Я резко развернул питомца. По сверкающему льду жёлоба, испуганно хрипя, на берег один за другим вылетали гребневики с седоками. А буквально по их пятам, захлёстывая магический лёд, высокой волной нёсся мутный поток воды.
Взлетев на каменистый берег, куда стихия уже гарантированно не могла достать, Сзарен рывком натянул поводья, осаживая своего массивного зверя. Ящеры из его свиты возбуждённо перекликались шипящими голосами, со страхом глядя вниз. Там, в бурлящей мутной пучине, скрывались под пенными волнами последние верхушки самых высоких развалин Самшитового города. Мёртвая Чаша вновь превращалась в полноводное озеро — каким когда-то и была.
Тяжело дыша, Один-из-Сотни отвёл немигающий взгляд от разбушевавшейся воды и внимательно посмотрел на меня. Вертикальные зрачки хессита скользнули по пульсирующему золотистому мареву моей магосферы, а затем опустились на Блоху. Клыкан ответил ему тихим, предупреждающим рычанием, вздыбив чёрный ирокез на загривке и обнажив внушительные клыки.
— В пещерах и пустошах эти дикие твари жрут падаль и рвут глотки раненым, — медленно, с нескрываемым уважением произнёс Сзарен, успокаивающе похлопывая по шее своего нервно переминающегося гребневика. — Не думал, что пещерного падальщика можно приручить, да ещё и заставить носить на себе седока. Твои возможности и впрямь творят чудеса, Повелитель бури.
Я хмыкнул. Надо же, снова превратился из «чужака» в «Повелителя бури». Впрочем, отвечать вслух не требовалось. Без переводчика-акварита хессит всё равно ничего не поймёт, так что я просто сдержанно кивнул, принимая комплимент.
Глава 7
Новые трудности перевода
Следующие полчаса было не до разговоров — мы преодолевали весьма непростой участок пути по причудливому местному лесу. Впрочем, даже при всём желании поддерживать беседу одними лишь жестами было пустой тратой времени. Хессит тоже это отлично осознавал, поэтому не пытался наладить контакт. Как минимум до селения акваритов, где переводчик снова станет доступен, я мог, образно говоря, спокойно любоваться красотами природы.
Оживший интерфейс в режиме дополненной реальности то и дело вспыхивал подсказками, стоило задержать взгляд на чём-то новом. В изолированных руинах Самшитового города местная флора существовала лишь в «урезанном», системно адаптированном виде, но здесь сохранилась в первозданном, диком состоянии. И я вовсе не праздно вчитывался в строки информации — ботаник я или погулять вышел? А вдруг что-то из новенького пригодится для варки настоек?
Редкие деревца до трёх метров в высоту Система услужливо маркировала как [Лиловый трубочник]. Причудливые стволы состояли из нескольких переплетённых и сросшихся ярусами полых трубок, напоминая мутировавший бамбук, густые лиловые кроны которого вскидывали к небу сотни искривлённых ветвей. С моим чересчур живым воображением выглядело это так, будто деревья размахивали ворохом корявых конечностей, умоляя небо спасти их от наступающих снизу зарослей [Костяного осадника].
Именно этот, чтоб его черти драли, осадник и доставлял больше всего геморроя. Всё видимое пространство между трубочниками заполняли плотные растительные шары размером от полуметра до двух метров. Каждый шар — плотный каркас из тонких переплетающихся веток, «одетый» в наряд из густой мелкой листвы. Выглядело так, словно кто-то вывалил сюда целые эшелоны гигантского перекати-поля. Какой-то «вспененный», запузыренный лес, оставляющий совершенно дикое, сюрреалистичное впечатление.
Однако хесситы чувствовали себя в нём вполне уверенно. Их гребневики с тяжеловесной грацией лавировали в просветах между зелёными «пузырями», а где коридор смыкался — пёрли напролом, проламывая просеку тяжёлыми чешуйчатыми тушами.
Блоха следовал в кильватере отряда по уже проложенной просеке, с хрустом доламывая широкой грудью то, что осталось после ящеров. Эта незапланированная прогулка нравилась ему до кончика хвоста — чёрная кисточка то и дело мелькала в воздухе, едва не шлёпая по бокам. Моим, естественно. Пока я сидел на нём верхом, отхлестать он мог только меня. Густая шерсть служила клыкану отличным щитом, а вот мне на его спине иногда приходилось несладко.
