Через 47 часов 27 минут и 43 секунды в инкубационном блоке №3 должна была сформироваться вакцинная капсула, в форме прозрачного цилиндра, окружённого амортизирующим гелем.

Вашингтон, Госдеп США.

Зал Situation Room.

Срочное совещание

За окном было сырое утро. На столе почти напротив каждого из присутствующих парил кофе из автомата в коридоре. На матовой поверхности была целая россыпь папок со штампами «TOP SECRET», луч проектора мигал на белой стене, выдавая координаты, цифры и резолюции. Лица всех нахмурены. Нет не так — ХМУРЫЕ…

— Вы хотите сказать, что эти чёртовы комми требуют от нас… сколько⁈ — голос заместителя помощника госсекретаря по делам Латинской Америки сорвался на фальцет.

— Четыре и шесть десятых миллиарда долларов, — холодно ответил аналитик ЦРУ, поправляя очки. — Кубинская сторона через швейцарцев передала список требований в обмен на наше желание о полном «затоплении» ситуации с этими двумя гражданами США.

— Затопление? — переспросил кто-то у стены.

— Да, мы передали им наше желание о полном отказе от освещения в СМИ, никаких заявлений, никаких исков. Как будто этих парней никогда не существовало. Зато Куба хочет:

— официального прохода их гражданских кораблей в залив Гуантанамо, считая водный коридор их внутренним водами,

— и оплату аренды за базу за последние двадцать три года — с 1960-го. По двести миллионов долларов в год.

— Это рэкет! — закричал юрист из международного отдела. — Они никогда не признавали договор, подписанный ещё при МакКинли!

— А мы, — мрачно заметил представитель Пентагона, — продолжаем сидеть у них под боком. Без аренды. Без договора. Не платя им ни цента. Стоимость аренды подобной базы в том регионе сто сорок — сто семьдесят миллионов… Так что, они и ни сильно задрали чек.

Зависла пауза. Кто-то грыз колпачок от ручки. Кто-то вертел карандаш.

Я закрыл за собой дверь, привычным жестом отключил внешнее прослушивание и кивнул в сторону генерала. Он стоял у окна с сигарой, глядя куда-то в темнеющее небо, будто пытался разглядеть, откуда именно дует ветер.

— «Друг» только что подтвердил: Харди прибыл. Настоящее имя нигде не фигурирует, но привязка к внешним маршрутам и протоколам дипломатической защиты однозначно указывает — это тот самый Харди из отдела «спецопераций» ЦРУ. Явился как культурный советник при миссии. Прямо по классике.

— Вот сволочи, — выдохнул Измайлов и стряхнул пепел в чашку с водой. — Мы его однажды чуть не прихлопнули в Гвинее!

— Очень даже помню тот ваш рассказ. Но теперь он у нас дома. «Друг» уже отследил первые сигналы — зашифрованные микропакеты по линии швейцарского дипканала. Логично предположить, что их штаб-квартира — именно посольство Швейцарии. Всё чисто, удобно и под флагом нейтралитета.

— Ага. Значит, работать будем именно там, — генерал повернулся ко мне. — Готов предложить план?

Я присел на краешек стола и развернул перед ним голограмму с помощью коммуникатора. На ней была трёхмерная модель всего швейцарского посольства: здание, внутренний двор, серверная и — самое интересное — вентиляционная шахта, ведущая в офисное крыло, где сидят «культурные» товарищи.

— Вот эта точка, — я увеличил проекцию, — центральный узел кондиционирования. Там можно оставить шесть «Мух» в дежурном режиме. Сетка защищена, но если направить микродрон в момент запуска внешней системы фильтрации — проникновение практически гарантировано. Ни звука, ни отражения.

— А электромагнитная защита? — уточнил Измайлов, прищурившись.

— Преодолимо. «Друг» синхронизирует сброс с резонансом штатного питающего блока — это создаст микроскачок, который «Муха» сможет использовать как щель. Остальное — дело техники. Они будут вести прослушку и записывать кино в цвете и с качественным звуком. Передача, через буферный ретранслятор в машине кубинского технического персонала. У швейцарцев каждое утро приезжает микробус из хозотдела. Мы уже заменили один из вентиляторов его генератора на пассивную приёмную антенну.

— И ты всё это уже успел подготовить?

