К слову, анализируя логи способностей инициированных шаманок, я вновь зацепился взглядом за пустую графу ремёсел. И на этот раз поневоле задумался — любая шаманка годами собирает травы и профессионально варит сложнейшие настойки. Да и вообще, аборигены с самого рождения умеют всё понемногу: и охотничьи сети плести, и плоты вязать, и кости резать. Так почему Система не выдаёт им готовые ранги «Ботаника», «Кухаря» или чего-то ещё, ближе к местным предрасположенностям?

В итоге я пришёл к выводу, что полевая Инициация закрепляет только жёсткий боевой каркас и базовые показатели. А вот чтобы превратить бытовые навыки в полноценные Системные ремёсла с бонусами к качеству, аборигенам придётся добраться до Колыбели или ремесленной Точки Сохранения. Такую мы как раз видели на Испытании в Мёртвой Чаше, пока её не затопило. Только там они смогут сделать осознанный выбор одной-двух ведущих профессий.

Это не означает, что аборигены вдруг разучатся делать всё остальное. Нет, они продолжат заниматься всем, к чему привыкли руки и ум. Но лишь то, что станет системным ремеслом, получит серьёзные бонусы в совершенствовании.

Так, о приятном подумал — теперь о ложке дёгтя в бочке с мёдом. Эксперимент с инициацией шаманок показал, что тёмное начало, въевшееся в их тела, под защитой «Теневого буфера» переплавлялось в личную защиту от Тьмы. Шикарный апгрейд? Однозначно — плюс.

Но оказалось, что у проводящего полевую Инициацию существуют скрытые откаты. После каждого обряда у меня внутри словно перегорал важный предохранитель. Понял я это только тогда, когда попытался пропустить через Систему Робкую Зябь сразу вслед за Хитрой Рыбиной, и интерфейс сухо выдал отказ. Пришлось куковать около получаса, заливая системное истощение глотком универсального зелья регенерации. И только после этого Система милостиво зажгла зелёный свет для следующего сеанса…

Ездовые гребневики в авангарде снова вляпались в болотистое окно, разом прервав мои праздные размышления. Их массивные туши, специально выведенные для бега по каменистым пустошам, совершенно не подходили для топких троп, которые нам приходилось прокладывать прямо через лес. Двое ящеров, ухнув в грязь по самое брюхо, яростно зашипели и принялись выдирать лапы из чавкающей жижи. Остальные всадники предусмотрительно обогнули опасное место по бокам, предоставив неудачникам выбираться самостоятельно и догонять отряд. Такие незапланированные заминки в последний час происходили всё чаще.

Хорошо ещё, что у нас с Блохой дела с передвижением обстояли гораздо лучше, чем у хесситов. Широкие подушечки лап, звериное чутьё и кошачья ловкость позволяли ему перемахивать через самые гнилые участки. Но меня эта бесконечная езда по пересечённой местности достала окончательно.

По моим расчётам, до Острова Рёбер оставалось меньше часа пути. А на остров ещё предстояло как-то перебраться через гиблый участок Жадных Топей и водяной рукав протоки. Плотов у нас не было. Строить их сейчас — терять драгоценное время до наступления темноты, тем более под угрозой близкого нападения. Я-то переберусь без проблем — прыгну «Двойником». А вот Блохе и тяжеловесным зверям хесситов, которые глубокую воду на дух не переносили, предстояло мокрое и крайне шумное купание.

Вдобавок я чувствовал через духовную связь, что клыкан нервничает. Жёсткий гребень «ирокеза» на его загривке то и дело вставал дыбом. Он чуял, что в тумане вокруг нас собираются враги. Твари явно осторожничали, не нападали разрозненно — словно копили силы. А раз так, то у меня всё сильнее крепло подозрение, что ими командует очередной шептун.

Пожалуй, пора послать сигнал в групповой чат.

Филин: «Кхарр, передай Одному-из-Сотни: у меня есть средство для ваших зверей. Если они его выпьют, мы долетим до острова как ветер».

Минутная заминка, и впереди раздался командный рык Сзарена. Взбивая тяжёлыми лапами гребневиков грязь, отряд хесситов замер.

— Эй, блохастый, тормозни, — я похлопал клыкана по шее. — Лечиться будем.

Блоха недоверчиво фыркнул, но подчинился.

