Двигатель ГАЗа загудел, сцепка натянулась, и мы медленно тронулись в сторону центра. В ночной тишине улиц этот необычный караван смотрелся почти символически — как мост между эпохами. Советский армейский грузовик тащил за собой американскую роскошь конца пятидесятых.

А я сидел в кабине, ощущая, как под колёсами, на стыках асфальта изношенные амортизаторы не справлялись с тряской, и как с каждым поворотом руля приближается новая работа. И, может быть, новая история.

Во двор мы въехали уже глубокой ночью, когда над Гаваной висела густая звёздная тишина. Никаких сирен, неторопливые стрекозы, редкие вспышки далёкого света — может, в порту кто-то работал в третью смену. Водила «Шишиги» выключил фары, чтобы не будить соседей, и мы аккуратно маневрируя, затолкали Dual-Ghia во внутренний дворик между домами. Здесь, под пальмами и широкими навесами касы, место казалось почти уютным.

Инна уже ждала, в халате, босиком, с чашкой чая и слегка сонным взглядом. Она молча смотрела, как мы снимаем сцепку, как медленно выкатываем машину во двор касы. Тогда она наконец сделала глоток и сказала:

— Ну что, прибыла твоя красавица.

— Он не красавец. Пока. Но будет.

Я провёл ладонью по крыше машины, поцарапанной, покрытой мелкой пылью и следами былых лет. Даже сейчас, в лунном свете, в ней чувствовалась гордость. Как будто она знала, что выжила.

— Как добрались? — спросила Инна, подходя ближе. — Как дед Орландо?

— Грустил…

— Понятно… Он её много лет назад пытался восстановить, но уже не смог. А теперь она у нас.

Я подошёл к стене касы, где ещё недавно приготовил свернутый брезент. Поднял, развернул — крепкая вощёная ткань, бывшая в употреблении, но вполне надёжная. Вдвоём с Инной мы аккуратно накинули его на машину, притянули края камнями, оставив зазор для вентиляции. Инна поправила один уголок, пригладила складку, как будто это был не брезент, а одеяло на спящего ребёнка.

— Жалко будет, если подгниёт, — вздохнула она. — Тут же тропики.

— Не подгниёт. Завтра подложу деревянные подпорки под днище, сниму давление с подвески. Потом — консервирую салон, разберу карбюратор. А дальше — по этапам…

— Может и мой велосипед тоже законсервировать, заодно? — она улыбнулась.

— А то. Он у нас тоже почти раритет.

Мы постояли пару минут в тишине. Комары лениво пытались пробиться под воротники, ночные птицы спорили за территорию. Я посмотрел на машину под брезентом и вдруг понял, что чувствую себя по-настоящему дома.

— Знаешь, Инна…

— Что?

— Я её восстановлю. Но не просто как машину. А как… кусок истории.

Она кивнула, подошла ближе, взяла меня под руку.

— Спасибо… Только главное — не разбирайте меня до винтика! — Жена сымитировала эту фразу мультяшным голосом паровозика из Ромашково.

Мы засмеялись. А потом пошли в дом, оставив под ночным небом автомобиль, который ждал своего второго рождения.

Следующим утром, когда я зашел в кабинет генерала, он задумчиво водил пальцем по краю пепельницы, будто взвешивал что-то на своих внутренних весах. Я ждал молча, чувствуя, что разговор еще далеко не окончен. Наконец он бросил на меня короткий взгляд, потом встал, прошёл к сейфу в углу кабинета, открыл его и достал небольшую серую папку без маркировки.

— Белиз, — сказал он, не поворачиваясь. — Столица Бельмопан.

Я поднял брови.

— Карибский туризм по линии Минздрава?

— Не совсем, — усмехнулся он. — У меня там остался один старый контакт. Политически он уже не интересен, но у него сохранилось влияние в миграционном департаменте. Мы когда-то помогли ему с переездом, он помогал нам с бумагами и счетами. До сих пор у него есть доступ к базе паспортов граждан Белиза. Не поддельных — настоящих, просто… вне оборота.

Он положил папку на стол, слегка надавив пальцами.

— Вот это нам сейчас и нужно. Один паспорт на имя условного Джордана Х. или Карлоса Т. и возможность открыть номерной счёт в швейцарском банке, так, чтобы не было никаких следов.

