— Господин! Я уже здесь! Здесь! — продолжал кричать градоправитель, каждый раз мокро чавкая потным вторым подбородком.

Практик даже не смотрел на людей, они были для него не более, чем подножный корм. Он смотрел куда-то вдаль, игнорируя даже имперского чиновника, который распластался перед ним, будто обычный раб. Мужчина на мгновение повёл глазом и задумчиво окинул взглядом нашу гору, явно заметив в ней нечто интересное, а затем произнёс:

— Это недопустимо.

— Недопустимо, недопустимо! — запричитал градоправитель.

— Вы наведёте порядок в вверенном вам поселении, или имперский аппарат будет вынужден вас заменить.

— Наведём, наведём, — продолжал бубнить подсвинок.

Мужчина ещё некоторое время созерцал пейзаж наших гор, а затем взмахнул рукой и взмыл в небо, словно был рожденным летать. Я никогда не видел ничего подобного! Чтобы человек двигался быстрее молнии, или нет, сам становился молнией! Неужели это и есть сила, которой может обладать практик, посвятивший свою жизнь Пути?

Сказанное им, точнее, то, что он заставил градоправителя как минимум бежать, вызвало у толстяка явный приступ гнева. Он с помощью солдат поднялся на ноги, тряпочкой вытер прилипший к потному лбу песок и закричал во весь голос:

— Ну и что вы смотрите? Никто из вас не мог остановить одного сектанта? Позор! Позор! — он перевёл дыхание, заметно похрюкивая, и, держась за грудь, приказал:

— За неповиновение и отказ помощи Империи издаю указ о сборе налога в размере двухсот человеческих жизней! Солдаты! Исполнять приказ!

Резня. Другим словом я бы не мог назвать то, чего мне удалось избежать. Имперские воины попросту начали убивать жителей одного за другим, пока счётчик не достиг двух сотен. Началась настоящая паника. Люди бежали, спотыкались, падали на землю, где их затаптывали те, кто пытался спастись сзади. В итоге, когда объявленный градоправителем налог был выплачен, погибло намного больше, чем требовалось.

Кем был тот человек? Человек, который спустился с небес, будто древнее божество, и по одному велению поставил всю деревню на колени? Может, это и был тот самый император, который управлял всей страной? Вряд ли, он точно не стал бы марать руки и отправил какого-нибудь приспешника заняться этой проблемой. Только вот о какой проблеме шла речь?

Неизвестный практик в тёмных нарядах, чем-то напоминающий мне стереотипного убийцу, пытался сбежать от стражи. У него не было ни малейшего шанса против человека с небес, и они даже близко не стояли к одной и той же ступени силы. Тем не менее имперский практик снизошел до того, чтобы превратить незнакомца в мокрое пятно, раздавив его, словно жука, на глазах у испуганной публики.

Кто это? Кто этот убийца в чёрном? Почему визгливый градоправитель приказал убить двести человек? Увиденное вызвало у меня целый каскад вопросов, ответы на которые придётся отыскать. Однако, к счастью для меня и к сожалению для других, мне удалось покинуть улицу до того, как воины добрались бы и забрали мою жизнь. Место, которое совсем недавно лениво просыпалось, а торговцы открывали свои заведения, превратилось в настоящую бойню.

Пожалуй, пока не буду ходить по этой улице.

Рыская между домами, мне удалось добраться до бывшего места работы, по совместительству являющимся жильём ЛинЛин и её дедушки. Старик Лао, явно услышавший и о произошедшей казни, и о появлении сильного практика, обсуждал эту новость с такими же пожилыми мужчинами. Они собрались в круг у фасада лапшичной, щёлкали семечки, выплёвывая шелуху под ноги, и с умным видом давали оценку происходящему.

— О, Рен! — прищурившись окликнул меня старик Лао. — Ты смотри, вернулся! Да ещё и с мешком за спиной? Ты где медяки раздобыл на одежду?

Я кивком поздоровался, едва перебирая ногами, и, не успев ответить, услышал в свой адрес от одного из пенсионеров:

— Слыхал, что только что случилось?

— Слыхал, — ответил ему, сгружая мешок на землю. — Более того, я там бывал.

— Где? На улице пекарей⁈ — удивлённо прокричал один.