Соскочив на более-менее сухую кочку, я с ловкостью фокусника достал из ячейки «Виртуальной кладовой» о́лиху, внутри одного из четырёх «стаканов» которой давно плескалась экспериментальная алхимия — «Настойка Ртутного Шага» второго ранга. Для аборигенов в их родной среде родственный ей отвар давал дикие бонусы к манёвренности под водой. Для нас, сухопутных, эффект был скромнее. Но, очищенный моей варкой от примесей, по оценке Системы он стал куда качественнее — настойка должна была создавать плотную водяную плёнку под стопами, позволяя бежать по лужам и топкой жиже, как по суше.

Вот и проверим, как это работает на практике. Будь этого средства побольше, сделал бы это раньше, но жидкости едва должно было хватить на отряд — гребневики Сзарена и его гвардейцев, итого девять морд, плюс Блоха.

Из откупоренного «стакана» ощутимо повеяло озоном. Налив глоток серебристой жидкости в предусмотрительно выуженный из котомки деревянный черпак (долголетия старушке, у которой я эту утварь позаимствовал!), я влил её в пасть недовольно ворчавшего от этой процедуры Блохи. За весь день для него так и не удалось добыть ничего съедобного, поэтому клыкану сейчас хотелось заглушить подступающий голод, а не глотать непонятное и наверняка невкусное лекарство.

Ничего, потерпишь, для тебя же и стараюсь.

Едва вскочив обратно на спину клыкану и заставив его двинуться к поджидавшим в отдалении хесситам, я сразу осознал, что эффект превзошёл ожидания. При каждом шаге под широкими лапами зверя, мгновенно сковывая и грязь, и просто влажную почву, возникали упругие прозрачные плоскости диаметром около полуметра. Блоха словно приоделся в сотканные из магии воды болотоступы. Зверь удивлённо рыкнул, а затем, осознав новые возможности, рванул вперёд как угорелый. Я специально направил его через участок, покрытый чёрной вонючей жижей, но клыкан пролетел по нему, даже не замочив когтей.

Ещё пара прыжков — и мы оказались возле заляпанных вонючей грязью по самую холку гребневиков. Сидящие на них чешуйчатые гвардейцы, измазанные ничуть не меньше своих зверей, смотрели на нас с откровенной завистью.

— Средства мало, — я нашёл взглядом Сзарена. — Как видишь, это не отрава, можно принимать смело. В крайнем случае заполируем зельем регенерации. Могу распределить сам, но лучше это сделать тебе. Твои воины — твоя ответственность. Если готов рискнуть и на гребневиков подействует так же, как на моего клыкана, мы сможем ускориться вдвое. Эффекта должно хватить на час — как раз до Острова Рёбер.

Видя, что он почему-то медлит, я досадливо вздохнул, подогнал Блоху к военачальнику вплотную и молча протянул ему о́лиху. Вершитель с сомнением понюхал серебристую жидкость, затем перевёл взгляд на остановившегося прямо посреди лужи клыкана — тот стоял словно на льду, и водная поверхность лишь едва заметно прогибалась под его весом. После секундного раздумья Сзарен коротко кивнул. Он тоже чуял, что кольцо врагов в тумане сжимается, и ситуация для споров сейчас была совершенно неподходящая.

— Все слышали? — тяжело рыкнул Один-из-Сотни. — Быстро ко мне! По одному. Кхарр, ты — первый.

Дальше всё было просто.

Раздача настойки заняла всего несколько минут, после чего отряд вновь сорвался с места. Водяная плёнка даже под тяжеленными лапами ящеров пружинила, как тугая резина, отталкивая их от поверхности. Как я и обещал, мы действительно понеслись сквозь топи древнего леса подобно ветру, оставляя позади недоумённо завывающих в тумане тварей Тьмы, которые так и не успели организовать засаду.

Глава 20

Плоды чужого труда

Спустя четверть часа лес резко расступился, и отряд выскочил к широкому разливу протоки. Посреди воды всего на пару метров поднимался остров — приземистое каменистое плато примерно сто на пятьдесят метров, вытянутое вдоль течения подобно спине заснувшего кита.

Но главное заключалось не в размерах. Всю поверхность острова покрывали груды выбеленных, поросших чёрным мхом костей.