— «Друг», сверяй с последними метаданными: был ли его домашний адрес активен за последние сутки?

— Да.

— Тогда поеду к нему. Но не с пустыми руками.

Генерал огляделся, поднял воротник и двинулся обратно к «Фиату». Но действовать надо с предельной осторожностью. Швейцария всегда была шахматной доской, даже когда казалась куском сыра.

Дом, в котором жил Вальтер Мюллер, оказался скромным швейцарским таунхаусом на окраине Цюриха — типичная городская архитектура начала XX века, с ухоженным палисадником, шторками на каждом окне и аккуратно вымытым тротуаром перед фасадом. Генерал поставил машину на приличном расстоянии, оставив её в тени липы, и, как обычно, не привлекал к себе внимания: на коленях газета, в руках дорожная кружка с кофе. В ней, был чай с особой настойкой для бодрости тела и сосредоточенности мозга.

— «Друг», фиксация входной группы. Запускаем наблюдение.

— Готово. Дверь под наблюдением. Движение — в пределах кухни и ванной. Биометрический профиль соответствует Вальтеру Мюллеру. В одной из комнат находится женщина примерно его возраста. Она лежит на кровати, рядом на прикроватном столике несколько наименований лекарств. Правое плечо и рука имеют большой отек. «Помощник» уже проводит анализ медицинских данных, для установления диагноза женщины.

Прошёл почти час. Затем второй. Генерал никуда не спешил. В таких делах время — союзник, а не враг.

И вот наконец дверь дома отворилась, и на крыльцо вышел сам Вальтер. Постаревший, как и все, кто не избежал времени, но не согнувшийся. Чуть медленнее, чем помнил его генерал, он надел пальто, шляпу, затем запер дверь и направился вниз по улице.

— «Муха 1», сопровождение, высота полтора метра. Задержка по аудиопотоку минимальная.

— Выполняю, — откликнулся «Друг», и из бокового отсека сумки генерала с лёгким щелчком вылетела крохотная разведывательная «муха», ловко лавируя между кустами и велосипедами, прилипла к воротнику легкого пальто Мюллера.

Он шёл пешком, не торопясь, держась в тени деревьев. Улица была почти пустой. Генерал завёл двигатель, медленно выехал со стоянки и, выдерживая дистанцию, поехал следом, держась на почтительной дистанции.

Через несколько минут Мюллер вошёл в аптеку на углу.

— Передача пошла, — сказал «Друг».

— Принимаю звук, — подтвердил генерал.

Зашёл звонок дверного колокольчика, затем мужской голос:

— Guten Tag. Я забираю заказ на имя Мюллер.

— Конечно. Одну минуту. Tamoxifen 20 mg, Letrozol, и Filgrastim… — голос фармацевта был вежлив, как и положено.

Генерал напрягся.

— «Друг», расшифруй назначение препаратов.

— Tamoxifen — антиэстроген, используется при гормонозависимом раке молочной железы. Letrozol — ингибитор ароматазы, то же направление. Filgrastim — стимулятор лейкопоэза, применяется при химиотерапии.

— Пациент — женщина?

— Судя по назначенному лечению и внешнему виду женщины в доме — да. Он не для себя.

Мюллер, вежливо поблагодарив, покинул аптеку с небольшим бумажным пакетом. Генерал откинулся на спинку кресла, глядя, как тот уходит обратно к дому.

— Значит, скорее всего болна жена… — тихо сказал он, не то себе, не то в воздух. — А это меняет многое.

— Вероятность эмоциональной неустойчивости агента — повышена. Рекомендую при встрече избегать давления, начать с эмпатического подхода, — добавил «Друг».

— И не напоминать про старые операции… — кивнул генерал. — Понял тебя.

Он не тронулся с места. Просто продолжал наблюдать, как Мюллер возвращается в дом, задержавшись у входа чуть дольше, чем нужно было на то, чтобы вставить ключ. Потом дверь закрылась.

А генерал всё сидел, обдумывая, что изменилось за эти годы. И как теперь говорить с человеком, у которого на руках, возможно, умирающий близкий.

Генерал, аккуратно откинулся на переднем сидении «Фиата» и подключил коммуникатор. Куба отставала на шесть часов — значит, в Гаване был только полдень. Время подходящее.

— «Друг», установи мне канал связи с Костей. Только личный, без ретрансляции.

