновременно направляя меня к кровати. Голодный.

Штормовой взгляд генерала становился темнее с каждой секундой. Я больше не различала вертикальных зрачков на фоне тёмно-синей радужки. Зверь Асгарда глядел на меня с сумасшедшим желанием, и я поняла, что он не отпустит, пока не сделает своей. Зверь меня хочет, он полностью овладел разумом мужа.

Генерал положил меня на постель. Лязгнула пряжка ремня, раздался шелест одежды.

— Ты тоже хочешь меня, бесстыдница, — пророкотал муж, добравшись до сокровенного. — Так и знал, что нельзя оставлять такой пылкий Цветочек в одиночестве. Стоило оставить одну — полезла на первого встречного!

— Я была только с тобой! — яростно выпалила я, но сразу затихла, когда муж придавил меня всем своим весом.

— Моя, — тихо прошелестел муж с интонациями нежности в голосе и погладил по щеке и плечам.

Сердце дрогнуло. Я так хотела этой нежности, так ждала его ласки всегда, мечтала о ней… За что он так со мной? Почему сейчас, когда привёл в дом другую?

— Моя девочка, — прошептал дракон, прикрыв глаза в блаженстве.

Пульс зашкаливал от происходящего. Я не смела сопротивляться, боясь, что Данкан будет со мной груб. Нужно терпеть и надеяться, что он быстро закончит.

Но от прикосновений дракона по телу разбегались сладкие мурашки, и мне хотелось провалиться сквозь землю от того, что мне это нравилось. Проклятие, нравилось! Чувствовать его. Принадлежать ему. Подчиняться. Я ведь ждала его из похода, как безумная, каждый день глядела в окно. Надеялась, что у нас будет хорошая семья. Что он будет меня любить.

Вот именно так. Как сейчас. Со всей страстью. Настойчиво, но ласково.

И не скажешь, что у него есть другая женщина! Красотка! Ведь, конечно, она есть, она была с ним долгие месяцы в походе. Он спал с ней! Ведь спал же?

А сейчас он любит меня.

— Как я хочу тебя… — хрипло прошептал он. — Ты нужна мне, Цветочек.

Столько нужды было в его голосе — что сердце пронзительно заныло в ответ.

Я тихо застонала, подаваясь к нему навстречу. Ты мне тоже нужен, Данкан.

Несмотря на сильное желание, дракон был осторожен с моим животом, будто боясь повредить.

Рваное дыхание заполняло комнату. Мы слились в горячем пьянящем танце, древнем, как сам мир. Словно, мы всё ещё муж и жена, и нет никакой другой, и не будет.

Мужские губы обжигали клеймящими поцелуями мои плечи и шею. Кожа горела пламенем от прикосновений.

— Ты моя! Моя, слышишь? — прохрипел муж, сжимая меня в стальных объятиях.

Моё сознание затуманилось от близости, я искусала все губы в мучительной сладкой истоме. А потом забилась от острого удовольствия, пронзающего всё тело насквозь, и тут же гаснущего, как уходящая заря, оставляя за собой лишь сладкую, упоительную дрожь.

Дракон держал меня в объятиях, зарывшись лицом мне в волосы, раскиданные по плечам, жарко дышал и гладил, пока затихали последние всполохи нашего общего удовольствия.

Когда всё закончилось, Данкан оттолкнул меня и встал, застёгивая одежду.

— Теперь, Лилиана, иди дай распоряжения служанкам, — произнёс он безразличным тоном.

Как будто между нами сейчас не было близости, и он не сгорал со мной от страсти!

Генерал потянулся ко мне, и я подумала, что, может быть, он всё-таки хочет обнять меня и сказать, что эта новая женщина — ужасная ошибка. Что он лишь одну меня любит? Но дракон бесцеремонно сцапал меня за руку и стянул брачный браслет, оставив на руке обжигающий след. В его глазах был шторм, и больше не было голодного зверя.

Разум мгновенно отрезвило горькое похмелье.

Как я могла только что переспать с человеком, который привёл в дом другую? Да ещё получить с ним… удовольствие?

Я сама стала себе противна.

— Деньги не забудь, — бросил Асгард.

Накинув мундир, дракон сразу же ушёл и даже не обернулся на прощание. В коридоре послышался елейный женский голосок:

— Я тебя уже потеряла, дорогой! Твой дом такой большой. Чья эта комната? Что ты там делал?

— Идём, Клаудия. Я тебе позже всё здесь покажу, — мягко сказал он.

Он вежлив с ней, обходителен. Успокоившийся после того, сбросил пыл со мной. Ой, не думаю, что он берёт её так же алчно по-звериному, как только что взял меня!

Сердце в крошку — и осколки болезненно режут вены. Когда-то я думала, что особенная для него. Я отдалась ему вся без остатка, принеся брачные клятвы, но он растоптал меня.

Шаги за дверью стихли, и я метнула со злости подушку в стену.

— Мерзавец! Ненавижу тебя, Данкан Асгард! — прошипела я.

Отдышавшись, я сползла с постели и бросилась в ванную. В напольном зеркале увидела, что на шее и плечах горят багровые следы укусов-поцелуев. Я не могла глядеть на себя и торопливо включила воду, схватила мочалку и принялась быстрыми рваными движениями тереть кожу, желая поскорее отмыться от его запаха. Противно быть клеймённой тем, кого ненавидишь!

Вернувшись в спальню, я быстро надела своё старое платье, которое носила ещё, живя в монастыре. Широкая грубая льняная ткань, две заплатки на подоле, но пока ещё налезает на меня — мой живот хоть и в натяг, но поместился. Я накинула на плечи шерстяной плащ и двинулась к дверям.

Путь преградила сумка с шёлковым кружевным бельём, оставленная на полу, поверх которой лежал толстый кошелёк.

Нет, я ничего у него не возьму, пусть и не думает, что я шлюха, которую можно купить! И его колье с серьгами, свадебный подарок, тоже оставлю. Вот тут, на комоде. Пусть Клаудии своей подарит. А я ухожу!

Со служанками тоже теперь пусть сам разбирается. Я здесь больше никто, чтобы давать распоряжения. Он как себе вообще это представляет? Эмма, Адель, подлейте леди Клаудии горячего бульона из второй кастрюли, которая стоит на левом кухонном столе? Ага, и плюнуть в тарелку не забудьте!