— «Друг» не теряет времени. А я, как видишь, просто делаю домашку. Останется лишь синхронизировать наши действия с работой посольской охраны. Возможно, понадобится помощь от кубинцев — чисто визуальная отвлекашка в нужный для нас момент.

— Решим, — кивнул генерал. — Главное — чтобы эти американские павлины не поняли, что они под куполом. А когда «Мухи» принесут нам имя, цель и схему — тогда и будем действовать.

Он встал, прошёлся по комнате, откинул край шторы и глянул на сад.

— Хорошо работаешь, Костя. Не зря я тебя сюда перекинул. Швейцария — это не просто канал. Это труба, по которой сейчас идут сигналы войны. И если мы её возьмем под полный контроль, то у них случится настоящая дипломатическая паника.

— Главное — чтоб паника случилась у них, а не у нас.

Мы переглянулись. Он кивнул. И я понял: в эту партию мы снова играем белыми.

Вашингтон, Госдеп США.

Зал Situation Room.

Срочное совещание

— Может, не платить? — подал голос третий заместитель секретаря.

— Мы не можем. Они поймали наших людей с оборудованием для активной разведки. Нам же, их же и вернули. Через швейцарцев. В пакетах с надписью «пациенты». Если они сольют, кто они такие, и чем они занимались на их территории — у нас будет международный скандал.

— Так что вы предлагаете? — зловеще поинтересовался старший представитель Совета нацбезопасности.

— Заплатить? — предложил кто-то очень тихо.

После этого тихого слова наступила громкая пауза.

И тут донесся голос из угла. Мягкий, с сарказмом, как удар по клавишам старого рояля.

— Господа… а у нас вообще есть столько бумаги и краски, чтобы напечатать четыре с половиной ярда, не вызвав подозрений у наших же банков?

После этого комната замерла.

А затем — смех. Горький. Нервный. Очень американский.

— Тогда, — хмыкнул начальник управления Карибских операций, — заплатим бензином. Или кукурузой. Или… типа забудем где-то… Только побыстрее. Пока они не передумали.

— Зачем усложнять? Каждый день на Гуантанамо летают наши «Геркулесы». Затем пара армейских грузовиков выедет за ворота и потеряются…

— Ты хочешь сказать, что они выставили нам счёт? — директор военной разведки тихо, но с нарастающей злостью переспрашивал своего заместителя.

— Да. И не в песо, и не в боливарах, в долларах. Не официально, через Швейцарию.

— Прекрасно… — тяжело вздохнул трехзвездный генерал, встал и закрыл дверь. В комнате, в стиле «всё деревянное, кроме нервов» осталась трое.

— Сейчас они уверены, что у них вечный козырь. Мы потеряли этих двух идиотов. Нас не просто раскусили — нас взяли за причинное место, и теперь его сжимают, спокойно и уточняя сумму, спрашивают сжать наши яйца еще или хватит. В ЦРУ никогда не было по настоящему крепких парней!

— Да мы же можем… — начал третий военный — руководитель разведки корпуса морской пехоты, но директор жестом его остановил.

— Нет, не можем. Эти двое уже были в Гуантанамо, их «отпустили» за забор, где они попали под раздачу, а теперь их вернули на колясках и с пустыми глазами. Их уже выпотрошили. И не под препаратами — а под чем-то, чего у нас нет. И из какой области это — нам пока совсем не понятно!

— Кубинцы так не работают… — пробормотал морпех.

— Так не работают КУБИНЦЫ. А вот с кому они отдали этих парней — большой вопрос.

— Как ты думаешь, кто… они?

— Да. Я думаю, на острове появился кто-то новый. Кто-то, кто не из нашего уравнения. И если сейчас мы не согласимся на их правила, они выложат всё: Кино, фото, карты, чипы, аудио.

— Ясно… — отозвался третий, — … и что тогда? Мы им всё это оплатим?

Директор подошёл вплотную. Говорил он очень тихо, но предельно жёстко:

— Мы не заплатим. Мы уступим. Тайно. Медленно. Через третьи руки. А после не спеша опустим цены на их сахар. Пошлём якобы благотворительную помощь. А аренду — да, проплатим, но через фонд по восстановлению Вест-Индии. И только один раз. И это будет… поддержка народного здравоохранения. А еще каждая газета, все радиостанции будут тарахтеть, что водный коридор через залив мы открыли пожалев бедных кубинских рыбаков, попав на строительство моста через залив длинной две десятых мили! Демократия превыше всего парень…