Но не успел — болезнь пришла раньше. Потом были больницы, химиотерапия, бессонные ночи у её постели. А потом… потом уже ничего не имело значения.

Тряхнул головой, отгоняя воспоминания — не время для этого…

Марина бы хотела, чтобы я выжил. Чтобы использовал всё, чему научился, даже если это была просто чайная церемония, на которую она меня затащила много лет назад.

Ладно, хватит рефлексии. Пора работать.

Я подошёл к столу и посмотрел на оставшиеся ингредиенты. Второй комплект — последний шанс.

Здоровый Подземный Сердцецвет лежал на чистой тряпке, всё ещё влажный после отмачивания. Рядом — нетронутые порции Кровяного Корня и Сердечного Мха. Банка с порошком Серебряной Лозы стояла чуть в стороне.

Сначала нужно избавиться от провального отвара.

Я взял котёл обеими руками и поморщился — тяжёлый, зараза. Мышцы протестовали, но заставил себя поднять его и понести к двери.

На улице было прохладно. Серебристый свет кристаллов заливал деревню мягким сиянием. Где-то вдалеке лаяла собака, или что-то похожее на собаку. Я старался не думать о местной фауне.

Отойдя от дома на несколько шагов, вылил содержимое котла на землю. Бурая жижа растеклась по траве, впитываясь в почву. Радужная плёнка осталась на поверхности, переливаясь в свете кристаллов.

Ядовитая красота.

Я вернулся в дом, набрал воды из бочки и тщательно промыл котёл, потом ещё раз и ещё, пока на стенках не осталось ни следа от предыдущей попытки.

Теперь подготовка.

Разложил ингредиенты на столе и взял нож.

Первым пошёл Кровяной Корень.

Положил его на доску и замер, вспоминая движения старушки-китаянки. Она держала нож особым образом, не сжимая рукоять, а как бы направляя лезвие. Плавные движения, без рывков, без давления.

Попробую.

Первый разрез получился неровным — слишком толстый кусок, миллиметров семь или восемь. Я отложил его в сторону и попробовал снова.

Лучше — около пяти миллиметров.

Ещё раз. Четыре — почти идеально.

Я продолжал резать, постепенно входя в ритм. Нож скользил по плотной ткани корня, оставляя за собой аккуратные ломтики. Красноватый сок выступал на срезах, но не вытекал полностью, оставаясь внутри клеток.

Именно так — открыть доступ, но не разрушить.

Когда Кровяной Корень был готов, я перешёл к Сердечному Мху, здесь техника была другой — мох не резался, он скорее разделялся на волокна. Осторожно отщипывал небольшие пучки, стараясь не повредить основание, где концентрировались активные вещества.

Подземный Сердцецвет оказался самым сложным.

Его форма, эта раскрытая ладонь с пятью отростками, не поддавалась простой нарезке. Я долго смотрел на корневище, пытаясь понять, как к нему подступиться.

В конце концов решил разделить по естественным линиям. Отростки отделил от центрального стержня, каждый разрезал на несколько частей. Стержень нарезал поперёк, создавая тонкие диски.

Система молчала — никаких красных предупреждений, никаких критических ошибок. Хороший знак.

Когда все ингредиенты были подготовлены, я разложил их в три отдельные миски. Красноватые ломтики корня. Зеленоватые пучки мха. Бледные диски и фрагменты Сердцецвета.

Теперь вода.

Я вспомнил чайную церемонию. Старушка не заливала травы кипятком — она сначала укладывала их в чайник, потом добавляла холодную воду, перемешивала, и только после этого ставила на огонь.

Холодный старт.

Логика понятна — если залить растения кипятком, внешние слои клеток мгновенно разрушатся, создавая барьер для воды. Активные вещества останутся внутри, недоступные для экстракции. Но если начать с холодной воды, она успеет проникнуть в ткани до того, как температура поднимется.

Я убрал котёл с подставки над очагом и поставил его на стол. Налил холодной воды прямо из бочки.

Первым пошёл Кровяной Корень.

Я высыпал ломтики в воду и наблюдал, как они медленно опускаются на дно. Красноватый сок начал выходить почти сразу, окрашивая воду в бледно-розовый цвет.

Потом Сердечный Мох.