Кожаные штаны, наручи и плотная ткань робы более-менее держали хлещущие удары веток, но открытые кисти рук быстро покрылись ссадинами. У чёртова осадника не было шипов, однако стоило рефлекторно отмахнуться от летящей в лицо поросли, как острая листва моментально полоснула по пальцам, оставляя глубокие порезы, словно от когтей.
Морщась от боли, я прямо на скаку откупорил флягу и глотнул настойку здоровья. Жаль, не успел долить туда из последней сваренной порции, поэтому фляга оставалась полупустой.
В воздухе то и дело мелькали мелкие насекомые, отдалённо смахивающие на земных стрекоз, — ещё одно разительное отличие от Зоны Испытания, где подобной живности не водилось. И оставалось лишь радоваться тому, что за несколько километров пути нам так и не встретилось ни одного отродья Тьмы. То ли мы с Никой знатно проредили популяцию монстров в котловане во время Потопа, то ли ящеры знали безопасные тропы и каким-то образом чуяли, как избежать ненужных стычек.
Лично я был только за, ведь любые бои сейчас — пустая трата времени. Мне нужно просто разведать обстановку и поскорее добраться до селения акваритов, чтобы навести мосты между аборигенами и Колыбелью. Причём навести как фигурально, так и буквально.
Тем не менее с каждым пройденным километром всё сильнее одолевала тревога о том, не слишком ли опрометчиво я поступил, оставив Нику на острове лишь под защитой Задиры. Да, стаю летающих малострахов мы выжгли подчистую, так что небо над базой теперь полностью контролировал её крылан. Силён стал, зверюга — отдам ему должное. А по воде сухопутные костеломы к кургану вряд ли сунутся, ведь это совсем не их стихия. Сама лучница тоже не лыком шита, и её сокрушительный залп призрачными стрелами до сих пор стоял у меня перед глазами. Отработала красиво, ничего не скажешь. И всё же задерживаться вдали от базы не стоило, пока Репликатор не вернёт в строй наших павших товарищей.
Благо до возрождения Каспера оставалось всего четыре с половиной часа. Наверное, всё дело было во въевшейся в кровь паранойе, которая непрерывно подтачивала моё напускное спокойствие. Я бы и сам предпочёл присмотреть за Никой лично, но разорваться, увы, невозможно, а других кандидатов для дипломатического похода к акваритам поблизости что-то не наблюдалось.
И вообще… А ящеролюд точно ведёт меня к акваритам, а не на собственный обеденный стол? Эта внезапная мысль заставила меня запоздало напрячься.
По правде говоря, самого нападения я не особо боялся. Во-первых, уверенность в собственных силах после победы в Испытании взлетела почти до небес, а во-вторых, душу грела системная страховка в виде сейвов.
Базовый капитал новичка в Дивносаде составлял три жизни. Одну я по роковому стечению обстоятельств слил Кращеру в данже Губителя, когда тот подавился моим «Последним аргументом». Но затем я наверстал упущенное. С одиннадцатого по двадцатый уровень Система отсыпала по 0,2 сейва за каждый уровень, дав две полновесные жизни. С двадцать первого по тридцатый накопилось ещё три сейва, а финальным аккордом стал бонус за достижение «Битва за гранью II» при убийстве Тёмного Хранителя — плюс один резерв. Итого выходило ровно восемь.
Казалось бы — офигенное богатство! Но моя нежно любимая паранойя не позволяла слишком уж расслабиться, ведь я прекрасно понимал, что этот запас конечен и в лёгкую обнулится в по-настоящему сложной мясорубке. Дальше уровни будут браться с огромным скрипом, так что на новичковую халяву рассчитывать не стоило…
Стоп. Нет, ситуация обстояла немного сложнее, ведь новых уровней я вообще не увижу, пока не попаду в мир следующей ступени. Весь опыт теперь пойдёт в Скрытый Резерв, или Срез — специальный буфер, который Система открывает для Игроков, достигших своего потолка в текущей локации развития.