И вот эти лезвия, тоже искрившиеся от «Пересвета», долбанули в кокон пепельного роя. Листья и ветки трубочника трескуче взметнулись в воздух словно от взрыва, сам кокон роя, мгновенно заледенев, хрустнул и осыпался множеством мелких осколков, а Система тут же подтвердила гарантированное поражение цели:
[ МИССИЯ: Пепельный рой-1. Прогресс: 1/10. Награда: 5% опыта от текущего уровня, 1 ОУ]
О как. Миссии по контролю популяции, не связанные с глобальными заданиями, вернулись, и это порадовало. Но… эй, а почему так скромно-то⁈
Пожав плечами — дарёному коню в зубы не смотрят, — я бегло всмотрелся в описание уничтоженной пакости, так как подробная информация обычно появляется после убийства. И что-то мне стало слегка не по себе после того, как увидел способности этого пепельного роя:
[ Пассивный навык: «Аморфная плоть» — высокая устойчивость к физическим атакам. Для гарантированного уничтожения активного роя эффективны только массовые удары магии Огня или Света.]
[ Пассивная аура: «Удушающий прах» — при попадании в дыхательные пути противника мгновенно накладывает дебафф «Слепота» и прерывает чтение любых заклинаний, требующих вербального контроля.]
[ Активное умение: «Пожирание» — рой облепляет цель со всех сторон, нанося мизерный, но частый урон, стремительно выжигая шкалу Энергии и разъедая открытые участки тела.]
[ Возможная добыча: эфирная пыль (ингредиент).]
Один важный момент я осознал сразу — для бойцов ближнего боя вроде хесситов схватка с такой пакостью стала бы чистым самоубийством, поскольку обычные клинки просто прорезали бы воздух. Да и мне повезло, что магосфера постоянно окутана аурой «Пересвета», что и позволило под мощью синергии триплета моментально выжечь рой ледяной магией. Но какой же коварный этот «Коварный порыв», прошу прощения за тавтологию! Теперь это умение тоже превратилось в весьма нехилое оружие!
Так, ранг всё-таки придётся поднимать, сливая драгоценные очки умений…
А, всё-таки заметили.
Отделившись от отряда, переводчик хесситов придержал своего гребневика, ожидая, пока с ним поравняется мой клыкан. Немудрено — нашумел я прилично, вот Сзарен и послал Кхарра проверить, в чём дело.
Глава 14
Дыхание Тьмы
Как только мы с Блохой догнали хессита, тот снова пришпорил гребневика. Повернув узкую морду, Кхарр полоснул по мне немигающим взглядом жёлтых глаз, буквально сочась раздражением. По духовной связи тут же кольнуло — Блоха тоже почувствовал чужую агрессию и глухо зарычал, на бегу покосившись на хессита.
Гвардеец настолько желает выслужиться перед Сзареном, что кровь ударила в голову и выбила мозги? Или в голову ударила не кровь, а внезапно свалившаяся от Системы сила?
— Повелитель бури, — громко прошипел Кхарр, стараясь перекрыть дробный топот наших зверей и глухой гул встречного потока воздуха. — Мы не трогаем таких тварей на марше. Днём подобные им спят, скрываясь от света, и опасности не представляют. Мой Господин снова впечатлён — ты убил рой одним ударом. И всё же постарайся не шуметь, пока не доберёмся до Сломанного Листа. Твои силы велики, но ты не знаешь всех тварей Забвения, обитающих в нашем мире.
Хм… Похвалил и отчитал в одном флаконе. Кажется, хессит научился изъясняться более гладко, чем сразу после Инициации, что само по себе хорошо — легче будет понимать. А то от этой пафосной «аутентичности» уши вянут. Однако почтительности у чешуйчатого заметно поубавилось, будто я не раскатал в хлам полтысячи костеломов у него на глазах практически в одиночку на том злополучном озере.
У хесситов действительно настолько куцая память, что подтверждать своё превосходство необходимо каждый час? Или сказывается дурной нрав, требующий регулярных профилактических затрещин? Перед Сзареном гвардейцы ходят по струнке. Похоже, мне тоже пора доходчиво обозначить субординацию.
— Не забывайся, хессит, — подпустив холода в голос, осадил я гвардейца. — Придержи тон, иначе дарованную силу придётся забрать обратно. А Один-из-Сотни пусть ищет себе нового переводчика.
