Вершитель вновь натянул рукавицу, скрывая расползающуюся Тьму, и глянул с высоты своего могучего роста на терпеливо ожидающего в трёх шагах приказов гвардейца с изменённой судьбой:

— Кхарр, передай чужаку, что пора. Больше ждать я не собираюсь.

Глава 12

Осколки чужой памяти

[ ИНФОРМАЦИОННЫЙ ЗАПРОС К БАЗЕ ДАННЫХ КОЛЫБЕЛИ: принят. Эксклюзивный доступ подтверждён: 5 баллов в Великой Книге Бытия. Запрос классифицирован: историческая реконструкция событий сервера ИКС (Интеграционная Конве ргентная Система) «Самшитовый город», точка отсчёта: 312 циклов до текущей активации. Формат выдачи: ментальный пакет с первым из четырёх восстановленных фрагментов. Предупреждение: стабильность восприятия фрагментированных данных архива не гарантируется.]

Сразу после запроса зрение вдруг отключилось — бесцеремонно и жёстко, словно системный кабель выдернули из разъёма в моём черепе. Тьма перед глазами длилась не больше секунды, но в это мгновение я успел прочувствовать всю прелесть фантомного удушья, ощутить, как тело теряет вес, как пальцы разжимаются, как исчезает запах травяного варева и дыма, как стираются окружающие звуки.

А затем мир снова развернулся в цветах и красках. Вот только вместо прибрежной гальки Печального Истока, треножника с котелком и Шепчущей Глубины с её ученицей я увидел совершенно иную картину.

И увидел её чужими глазами.

Какое странное ощущение…

Наверное, когда Ника смотрит на мир сонаром своего крылана, она испытывает что-то похожее — странный сплав собственного разума и чужой физиологии. Но здесь всё было глубже. Я ощутил себя внутри высокого, сильного тела, затянутого в лёгкие, но прочные пластинчатые доспехи. Вокруг раскинулось по-настоящему живое, дышащее озеро, не чета тем развалинам Мёртвой Чаши, впрочем, уже вновь погребённым под водой.

Я попытался удержаться в потоке собственного сознания, не смешивая свои мысли и эмоции с чужими, но всё это оказалось слишком неожиданным, а опыт — новым, и чужое видение мира захлестнуло, затянуло вглубь…

И вот уже я — Тарис, Игрок, в чьём теле мне пришлось испытывать одновременно воодушевление и тревогу при наблюдении за действиями своей подруги — Элайсы…

Они прибыли сюда через созданный Системой специальный прокол в пространстве — сама Элайса, Тарис, Илвас, Каэлин и Сейлор. Светлые одежды, заострённые уши, серебро волос. Пятеро эльфов, пришедших в этот девственный мир, чтобы активировать уникальный Радужный расходник — Конвертер Ландшафтного Базирования, или, как его давно называли игроки, Колыбель. Не желая ломать язык, они превратили сухую системную аббревиатуру в тёплый и понятный каждому разумному существу термин.

Элайсе пришлось немало постараться, чтобы заслужить почётное право возглавить мир сразу второй ступени развития. Но самостоятельно с задачей активации ей было не справиться — слишком велика нагрузка на сознание при первичном запуске, — поэтому она и взяла с собой самых близких друзей, чтобы разделить полученные привилегии, могущество и тяжесть обязанностей.

После завершения ритуала Колыбель должна была в автономном режиме перекроить саму ткань этого мира, превратив его в упорядоченный игровой сервер ИКС, — и тогда Элайса станет полноправной Хранительницей Мира, а остальные четверо займут посты кураторов нового сегмента Вселенной ИКС.

Сейчас же все пятеро стояли на специально собранном для них акваритами плоту — широком, устойчивом, искусно сплетённом из гибких лоз и трубчатых стволов местного дерева, пахнущего корицей и смолой. Камышовые борта мерно покачивались на волне, и каждый шаг по настилу отзывался мягким пружинистым толчком под ногами.

