Капюшон соскользнул с головы, открывая сияющее золото волос. Растин улыбнулся:

— Девушка — молодец. И действительно оказалась чистой душой. Думаю, сегодня мы рассчитались за твою руку, Габриэль.

Воин медленно кивнул. Его правая кисть отличалась очень нежной, розоватой, гладкой кожей. Пройдет еще пара месяцев, прежде чем она станет похожа на вторую руку.

— Но смерть пришла к нему на зов. Долго ли продержится Проклятие?

Верховный жрец Роя улыбнулся:

— Я знаю, что он справится с ним. Сколько он промучается — это неважно. Он же не надеялся, что просто так сбежит от нас? Сегодня, смотря на его танец, я окончательно убедился — это достойный противник. И ведь какова плутовка, а? Сын Регила Катали, которого мы так удачно использовали, уничтожая культ Лейлы. Интересно будет понаблюдать за ним и дальше. А сейчас лучше убраться из этого города. К сожалению, Мигар для нас все еще опасен.

— Да, господин. — Габриэль поднялся на ноги и подвел своему повелителю коня.

Далеко в море Сиган упал на палубу «Быстрого», скрученный отзвуком чужой боли.

— Капитан.

Разноцветные глаза резко открылись.

— Тарус…

— С вами все в порядке, капитан? — И настоящая тревога за него.

— Со мной да, — медленно проговорил пират, — а вот с Лилианом… Тарус, меняем курс.

— Куда, капитан?

— Направление. — Прибрежные королевства. — Пират с помощью помощника поднялся на ноги. — Ли нужна наша помощь, я чувствую это.

— Слушаюсь, капитан!

Глава 4

Мира

У нее были серые глаза, которые я запомнил на всю свою жизнь. Лицо позже стерлось из памяти, словно было нарисовано на песке, забылся и цвет волос, я только припоминал, что вроде они были темными. Остались только глаза. Полные торжества и счастья в тот момент, когда моя стрела с синим оперением пронзила ее сердце. Знала ли она, какую боль причинила мне?

Удивительно, но даже Проклятие чистой души не могло заглушить мою боль. Мир погряз в крови и войне. И если вдруг ты встречаешь в нем такую чистоту, то кажется, что это нить надежды, и возникает ощущение, будто в темноте зажегся огонек, который рано или поздно приведет тебя к свету.

Теплый, нагретый солнцем камень ступенек, ведущих к гостинице, в которой мы с Кэртисом остановились, приятно ласкал пальцы, и я прикрыл глаза, размышляя над полученной от хозяина гостиницы информацией.

Когда я вернулся в отель, отец Миры вышел ко мне, улыбаясь, словно я принес ему счастливую весть, а не тело его дочери. До моего отупевшего сознания с трудом доходило то, о чем он говорил мне.

Мира — дитя богов-близнецов Сайи и Мигайи. Никогда не думал, что встречусь с почитателями этого культа. В Мирейе он не приветствуется, поскольку основан на идее реинкарнации. Последователи этой религии верят, что могут сами выбрать себе смерть, чтобы возродиться к новой жизни. Главное — правильно умереть. Именно умереть, а не прожить саму жизнь.

Мира мечтала стать воительницей. И ее вера подсказала ей путь. Умереть от руки воина. Она долго выбирала того, кто будет ее убийцей. Почему она остановила свой выбор именно на мне? Я открыл глаза, вглядываясь в небо над городом. Ее отец сказал, будто изначально она хотела, чтобы это сделал Сабир. А она тогда возродилась бы такой же благородной и сильной. Сайя и Мигайя говорили, что, умерев, человек сможет вновь явиться в этот мир таким же, как тот, от чьей руки он примет смерть.

Возможно, так оно и было для верующих в богов-близнецов, но в этом случае Мира совершила страшную ошибку.

— Жестокий пират оплакивает жизнь юной служанки из гостиницы? — Голос, прозвучавший рядом, был полон растерянности и раздраженной насмешки.

Я повернул голову и увидел Сабира Лиариса и его повелителя Натана Клейорика, старшего брата Сигана. А за их спинами были еще какие-то люди. Я присмотрелся к ним и поднялся на ноги.

— Может, я оплакиваю не ее? — качнул я головой, глянув в глаза правителя. — Я могу печалиться и о себе, вы не находите?