— Установлено. Пакет шифрования активен. Слушаю.

Через пару секунд на небольшой голограмме появилась немного растрёпанная, но бодрая физиономия Кости. Он был в футболке, с чашкой чая в руке, похоже, только что поднялся из-за стола или дивана.

— Слушаю тебя, Филипп Иванович. Как добрался?

— Нормально. С паспортом всё как надо, а вот с агентом есть нюанс… — генерал потер переносицу. — Личного характера. У его жены, судя по препаратам, рак. Серьёзный. По всей схеме — гормонозависимая форма. Аптека, рецепты, всё совпадает. Похоже, она проходит курс химиотерапии.

— Понятно… — Костя помолчал, затем, глядя прямо в экран, добавил: — Филипп Иванович… В Свободных мирах с этой дрянью давно разобрались. Если ты сможешь достать биоматериал — слюну, кровь, лучше всего — микрообразец ткани или даже просто мазок эпителия, я смогу синтезировать для неё персонифицированную вакцину. Конкретно под этот тип опухоли. Без побочек.

— Это… реально?

— Да. Наш медблок на орбите справится. Надо только образец. Всё остальное сделаю — выращу клеточные маркеры, сформирую адаптивный ответ, активирую специализированную лигандную систему. Её иммунитет сам добьёт, как только получит правильный ключ.

— Хм… — генерал потер подбородок. — Значит, я скажу, что знаю старого врача из СССР, который делает… индивидуальные вакцины по одной интересной программе.

— Как вариант. Или скажи, что ты в своё время работал с группой иммуногенетиков, которые сделали тебе особый подарок. Главное — не дави. И не обещай чудес. Предложи помощь — аккуратно. Если Мюллер вменяем, он вас поймёт.

— Понял. Образец сможешь принять?

— У нас есть капсула «Сокол». «Птичка» сбрасывает её в обозначенной точке, капсула подбирает и поднимает на орбиту. Дальше всё будет сделано без нас.

— Хорошо, — генерал кивнул. — Значит, беру образец и высылаю. Потом выходим на прямую.

Связь прервалась. Генерал откинулся на сидении, глядя на обстановку вокруг. Снаружи гудел ветер. А в одной квартире наверху, на втором этаже, два человека тихо страдали — и ждал, сам того не зная, помощи из очень далёких миров.

Дверь открылась не сразу. Филипп Иванович нажал кнопку звонка второй раз, задержав палец чуть дольше. Через несколько секунд раздались шаги, потом щелчок замка. Щель распахнулась на ладонь.

— Тино?.. — голос был чуть хриплый, как будто усталый.

— Да, Вальтер. Только не пугайся — я один. Надо поговорить.

Он помедлил, потом отступил вглубь квартиры и жестом пригласил войти. Всё вокруг было как в старые добрые времена — тишина, книги в шкафах, старое бюро, кофейный сервиз. Только на журнальном столике — аптечка, пузырьки, какие-то бланки с печатями и странным налётом безнадёжности.

— Я сразу понял, что ты меня видел, — сказал он, наливая кофе в тонкие чашки. — Но не решился подойти. Тебя что-то остановило?

— Я хотел сначала понять, не в беде ли ты. А потом… понял, что беда — рядом. Я был у аптеки. Видел, что ты покупал.

Вальтер медленно опустился в кресло и кивнул.

— У неё… четвёртая стадия. Мы начали лечение, но… Я больше не агент. Я просто муж, который не может ничем помочь.

— Можешь, — сказал генерал спокойно. — Послушай. У меня есть человек. Он не просто врач. Это… — я помедлил — … другая наука. Совсем. Но ему нужен образец. Чтобы сделать вакцину. Под неё. Только под неё.

Он долго молчал, потом встал и ушёл вглубь квартиры. Вернулся с небольшим контейнером в руках — стандартная пробирка с герметичной крышкой, тонкий капилляр с эпителиальным мазком и пара маркеров с датой и временем. Даже в кризисе — остался немцем.

— Мы с ней всё ещё любим точность, — грустно усмехнулся он.

Я не стал говорить лишнего. Только кивнул. Через пару минут на плоской крыше его дома приземлилась «Птичка» — компактный транспортный дрон, который вынырнул из облаков, не произведя ни звука. Он перешел на перила балкона, открыл створки, и, получив контейнер с образцом, улетел вверх, к точке сброса для «Сокола».