— Да не, это было на улице скорняков! — ударив тыльной стороной ладони, поправил второй.

— Сам ты скорняк! То на улице мясников проходило. Отсюда и название — резня!

Старик Лао поморщился, не стал обращать внимания на собеседников, которые постепенно входили в стадию деменции, и махнул в сторону лавки.

— Заходи, твой дед и НаНа там, сядь, поешь, умойся, я чуть позже зайду.

Кивнув, я закинул мешок на плечо и зашёл в лапшичную. Внутри, как обычно в это время, царила обстановка полнейшей безмятежности. Мало кто в такое время ел лапшу, её обычно предпочитали на обед, с хорошо настоявшимся говяжьим бульоном, тарелкой рубленных мочёных огурцов, щедро посыпанных семечками, чили и жаренным яйцом. Но меня всё устраивало.

Я приходил сюда множество раз, первым делом надевая фартук и закидывая говяжью кость в огромный чан с водой, месил тесто, нарезал порей и готовился к смене. Правда, в этот раз выступал даже не в качестве клиента, а обычного гостя, который зашёл проведать старика и его внучку.

— Рен! — радостно вскрикнула ЛинЛин, хлопая моего дедушку по плечу.

Он медленно развернулся, потёр уставшие старческие глаза и улыбнулся. Девушка подбежала, прыгнула мне на шею, чем заставила ноги подкоситься, и через мгновение мы оба оказались на полу.

— Что это с тобой? Неужели, так сильно устал? — спросила она, будто я отлучился на пять минут в ларёк за пивом.

— Путь был далёким, надо просто немного отдохнуть.

ЛинЛин сразу смекнула, помогла мне встать и предложила:

— Клади мешок в кладовую, там прохладно, ничего не пропадёт. Одежду можешь снять, отдадим её прачкам, пускай постирают, а сам раздевайся и прыгай в бочку, я для дедушки набирала, но ничего, и для тебя сойдёт, он всё равно на улице треплется.

Она схватила мешок с трофеями, поморщилась при виде мёртвого зайца и утащила в кладовую. Я подошёл к дедушке, который этим утром не ладно выглядел, и спросил напрямую:

— Бык?

— Приходил, всю лачугу разнёс, как ты и предполагал, но меня там не было. НаНа ходила и смотрела уже после того, как он там свирепствовал. Как твой поход?

Я сел на лавочку напротив и ответил:

— Хорошо, очень хорошо. Я договорился с Саидом, что смогу использовать его магазин и кухню для создания и торговли готовыми блюдами, эликсирами и припарками.

Думал, сказанное его взбодрит, но вместо этого дедушка нахмурился, прошелся рукой по длинной седой бороде и спросил:

— Это всё из-за твоего отца?

— Точно, отца! — прокричал я вслух и, игнорируя его вопрос, поинтересовался. — Там на горе я нашёл долину, хорошее место, если не считать Тулонов. Мне удалось несколько часов помедитировать, как ты учил, но потом случилось странное.

— Странное? — нахмурился дедушка, поглядывая на меня из-под густых бровей.

— Родо… — я осёкся, решив не называть имени умения, которое приписал ему интерфейс. — У меня сложилось такое впечатление, что я услышал зов своего имени, а затем перед глазами появился иероглиф Рен.

— Рен, говоришь? — переспросил дедушка и, отпив из глиняного стакана, продолжил. — Странное? Духовная энергия — это не то, что можно описать в двух словах. Мудрецы бьются поколениями в попытках понять её истинное предназначение. Для кого-то она появляется в образе линий, другие же воспринимают, как прилипшие к ядру частицы, а для остальных может быть совершенно иначе. Отсюда и множество споров, так как никто не может сказать наверняка. И что ты сделал дальше?

Нельзя говорить ему про интерфейс. Насколько знаю, я единственный человек, обладающий таким подарком, да и как объяснить человеку со средневековым укладом ума, что такое виртуальная портянка в голове, напоминающая выкладку из компьютерной игры? Нет, это должно остаться моим секретом раз и навсегда, но немного перефразировать всё же стоит.

— Кажется, мне удалось связаться с местом силы… Ну, знаешь… Познакомиться поближе.