— Ты действительно думаешь, что это поможет? — тихо спросил Вальтер, стоя у окна.

— Я не думаю. Я знаю. Но времени немного. Поэтому мне нужно ехать.

Он молча кивнул, а генерал достал ключи от «Фиата» и пошел к машине, которая стояла у подвала.

— Скоро встретимся, вы главное продержитесь…

По пути назад Филипп Иванович ехал почти без мыслей — всё было сделано. Машина легко катилась по ночным улицам, шины шуршали по ночной дороге.

Фридрих встретил меня у калитки.

— Всё прошло? — спросил он, принимая ключи.

— Всё. Спасибо, старина. Остальное — по каналу «Шахматы-2».

Он кивнул, не спрашивая ни единым словом.

Измайлов прошёл через рощу, туда, где прятался атмосферник. Время поджимало. Настроив панель на обратный курс, он еще раз посмотрел в сторону далекого Цюриха. Там, в одной квартире, кто-то будет ждать. И, может быть, уже не напрасно.

А потом генерал взмыл в небо, мягко прорывая облака, и Куба снова стала точкой притяжения.

Веранда касы Кости и Инны.

Поздний вечер. Гавана.

В воздухе пахло жасмином, с террасы тянуло ночной прохладой. Сигнал пришёл чётко, и я тут же отдал «Другу» команду — открыть защищённый канал.

В голове раздался голос Измайлова. Спокойный, но с железным оттенком.

— Приветствую, Константин. Получили информацию от МИДа Кубы — швейцарцы, а через них американцы, запросили информацию о двух пропавших. Им срочно понадобились Майкл Хьюстон и Джордж Робинсон.

— Подозрительно быстро забеспокоились, — кивнул я, крутя в руках пластиковую чашку с холодным кофе. — Слишком оперативно, значит, эти двое были не просто туристами с фотоаппаратом.

— Именно. Кубинцы, естественно, пока молчат, но долго скрывать не выйдет, да и нет смысла. В МИДе начинают чесаться — мол, а вдруг задержали не тех.

— Филлип Иванович, предлагаю действовать на опережение, — я встал, прошёлся по террасе. — У вас в руках козырь. Эти двое могут дать гораздо больше, если допросить их не обычными методами. Я могу использовать технологии Открытых миров — считывание микрореакций, интеллектуальный анализ паттернов лжи, и даже, если понадобится, минимальное нейросканирование. Бесконтактное. Без боли.

В трубке повисла пауза. Потом тихий смех.

— Звучит почти как НКВД будущего.

— С поправкой на гуманизм, — усмехнулся я. — Если кубинцы согласятся передать их нам на пару дней, допустим под видом медэкспертизы… А дальше — я передам вам полное досье. С фактами, выводами и возможными ниточками вверх по цепочке.

— Ладно, Борисенок. Сделаю запрос на уровне центра. А ты пока подготовь свою лабораторию. Но учти: всё, что ты узнаешь, должно остаться строго между нами. Даже Инне — только то, что разрешим. Понял?

— Как всегда.

— Отлично. И, Костя… — голос стал мягче. — Каждый раз я рад, что ты теперь с нами. Таких, как ты, у нас мало. Не подведи.

— Не планирую, генерал.

На этом связь прервалась. Я посмотрел на небо. Где-то там, в темноте, шли спутники, читали радиошум, фиксировали тени в инфракрасном. Но сегодня ночью — всё было в наших руках.

— «Друг», готовь комнату под нейроанализ. Кажется, у нас будут гости. Двое с другого берега."

Отдельный блок медчасти.

Утро следующего дня.

Всё выглядело как рутинная приёмка пациентов. Пара офицеров MININT’а (Министерство внутренних дел Кубы) с каменными лицами и чисто выбритыми шеями без лишних слов завели в помещение двух человек — оба в белых рубашках, помятых, но ещё держащих фасон. Американцы. Те самые.

Майкл Хьюстон был высоким блондином с типичным налётом военной выправки, хоть и не в форме. Джордж Робинсон — пониже, темноволосый, с цепким взглядом и синяками под глазами. Обоих вели без наручников, но с явным намёком на то, что свобода здесь условная.

