— Чушь, пошли найдём Уголька, вместе поужинаем и найдём угол, куда можно вас приткнуть. Знаю тут одного старика, который вряд ли мне откажет.

Утро выдалось солнечным и прозрачным, несмотря на то, что совсем недавно на небосводе царила алая луна. Как и оказалось, старик Лао не смог отказать нам после того, как ЛинЛин посмотрела на него щенячьими глазами. Правда, его можно было понять. Она каким-то образом умудрялась сочетать в себе непосредственную девичью красоту и грацию с совершенно инфантильным альтер-эго живущим глубоко внутри. В любом случае, спальные места нам нашлись.

Я отдал свою кровать, на которой несколько раз спал, когда задерживался и не успевал возвращаться до комендантского часа, дедушке. По словам ЛинЛин, он пришёл незадолго до нас и был чем-то озабочен. Мне же он сказал, что ходил навещать старых друзей и узнавал насчёт мест силы. Я ему, конечно, не поверил, но главное, что теперь он под крышей трактира, а не слоняется по улицам деревни.

Уголёк и Кори делили единственную свободную гостевую комнату на втором этаже, ночь в которой обычно стояла два медяка. Цены у старика Лао были вполне демократичными, и именно по этой причине у него всегда хватало постояльцев. Кори пыталась отплатить ему, предложив помыть посуду или как-нибудь помочь на кухне, но ЛинЛин настрого запретила ему эксплуатировать гостей и занялась всем сама.

Когда все поужинали домашней тушенной картошкой с говядиной, обжаренной в картофельном крахмале цитрусовой курицей и заели пышным, с пылу, рисом, решили, что пора отправляться на боковую. Старик Лао закрыл кухню, повесил железный замок на дверь трактира у ушел в свою комнату. Всё равно не стоит ожидать полуночников, особенно учитывая, что на улице правил комендантский час.

Я фактически валился с ног, а тёплый и сытный ужин лишь усиливал ощущение того, что вот-вот вырублюсь. До второго этажа добраться так и не получилось. Я свалился на мешки в кладовой и, посапывая, половину ночи так и пролежал. Почему половину? Потому что очнулся я на одной кровати вместе с ЛинЛин, причём оба мы были абсолютно голые.

Как это произошло и произошло ли на самом деле, я не помнил. Однако от девушки приятно пахло утренней росой, а собранные в два клубка волосы, как обычно, издавали аромат свежих трав. Я медленно встал, стараясь не потревожить её сон, оделся и спустился на первый этаж.

Удивительно, но после похода в горы и явно насыщенного дня после рассчитывал проснуться как минимум с ноющими от боли мышцами. Так и было, однако вместо деревянного тела ощущался лишь лёгкий дискомфорт, словно от отлёжанной руки или ноги. Что-то, что я принимал ранее, явно притупило эффект «забитых мышц» и позволило встать этим утром с кровати.

Первым делом решил немного размяться и после умывания начал растяжку на заднем дворе трактира. Когда вернулся, старик Лао уже лениво открывал кухню и ставил на огонь томиться бульон на говяжьей кости. Я помог ему справиться с тяжестью, на инстинктах подготовил всё для утренней смены и даже заварил ромашковый чай.

Тот, как обычно, получился низкого качества, но эффекта хватило, чтобы его мог почувствовать простой смертный. После серьёзного заряда бодрости мне ещё сильнее захотелось опробовать результаты моих блюд и напитков, когда научусь использовать духовную энергию. Если сейчас обычный человек просыпается, как от двух кружек крепкого кофе, то что будет, когда качество повыситься до среднего или вообще высокого? Ну хоть поднял навык заварки до пятого уровня.

Позже спустилась ЛинЛин, за ней лениво вытек Уголёк, а последними на завтрак прибыли Кори и мой дедушка. К тому времени, как в трактир зашли первые посетители, я, пользуясь зарядом утренней бодрости, уже тренировался на заднем дворе. Двадцать пять полноценных отжиманий и ещё столько же подтягиваний. У меня выходило всё лучше, и чаще стал замечать, что жертвую количеством подходов в угоду именно технике.

Что касается отжиманий, я старался опускаться как можно медленнее, а затем выстреливать обратно, сохраняя при этом ровную спину и не оттопыривая задницу. С подтягиваниями всё было примерно тем же самым. Подъем без колебаний и тряски, или, как называл это мой бывший тренер, «обоссанный на морозе червяк на перекладине». Да, суровый был мужчина, воспитанный старой советской школой бокса и никогда не стесняющийся в выражениях.