Зелёные пучки закружились в воде, как водоросли в аквариуме. Цвет изменился, стал более сложным, с желтоватыми оттенками.

Последний — Подземный Сердцецвет.

Бледные фрагменты погрузились медленнее остальных. Они были плотнее, тяжелее. Но и от них начал исходить сок, добавляя в смесь новые нотки.

Я взял деревянную ложку и начал перемешивать.

Круговые движения, плавные, без рывков, как учила старушка. Как делают это веками те, кто понимает суть процесса.

Вода окрашивалась всё сильнее. Розовый, зелёный, желтоватый — все цвета смешивались, создавая что-то новое, но не бурое, как в прошлый раз. Скорее… золотистое? С лёгким красноватым отливом.

Запах тоже был другим.

В первой попытке пахло резко, травянисто, с металлическими нотками, а сейчас аромат был мягче — сладковатый, с цветочными оттенками. Что-то знакомое, хотя не мог понять, что именно.

Я перемешивал несколько минут, пока не убедился, что все ингредиенты равномерно распределились в воде, потом осторожно перенёс котёл на подставку над очагом.

Огонь уже горел, но слабо. Подбросил несколько щепок, стараясь не переборщить. Пламя должно быть умеренным, чтобы вода нагревалась постепенно.

Теперь ждать.

Сел на табуретку рядом с очагом и уставился на котёл. Вода пока не двигалась, только лёгкий пар начал подниматься от поверхности.

Минута. Две. Три.

Первые пузырьки появились на дне — маленькие, едва заметные. Они отрывались от металла и поднимались вверх, исчезая у поверхности.

Цвет жидкости продолжал меняться. Золотистый оттенок становился насыщеннее, глубже. Фрагменты растений покачивались в потоке, отдавая свои соки воде.

Запах усилился — сладкий, обволакивающий, с нотками чего-то цветочного и травяного одновременно. Он заполнял комнату, проникал в лёгкие, расползался по телу.

Я почувствовал, как напряжение в мышцах начинает отпускать. Боль в груди, которая стала привычным фоном моего существования, слегка притупилась. Даже голова перестала гудеть.

Это… приятно.

Слишком приятно.

Встряхнул головой, прогоняя оцепенение.

Нельзя расслабляться. Аромат может быть частью процесса, но он также может усыплять бдительность, а мне нужно следить за температурой, за временем — за всем.

Пузырьки становились крупнее — вода приближалась к кипению.

Я схватил кочергу и начал разгребать угли, уменьшая жар. Движения были резкими, нервными, пальцы дрожали. Кочерга выскользнула из рук и упала на пол с металлическим звоном.

Чёрт.

Наклонился, чтобы поднять её, и задел рукой край очага. Боль обожгла запястье, резкая и мгновенная.

Ожог небольшой, но ощутимый.

Я стиснул зубы и поднял кочергу. Продолжил разгребать угли, игнорируя пульсирующую боль в руке.

Пузырьки замедлились. Вода перестала бурлить, но продолжала слегка колыхаться. Идеально — именно такая температура нужна для медленной экстракции.

Теперь время.

Я начал считать про себя. Секунда. Две. Три.

Старушка-китаянка держала чай на огне около двадцати-тридцати минут. Точное время зависело от типа трав, от их свежести, от множества факторов, которые она определяла интуитивно.

У меня нет её интуиции, но у меня есть система.

«Оптимальное время экстракции для текущей смеси?»

Пауза. Потом табличка.

[РАСЧЁТ ВРЕМЕНИ ЭКСТРАКЦИИ]

[Оптимальный диапазон: 25–30 минут]

[Текущая температура: Приемлемая]

[Рекомендация: Поддерживать стабильный нагрев]

Двадцать пять-тридцать минут. Ладно, это я могу.

Продолжал считать, не отрывая взгляда от котла. Фрагменты растений медленно кружились в золотистой жидкости, отдавая ей свои соки. Цвет становился всё насыщеннее, всё глубже.

Пять минут.

Запах изменился — сладость осталась, но к ней добавились новые нотки — что-то тёплое, почти медовое, и лёгкая горчинка на заднем плане.

Десять минут.

Жидкость приобрела янтарный оттенок. Фрагменты растений побледнели, отдав большую часть своих веществ воде, а некоторые начали оседать на дно.