Он закрыл люк за собой и включил питание. Лампочки мигнули. Высокочастотный генератор, который связисты называют гетеродином, ожил. Сперва с тихим гулом, потом прогрелся и затих под кожухом. Мужчина достал из потайного кармана маленький блокнот. Короткая, чёткая запись это всё, что осталось от приёма во дворце. Фразы, описания, имена. А главное, новые фигуры на доске.

Он ввёл длинную последовательность — ручной шифратор, без компьютеров. Внутренний код «OTTER/9». Статус: срочно. Адресат: Langley.

Передатчик на несколько секунд ожил, и над Кубой поплыл узкий, почти неуловимый сигнал в диапазоне, который не слушают ни кубинцы, ни советские операторы.

Через пятьдесят восемь секунд он отключил питание, ещё раз проверил, что конденсаторы разряжены, антенна отключена, схема не греется. Бумажку с кодами сжёг в жестянке. Пепел растёр по полу. Вышел так же, как и пришёл — не оставив после себя ни звука, ни запаха, ни какого другого следа.

Через десять минут казалось, что в этом доме не было никого последние лет двадцать.

А через два часа, в другой стране, при получении сигнала, на верхнем этаже одного из административных зданий кто-то приподнял бровь, и сделал пометку:

«Cuban reception: high-value Soviet-Cuban contact confirmed. New asset group — names cross-checked. Increased counterintel recommended. Watch 'Borisienko».«('Прием на Кубе: подтвержден важный советско-кубинский контакт. Имена новых агентов проверены. Рекомендуется усилить контрразведку. Следите за „Борисиенко“».)

Утро выдалось жарким. Ветер с моря лениво перебирал листья пальм за окном, в столовой медсанчасти одуряюще пахло кофе, и даже Инна, сонно помешивая ложкой в чашке, казалась полностью расслабленной. Всё выглядело обыденно, даже скучно. Именно в такие моменты чаще всего и приходят плохие новости.

— Медик-инженер второго ранга, — раздался знакомый нейтральный голос «Друга» внутри уха. — Приоритетный сигнал. Перехвачена радиопередача в диапазоне, давно снятом с военного мониторинга. Частота 19.645 мегагерц, модуляция частотная, диаграмма узконаправленная, источник — район Марианао, Гавана.

Я застыл, держа чашку на полпути ко рту. Марианао… слишком близко.

— Время передачи: ноль три двадцать четыре по местному. Продолжительность — 58 секунд. Передача завершена самостоятельно. Анализ показал высокий уровень дисциплины оператора, структура сообщения — ручной шифратор, применяемый в ряде натовских спецслужб вплоть до конца семидесятых. Стиль кодировки — OTTER/9.

— Что передал? — спросил я негромко, опуская чашку.

— Расшифровка завершена. Содержит краткое описание фуршета в резиденции Фиделя Кастро. Упоминаются имена: генерал Измайлов, Борисенок, Иванихин, Щеглов. Отмечена церемония награждения. Дополнительно зафиксирован акцент на экономическом блоке беседы с Фиделем Кастро. Заключение источника: высокая значимость новой группы, усилить наблюдение за объектом «Борисенок». Передано на абонента, идентифицируемого как Langley Black/Two.

Мышцы на шее невольно напряглись.

— Начинай анализ. Вычисли, кто мог отправить.

— Уже начал, Константин. — Голос «Друга» стал на полтона ниже, что всегда означало переход к более серьёзному протоколу. — В настоящее время мной собрана первичная карта активности в радиусе одного километра от источника передачи. Активных станций в зоне не зарегистрировано. Однако ночью в зоне наблюдалось кратковременное и незначительное падение напряжения по линии S-24, что совпадает по времени с передачей. Это косвенный признак включения скрытого оборудования.

— Действуй.

— Я проанализирую все перемещения, совпадения по временным меткам, доступные архивы регистрации электропотребления, фиксации на видеосенсорах и сигнатурных зондов. Будет установлено, кто шепчет. Это угроза для тебя — значит, это моя прямая задача наивысшего приоритета.

Я медленно кивнул.

Инна взглянула на меня поверх чашки.

— Что-то случилось?

— Ничего, — выдавил я. — Просто день обещает быть интересным.