Проще всего, как обычно, было с приседаниями, поэтому решил сосредоточиться на них и добил до круглого числа в пять сотен. Итого до перехода на следующую ступень, если не считать медитации и блюд, мне осталось двадцать пять отжиманий, пятьдесят пять подтягиваний и полтысячи приседаний. В идеале, стоило бы расправиться с этим за одно утро, но вскоре выбежала ЛинЛин и фактически силком утянула меня сначала к деревянной бочке, а затем к столу завтракать.

Рисовая каша была хороша. Без комочков, с небольшим кусочком сливочного масла и крупицей соли. Я заел её рисовым пирожком с яйцом и запил целым стаканом молока. Вот это понимаю завтрак после лёгкой тренировки. Причём именно такой она мне и показалась. Лёгкой и непринуждённой.

Я прекрасно понимал, что для эффекта и развития хиленького тела нужно повышать не только нагрузку, но и количество подходов. Кто-то придерживался противоположной тактики и предпочитал работать усерднее, но короче и чаще. Я же, наоборот, был приверженцем так называемой школы тяжелого труда. Долгие и изнурительные тренировки до отказа с длинным периодом восстановления между. Моё тело требовало закалки, причём самой простой, и должно было привыкать, что каждую свободную минуту мы будем проводить, занимаясь прокачкой.

И именно с этой мыслью, после завтрака и короткой помощи старику Лао в самый напряженный момент утренней смены, я и решил отправиться к Саиду не обычным шагом, а лёгкой бодрящей трусцой.

— Уже уходишь? — спросила ЛинЛин, искоса посматривая на столик, за которым сидели Кори и Уголёк.

— Да, надо рассказать Саиду, что мне удалось найти сопровождающих, и подготовиться к экспедиции.

Она шагнула вперёд, посмотрела мне в глаза с прищуром и поинтересовалась:

— А меня с собой возьмёшь?

Я улыбнулся, кивнул в сторону трудящегося на кухне Лао и ответил:

— А кто за ними будет присматривать? Ты же сама знаешь, что старики как маленькие дети. Только отвернёшься, а они уже что-нибудь начудят.

— Да чтоб тебя, мать её эдак за ногу! —прокричал Лао на всю кухню, уронив себе на ногу горячую поварёшку. — НаНа, быстро неси тряпку!

Девушка, не отрывая от меня взгляда, пристально пялилась мне в глаза, словно пыталась отыскать там глубоко спрятанную ложь, а затем уверенно заявила:

— Мы с тобой ещё поговорим на эту тему, а теперь иди. Только не забудь! — бросила она мне уже вслед. — Ты должен обязательно вернуться к ужину, или будешь есть один в кладовке, когда кухню уже закроем.

Я ухмыльнулся, пообещал, что вернусь пораньше, и трусцой отправился к Саиду. На улице уже стояла привычная сухость и жара. Горячий ветер, доносившийся с бескрайних барханов пустыни, каким-то образом умудрялся контрастировать с влажным и умеренным климатом зоны подножья горы. Вообще довольно странно было наблюдать столько резкое изменение, будто наша деревня, вытянутая толстой колбасой, являлась своего рода границей меж двух миров. Мир смерти, где ничего кроме горячего песка и ветра, и мира, наполненного людьми, растениями, животными и духовными демонами.

Какая-то частица меня ожидала увидеть у лавки жирную рожу Быка. Он вполне мог попробовать зайти с другой стороны, или теперь, когда знает, где меня можно искать, попробовать вновь стрясти десять ежедневных медяков. Видимо, вчерашний разговор и моя чёткая позиция относительно откровенно шантажа наконец сумели вбить в его толстый череп, что развести меня на деньги не выйдет.

До выплаты части долга осталось ещё пять дней, пять дней, за которые я должен был успеть сходить в экспедицию и вернуться назад. С другой стороны, учитывая прошлый опыт и постоянные форс-мажорные ситуации, возможно, лучшим бы вариантом стало оплатить часть долга заранее. Двадцать медяков у меня уже было, поэтому раздумывал над тем, чтобы занести их в кассу ровно перед тем, как выдвинусь в горы. Но до этого надо сначала дожить.