— Возможно… — Он безразлично пожал плечами. — Зачем вы забрали тело девушки?

Но я смотрел уже мимо него, разглядывая служителей культа близнецов. И ответил я скорее им, чем кому-то еще.

— Потому что есть определенные обстоятельства. Вы пришли за ней?

Рядом с правителем встал немолодой мужчина в двухцветной хламиде:

— Воин, ты не должен оплакивать эту душу, она уже в чертогах Сайи и Мигайи. И готовится к возрождению, чтобы стать воином, таким же сильным и благородным, как и ты. — Он мягко улыбнулся. — И таким же красивым.

— Так вот почему она выбрала меня? Теперь понимаю.

— Ты сделал ее счастливой. — Казалось, он был уверен в своей правоте, не зная еще, что сейчас я обрушу на него горечь правды.

— Она ошиблась, старик. Мира ошиблась, выбрав меня.

Он покачал головой:

— Ты не понимаешь, юный воин. Мало из нас, кто может так быстро найти свой путь, выбрав того, кто подарит нам смерть и начало новой жизни, того, которого мы желаем. Я полностью одобрил ее выбор, когда она рассказала о тебе.

Я выпрямился, гневно глядя на него. Из-за этого человека погибла чистая душа, по вине этого…

— Я могу понять твой гнев, — продолжал он. — Но мы не думали, что ты так будешь переживать, ведь ты привык убивать и любишь это делать…

Вот тут я не выдержал и схватил его за грудки, сметя повелителя Натана со своего пути.

— Да как ты смеешь решать за меня?! — прошипел я ему в лицо. — Я люблю убивать, да! Но ты подтолкнул эту девушку к смерти от моих рук, ничего не зная обо мне! Ты думаешь, она счастлива?! Я сильно сомневаюсь, так как никаких чертогов Сайи и Мигайя она не увидела!

Он положил мне на руки свои сухие ладони:

— То, что ты не веришь… — Он все еще не понимал. И я призвал свою силу.

— Я не верю?! — Лоб обжигали синие лепестки. — Пятьдесят лет прошло всего! А поклонники других культов начали нас забывать?! Она видела мой меч! Ты видел его, ты должен был понять! Лейла, моя повелительница, моя богиня! Она не отпускает полученные души! Эта девочка не может возродиться в следующей жизни человеком!

Он смотрел мне в лицо, и его глаза наполнялись ужасом.

— Жрец… Лейлы… Ночь и охота… — прозвучал почти бессвязный лепет. — Ты… Верховный…

— Да! Я первый Верховный жрец Лейлы за последние полвека! И твоя глупость и нежелание видеть дальше своего носа убило Миру! Чистую душу, белую, без единого пятна, что позволило бы ей перейти на другой уровень существования после этой смерти. Если бы она не покончила жизнь самоубийством, бросившись под мою стрелу!

Я почти отшвырнул его от себя, тяжело дыша. Ярость плескалась где-то на уровне горла, грозя вырваться злобным рычанием.

Он встряхнулся, словно пес, и решительно выпрямился: — Тогда она останется у тебя. Тело той, которая стала добычей богини ночи, Сайи и Мигайи не нужно.

И вся эта свора, стараясь не терять достоинства, отправилась восвояси. Я чувствовал, как растерянность и горькое недоумение сворачиваются клубком в животе. Они что, отказались от нее?! Отказались…

И вместо рычания из горла выплеснулся почти безумный смех. Люди действительно забыли слишком многое.

— Кто ты? Или что ты? — раздался тихий голос правителя за моей спиной.

Я обернулся… Он нашел в себе силы не отшатнуться от меня, хотя я видел, что ему очень хотелось это сделать.

— Я Лилиан Катали, Верховный жрец Лейлы, богини ночи и охоты. — Как устало звучит мой голос. — Почти забытой богини, чей культ процветал не так уж давно, всего-то поколение назад. Убитые моей рукой, как и любого другого, кто поклоняется Лейле, попадают в чертоги нашей госпожи, чтобы она могла их возродить по своему желанию. Но она никогда не возвращала их на землю людьми. Например, твой брат нашел на море душу, достойную стать драконом.

— Сиган… поклоняется этой богине?..

— Да, — отозвался я. — Простите, правитель Натан. Сейчас я не смогу ответить на все ваши вопросы, которые несомненно у вас возникли.