Прошло всего двадцать минут с момента перехвата, но я знал, что у «Друга» — иное восприятие времени. Для него это были целые эпохи вычислений, сверок, наложений сигналов и реконструкций. Я уже зашел в процедурный кабинет — делать плановый осмотр одному из техников, как тихо в ухе ожил «Друг».

— Медик-инженер второго ранга, я выдвигаю первую гипотезу.

Я закрыл дверь и сел на край стола, машинально проверяя стерильность инструмента.

— Говори.

— Перехваченный сигнал излучался из радиуса 40 метров от одноэтажного частного дома, бывшего доходного владения семьи Пиньеро, до революции — аптекарей. Сейчас в нём официально зарегистрированы три пенсионера. Восемьдесят два, семьдесят семь и девяносто лет. По документам — малообеспеченные, и проходят по программе господдержки. Однако…

— Однако?

— Ни один из них не обращался в государственные медицинские учреждения последние три года. Электропитание дома ведёт себя нетипично: наблюдаются скачки напряжения с кратковременными импульсами ровно раз в неделю — по ночам. Последний импульс совпадает по времени с передачей. Дом имеет антенну старого типа — якобы телевизионную. Но на самом деле это узконаправленный элемент фазированной решетки.

Я почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом.

— Что с жильцами?

— Один из них, Франсиско Лоренсо, имеет стерильную биографию с 1959 года. До этого — неизвестно. Следов родственников нет. Угол наклона походки, частота сердцебиения, и двигательная активность в ночное время не соответствуют заявленному возрасту в 82 года. Предположительно, возраст — сорок пять — пятьдесят.

— Уверен?

— Более чем. И это не всё. Вчера на приёме в посольстве был зафиксирован один человек из числа технического персонала — якобы подсобный рабочий с принимающей стороны. Он входил дважды, оба раза с подносом. Лицо скрыто под очками, но «Муха» зафиксировала тембр голоса и походку. Сравнение показывает 96% совпадение с Франсиско Лоренсо.

Я сжал зубы. Старый шпион, под легендой.

— Откуда он, по твоим расчётам?

— Работаю над этим. Но склоняюсь к варианту: агент из числа оставленных ЦРУ после «эпохи Аллена Даллеса». Он один из тех, кто не был отозван, потому что «слишком хорошо внедрён». Не «спящий» — «шепчущий.»

Я встал и подошёл к окну. Двор за стеклом был как всегда ярок и залит солнцем. Только теперь всё в нём казалось немного другим — как на шахматной доске, на которую только что вбросили новую фигуру.

— Ты можешь дать подтверждение?

— Да. Мне нужно провести ещё три ночных наблюдения. Две «Мухи» уже закреплены в районе. Действую скрытно. Но есть риск — если он заметит слежку, то исчезнет.

— Тогда не торопись. Работаем через удержание инициативы. Пусть думает, что мы не в курсе.

— Принято. Я выведу его на свет.

— Только без фанатизма.

— Я всегда фанатичен, когда кто-то угрожает тебе.

Я усмехнулся.

— Ладно, брат. Выводи.

Орбитальный медицинский модуль работал в полной тишине, прерываемой лишь мягкими звуками манипуляторов и ровным гудением систем жизнеобеспечения. С момента начала процедуры прошло достаточно много времени. Все это время «Друг» и «Помощник» следили за каждым этапом: от очистки генетического материала до сборки матричной цепочки персонализированной вакцины.

Наконец на экране главного терминала медблока вспыхнуло уведомление:

«Статус: Вакцина готова. Индексация: VRX–137/B–Müller. Хранение: минус 83°C. Передача — по специальному протоколу.»

Манипулятор плавно извлёк капсулу из изолированного медицинского реактора и перенёс в криогенный отсек. Свет внутри капсулы погас, уступив место голубому свечению герметичного бокса. Биометрическая защита активировалась — без нужных кодов вскрытие было невозможно даже в вакууме.

Корабль по прежнему был молчалив. За панорамным иллюминатором вращалась Земля, её облачные завихрения едва уловимо смещались по голубому диску. Спокойствие орбиты несло в себе ощущение неизменности, но внутри машины кипела работа.