Кхарр дёрнулся. Чешуйчатые пальцы рефлекторно мазнули по рукояти серпа, но ящеролюд тут же совладал с собой. Злость в его ауре на долю секунды вспыхнула ярче прежнего, но тут же угасла, впитавшись обратно под чешую. Самоконтроль взял верх, оставив лишь шлейф из… растерянности? Опаски? Вины?
Злость вычленять куда проще, чем разбираться в полутонах чужих эмоций, — тонкая эмпатия утомляла почище физической нагрузки.
Как бы там ни было, главное, что он с первого раза внял предупреждению и проникся последствиями. Систему, разумеется, забрать я не смогу, но вот оборвать жизнь игрока-хессита мне раз плюнуть. И гвардейцу не помешает об этом помнить.
— Я тебя услышал, Повелитель бури, — куда почтительнее проговорил Кхарр. — Что передать Одному-из-Сотни?
— Уверен, Сзарен и сам прекрасно понимает, что я волен поступать так, как считаю нужным, пока это не вредит общей цели похода. Но всё же поясню свои мотивы, чтобы между нами не оставалось недомолвок. Твой упрёк в незнании местных тварей безоснователен: ни хесситы, ни аквариты не спешат просвещать меня насчёт здешних угроз. Так чего удивляться, что приходится добывать сведения на практике? Ударив по рою, я с помощью Системы разобрался, что он собой представляет, оценил способности тварей и понял, как с ними бороться. Причём на скорость отряда этот удар никак не повлиял. Вот и ответь мне, разве это не разумное применение силы?
— Я передам это Господину… — сдержанно кивнул Кхарр. — Могу я задать личный вопрос, Повелитель бури?
Созрел-таки. Я уж думал, не решится, однако хесситы всё же не из робкого десятка, да и спесь умеют прикручивать, если ситуация требует. Хотел было уже напомнить, чтобы обращался ко мне по нику, но вовремя прикусил язык. Здесь я не среди игроков. Пора морально перестроиться и спокойно принимать все эти напыщенные титулы вроде «господина» или «повелителя» в свой адрес.
Раз уж я сам дал понять, что стою вровень со Сзареном, то и вести себя следует соответственно. Фамильярничать со мной вправе только сам предводитель, но никак не его гвардейцы и уж тем более не бесправные аквариты. Панибратство авторитет не укрепит.
И дело не в уязвлённом тщеславии или дешёвом позёрстве. В Дивносаде я бы и не подумал требовать к себе подобного обращения, но здесь, в мире, где сила определяет всё, статус — не блажь, а инструмент выживания, так что за него стоит побороться.
— Спрашивай, — разрешил я, внимательно глядя на хессита.
— Искра… коснулась моего зверя, Повелитель бури, — с трудом подбирая нужные слова, выдавил ящеролюд. — Я теперь чую его силу как собственную, но чего-то словно не хватает…
Хмыкнув, я в который раз за эту гонку перевёл взгляд на верхового ящера нашего переводчика.
[??? ( ур. 2) — Пустынный гребневик — Защитник (транспорт) — Необычный — Питомец игрока Кхарр. Умения: «Рывок», «Разрывающий укус», «Костяной панцирь».]
Три вопросительных знака вместо клички недвусмысленно намекали, что зверю требуется имя собственное. Любопытная избирательность. Во всём отряде хесситов именно этот ездовой зверь до сих пор оставался единственным «системным».
Выходит, пока всадник не подключён к Системе, его зверь воспринимается просто как часть ландшафта или снаряжения и отдельному учёту не подлежит? Похоже на то. Оружие и имущество ящеролюдов тоже оставались прежними, без цифровых плашек. То ли у Системы пока силёнок не хватало на такие мелочи, то ли действовали неизвестные мне протоколы локации.
При этом Система пометила гребневика Кхарра как питомца сразу, ещё во время Инициации хозяина, а вот оцифровался ящер с заметным запозданием — только сейчас. Что ещё любопытнее — вся встреченная по пути «бесхозная» живность уже щеголяла единицами и двойками уровней: и птицы с мелким зверьём в зарослях, и рыба, серебрившаяся в протоке.
Проснувшаяся Колыбель потянула за собой всё живое, как паутину за паучком — мягко, но неотвратимо. И если для разумных это оборачивалось агонией перестройки, то зверьё, похоже, даже не замечало, как в их жилы вплетаются системные нити. Бьющихся в судорогах системной ломки тел я вокруг точно не приметил. Окружающая природа выглядела безмятежно.