Вокруг плота, плавно шевеля в прозрачной глубине мощными хвостами и перепончатыми ладонями, за ними наблюдали аквариты — несколько десятков существ с переливающейся серебристой чешуёй, с гуманоидным торсом и рыбье-змеиной нижней половиной тела. Они держались в отдалении, но не в страхе, а скорее в благоговейном ожидании, их широкие золотистые глаза ловили каждый жест эльфов. Время от времени кто-то из акваритов издавал низкий стрекочущий звук, похожий на щёлканье кастаньет, и ему тут же отвечали другие — эта тихая перекличка катилась по воде, словно круги от брошенного камня.

Элайса всегда умела договариваться. Её грамотно подобранные слова, переведённые инициированным проводником, легли в уши местных жителей сладкой патокой, вызвав живую заинтересованность и страстное желание поскорее получить обещанную Системой силу и новые возможности.

Они выбрали это место общим решением, ради безопасности ритуала — в самом центре Сияющей Заводи, грандиозной чаши чистейшей воды диаметром в добрых двадцать пять километров, покоящейся в зелёной оправе бесконечных равнинных лесов. Оправдывая своё название, этот девственный, сияющий мир искрился под полуденным солнцем мириадами жидких алмазов, точно невиданная по размеру драгоценность.

Поверхность озера дышала мелкой зыбью, и каждый гребешок волны ловил свет, рассыпая тысячи бликов, от которых рябило в глазах, но при этом вода оставалась прозрачной на десятки метров вниз, позволяя Тарису видеть, как на песчаном дне, расчерченном светлыми полосами течений, лениво колышутся водоросли и шевелятся тёмные тени рыб.

Наконец, после всех необходимых приготовлений, Элайса сделала шаг к краю настила. Её тонкие пальцы бережно сжимали Радужный кристалл — будущий росток Колыбели, переливавшийся всеми цветами спектра. Лёгкие, полупрозрачные одежды эльфийки колыхались от озёрного бриза, очерчивая стройную женственную фигуру будущей Хранительницы Мира, и у Тариса под доспехами предательски часто забилось сердце от осознания того, что этот образ любимой женщины сейчас впечатывается в его память намертво.

Четверо спутников Элайсы разошлись по краям плота, встав на равном расстоянии друг от друга, — будущие кураторы занимали свои места в энергетическом контуре, который им предстояло удерживать на протяжении всего ритуала.

Когда Элайса заговорила, её удивительно певучий, но наполненный непреклонной волей голос далеко разнёсся над притихшей водой. Повинуясь направленному мысленному импульсу, Радужный кристалл плавно взмыл с её ладони, словно обрёл собственное сознание. Он завис в воздухе над зеркалом водной глади, медленно вращаясь вокруг своей оси и преломляя полуденные солнечные лучи в ослепительный спектральный веер.

Каждая грань камня пульсировала собственным цветом — красным, оранжевым, золотым, зелёным, голубым, синим, фиолетовым, — и эти яркие потоки плавно текли по поверхности воды, раскрашивая озёрные блики в невиданные прежде оттенки. Вращение стремительно ускорялось, и одновременно с этим нарастал звук — тонкий, почти неслышный звон, будто кто-то бережно водил пальцем по краю тончайшего хрустального бокала. Звук множился, набирал плотность и силу, постепенно превращаясь в глубокий, вибрирующий гул.

Сама реальность вокруг кристалла пошла ощутимой рябью, воздух над плотом задрожал и зазвенел от колоссального напряжения, а в следующее мгновение ослепительный столб тёплого золотого сияния метрового диаметра ударил одновременно в зенит и ушёл глубоко под воду, пронзив толщу Сияющей Заводи до самого дна.

Казалось, весь мир содрогнулся от глубокого инфразвукового гула, отозвавшегося болезненной дрожью в костях Тариса. Вода вокруг вспенилась, и устойчивый плот ощутимо закачался на вздыбившихся волнах, в то время как испуганные аквариты серебряными молниями бросились врассыпную, спасаясь от буйства непонятной им магии — точно стая рыб, внезапно разогнанная резким ударом сети.

Там, на двадцатиметровой глубине, зашевелилось и вспучилось илистое дно. Радужный кристалл, задействовав заложенные в него системные алгоритмы, начал принудительно перестраивать базовую физику пространства, замещая сырую реальность игровым слоем ИКС. С угрожающе низким гулом илистое плато устремилось вверх, вода с рёвом расступалась, бурля белой пеной и закручиваясь исполинскими воронками. Навстречу сиянию из глубин медленно поднимался величественный курган.