— Компаньеро, — один из кубинцев подошёл как можно ближе и почти шепотом доложил. — Как и просили, под видом обследования. Все документы в порядке. Они ваши на двое суток. Потом официальная передача американской стороне.

— Мне этого хватит, — кивнул я.

В коридоре, под видом двери в физиокабинет, находилась комната, которую я переоборудовал под нужды «Другого допроса». Бесконтактный анализ, датчики обратной связи, звукоизоляция, сканеры. Официально — экспериментальная установка для терапии посттравматического синдрома. Неофициально — высокоточный нейроанализатор с интерфейсом Открытых миров.

Я дал команду «Другу»:

— Подключай оборудование. Сначала Хьюстон.

— Принято. Инициализация протокола распознавания паттернов лжи. Загрузка поведенческой матрицы НАТО. Образец готов.

— Проходите, — сказал я Хьюстону с лёгкой улыбкой. — Это займёт немного времени. Просто посидите в кресле. Мы проверим ваше состояние — сердечно-сосудистую систему, реакции, уровень стресса.

— У нас есть право на адвоката, — буркнул Робинсон, которому это явно не нравилось.

— Конечно. В Швейцарии. Пока вы здесь — вы в медпункте. У нас права человека уважаются. Только мы их сначала изучаем, — я сделал паузу, — а потом уже уважаем.

Хьюстон сел. Контакт начался. Лёгкое жужжание — это активировался биометрический щуп под сидением, датчики встроенные в материал подлокотников, и на панели коммуникатора передо мной побежали первые графики.

— «Друг», анализируй реакцию на ключевые слова: «Операция Кальмар», «Gaviota», «подлодка 'Олимп» и «Гуантанамо».

— Проводится. Повышенная активность лимбической системы. Вегетативный всплеск при упоминании на каждое ключевое слово. Молчит — но знает.

— Майкл… можно просто Майк? — начал я по-английски. — У вас недавно было серьёзное приключение. Вам повезло. Но здесь, у нас, вы можете быть полезны.

— Я ничего не знаю.

Я улыбнулся.

— Вы так говорите, будто это важно. Хотя я просто спрашиваю о вашем здоровье.

— Всплеск потоотделения, микродрожание века, напряжение плечевого пояса.

— Лжёт, — спокойно сообщил «Друг». — Речь заучена. Внедрён паттерн устойчивости. Предлагаю пробить через образец визуальных стимулов.

— Хорошо, — я кивнул Майку с самым дружелюбным видом. — Тогда посмотрим картинки.

На экране перед ним всплыли черно-белые фото — дюжина случайных: пляжи, улицы, корабли, лица. И одно фото — полковник КГБ на пляже в гавайской рубашке.

Хьюстон вздрогнул.

— Регистрирую реакцию. Подтверждаю: он знает. Протокол опроса можно завершать. Предлагаю перейти ко второму.

С Робинсоном всё прошло быстрее. Он оказался менее подготовленным, и более нервным. В какой-то момент он сам заговорил, путаясь в терминах и обрывках предложений, и выдал главное:

— Мы не должны были работать по вашим солдатам. Только помехи, только наблюдение. Они сказали, что удара не будет… а всё пошло не так — списали нас, как утопленную технику.

Этого было достаточно.

Через час я вышел на свежий воздух, натянул очки и связался с Измайловым:

— Филлип Иванович. Подтверждено. Операция «Кальмар» касалась подлодки. Она отслеживала наш маршрут. Миссия — прямая разведка, перехват. В случае обнаружения — провокация. Робинсон сдал их всех. Хьюстон — профессионал, но и его мы сделали.

— Молодец, Костя. Жду письменный отчёт. А пленных… я подумаю, как их красиво вернуть. Может, через рыболовецкое судно, а может и нет.

— И пусть поблагодарят за медобслуживание, — усмехнулся я.

Посольство Швейцарии

Гавана, муниципалитет Плая,

район Мирамар, ул. 18, дом 518

Теплым осенним вечером, в здании времён Батисты, конференц-зал стал свидетелем как за широким столом сидело четверо: двое дипломатов, один военный в гражданском костюме с американским флагом в петлице, и сухощавый человек с седыми висками и глазами, полными напряжённого презрения к происходящему. Это был мистер Харди — представитель ЦРУ, срочно приехавший на Кубу в служебную командировку.