— Это связано с «Крюгерендами»?

— Прямо. Дальше надо действовать иначе. Если захотим масштабировать, обычных схем будет мало. Золото, это только начало. Нужно тихое и независимое «окно» в глобальную систему. Без этого ты максимум подпольный скупщик. А нам нужен свой игрок в этой теме.

Я медленно кивнул. Мысли уже закрутились в нужную сторону.

— А как думаете добраться в Белиз?

— Если ты не против использую атмосферник, — сказал он спокойно. — «Друг» и «Помощник» обеспечат прикрытие, маршрут, сближение. Вылет завтра в районе семи вечера, там будет минус два часа — пять. Старт с платформы, за территорией объекта. Местные уже привыкли к ночным «метеорам».

Я усмехнулся.

— Скажи, это ведь не просто личная просьба. Это часть какой-то большой схемы?

Он посмотрел в окно, затем коротко кивнул:

— Очень большой. Но ты сам скоро всё поймёшь.

Он встал, прошёл к сейфу, положил в него папку и закрыл его. На мгновение остановился у двери.

Я ушёл, а в кабинете кроме него оставался в воздухе лёгкий запах его сигар и след надвигающейся тени.

— «Друг», — сказал я в пустоту, — готовь атмосферник, завтра летишь с генералом в Белиз.

Ответ раздался мгновенно:

— Уже, полётное задание в район Центральной Америки уже готово.

Я хмыкнул. Всё по плану. Как в старые добрые… но с технологиями, о которых тогда не мечталось.

Следующий вечер выдался знойным даже по здешним меркам. Над заливом тянулись ленивые облака, влажный воздух дрожал над асфальтом, а в атмосфернике, под самым потолком, мерцал свет над откинутой аппарелью. Генерал Самойлов стоял у открытого люка, притирая прокладку шлема, а я, опершись на металлический столик, проверял калибровку маскирующего поля.

— Связь проверена, закрытый канал на частоте «Сосна-7». Если будет перебой — выйдешь на связь с «Другом», он сделает ретрансляцию, — напомнил я.

— Понял, Константин, не первый день женат, — усмехнулся генерал и пристегнул налокотник. — Ты тут за хозяйством присмотри.

— А вы за границей сильно не увлекайтесь, ведите себя прилично. Белиз, это не Карловы Вары.

Он хмыкнул и шагнул внутрь кабины. Отсек закрылся плавно, почти бесшумно, и уже через пару минут аппарат, рванулся в небо и моментально растворился среди туч.

Генерал вернулся через четыре часа, не задолго до полуночи. Пыльный, уставший, с чуть покрасневшими глазами, но довольный. В моем кабинете в медсанчасти царил прохладный полумрак, на подоконнике стояла чашка с крепким кофе, и в её запах вплелся лёгкий аромат чего-то чужеземного — возможно, ментолового табака.

— Как прошёл вояж? — спросил я, когда Филипп Иванович уселся напротив.

— Не хуже, чем в лучшие годы, — сказал он, закатив глаза. — Старик жив, бодр и даже завёл собаку. Правда, без зубов, как и сам хозяин, но нюх у него, видимо, остался.

— Агент?

— Да, бывший. В шестидесятых он пробивал логистику в Британском Гондурасе, так тогда назывался Белиз. Потом там же и осел в Белиз-Сити. Сейчас — патриарх на пенсии, но связи сохранил. Причем такие, что любо-дорого: один дальний родственник в налоговой, второй — нотариус, третий — «просто умеет разговаривать».

Я усмехнулся.

— Значит, паспорт Белиза — не миф?

— Не миф, а вполне себе живой и пахнущий мокасинами документ. Делают по прежнему через лазейку для «репатриантов». Если надо — вписывают фальшивое свидетельство о рождении от какой-нибудь фамилии в пригороде Бельмопана.

А как прошло всё остальное?

— Пытались проследить. Один мотоциклист был явно хвостом. Но «Друг» отработал отлично, отвёл от себя, ушёл в низину, потом перешёл на планирование. Заодно проверил теплопеленгаторы, реакция почти нулевая.

— Он записал весь маршрут?

— Конечно. Пусть сохранит в отдельную папку, и как учебный полёт и как тест ухода от слежки. Потом выложим в базу.