— Будьте начеку, — хрипло проговорил я, выхватывая топоры из-за спины.

— Да уж… Постараемся, — нервно хохотнула Джейн, поднимаясь на ноги, разминая плечи и на ходу доставая свои ножи-ножницы.

— Ого! Смотрите, кто проснулся, — хмыкнула Покс, не отрывая взгляда от воды.

— Тихо вы! — шикнула на них Ако, прижимая уши. — Я из-за вас ничего не слы… И-ях!

Нашу лодку внезапно дёрнуло и резко начало разворачивать, будто невидимая рука схватила её за корму.

— Они хотят нас перевернуть! — завопила Покс, когда наша посудина опасно накренилась на один борт.

Девушки вцепились в обшивку что есть сил. Я же просто навалился на поднимающийся борт всем своим весом. Хотят перевернуть? Пусть попробуют. Во мне под двести килограммов костей, мышц и дерьмового настроения, которое я успел терпеливо накопить за весь этот поганый день. Судно с противным скрипом, нехотя, но всё же вернулось в горизонтальное положение, шлёпнувшись о воду и пустив небольшую волну.

В этот же момент окончательно ожила Зёрнышко.

— У-у-у, водомерки поганые! Только покажитесь! — Причитая, хомяк принялась воинственно шлёпать по воде веслом, пытаясь отогнать назойливых рыбохвостых от нашей лодки.

Однако не успели мы даже вздохнуть, как началась бойня. Из воды прямо перед Зёрнышко вынырнула русалка и, использовав течение как катапульту, попыталась всадить ей в грудь костяное копьё. Ако среагировала быстрее мысли. Один молниеносный взмах катаной снизу вверх отбил удар с искрами, второй — сверху вниз — лишил русалку головы. Обезглавленное тело грузно шлёпнулось к нам в лодку, заливая палубу тёплой солёной кровью.

С этого момента ад вырвался на свободу. Атаки посыпались со всех сторон. Копья летели, как дротики, вонзаясь в борта с глухим стуком. Но чаще эти ненормальные пытались атаковать в ближнем бою, выскакивая из воды прямо на нас, — возможно, потеря копья для них была фатальна. Может, хех, традиция такая.

— Ако! — крикнула Джейн, ловко полоснув сунувшуюся к ней ламию по лицу.

Кролик тут же обернулась на зов. Её меч описал в воздухе молниеносный крест, и ещё одна змееженщина, зашипев от боли, осталась без обеих рук, которые упали на палубу, продолжая сжимать копьё.

В тот же миг вода у моего борта вспенилась, и на меня, как ядро из пушки, вылетела русалка с искажённым яростью лицом. Я едва успел отклониться, получив взамен глубокий порез на груди. Простреленный бок противно заныл, но сейчас было не до него. Один мощный взмах топора наотмашь — послышался хруст, будто ломают сухие ветки, — и рыбина с глухим всплеском отлетела обратно в воду, оставив в воздухе туман из брызг и крови.

— Гриз! — услышал я отчаянный крик, за ним — всплеск и яростное шипение прямо за спиной. Обернуться не успевал. Но Ако уже была там. Её катана блеснула, разрезая воздух со свистом. На палубу с тяжёлым стуком плюхнулось ещё одно тело, а следом, отскакивая, покатилась змеиная голова с застывшим удивлением в мёртвых глазах, заливая скользкой кровью доски.

— Спасибо!.. — не успел я договорить, как из водяной завесы передо мной выпрыгнула очередная полоумная. На этот раз мы столкнулись почти вплотную. Острое костяное копьё полоснуло плечо. В ответ мой топор со всего размаху ударил её по виску. Дамочка потеряла всю инерцию и с глухим стуком встретилась зубами с бортом лодки. Тут же получила сапогом в нос и ушла под воду, оставив на дереве кровавую вмятину и пару клыков.

К этому моменту дно нашей лодки уже было не видно. Оно представляло собой скользкий, хлюпающий ковёр из кишок, отрубленных конечностей, чешуи и щедро политое морем липкой, тёплой крови разных оттенков. Её было так много, что хлюпало под ногами и можно было черпать ведром. Воздух стал густым и сладковато-медным, от него першило в горле. Мы стояли по щиколотку в том, что несколько минут назад было нашими врагами.

К слову, в этой каше я заметил парочку нагрудных ракушек. Ощущения такие, будто чужие трусы нашёл.

— Осторожно! — вырвался из меня крик, когда в спину Зёрнышку выпрыгнула очередная русалка. Однако не успела хомяк обернуться, как рёбра рыбо-женщины насквозь прошило копьё ламии. Зёрнышко даже не поняла, что случилось — всё произошло слишком быстро. Ламия не просто ударила русалку в бок, на этом она не остановилась, а продолжила с шипением разрывать её плоть, попутно затаскивая обратно под воду.

Такие нападения случались не раз и не два, но в этом аду нам абсолютно было некогда за этим наблюдать. Ровно как они пытались разорвать друг друга, с таким же усердием эти твари периодически кидались на нас.

Но вернёмся к текущим событиям. Несмотря на постоянные нападки со стороны водоплавающих, нам всё же удавалось отбиваться. Катуси, напару с хомяком, пытались отпихивать недругов вёслами, периодически срываясь на работу ведёрками, пока нас совсем не затопило. Я оставил топоры и принялся отбиваться руками, поскольку каждый взмах этих товарищей жутко раскачивал лодку.

Больше всех выкладывались Джейн и Ако. Эта парочка творила что-то на грани фантастики. Они двигались в совершенном, пугающем симбиозе. Ако, как грозный ураган, наносила размашистые, сокрушительные удары катаной, рассекая воздух со свистом. А Джейн… Она не дралась. Она танцевала смертельный танец вокруг кролика. Мышка порхала, прикрывая тылы и фланги, её короткие клинки-ножницы мелькали, как иглы швейной машинки, втыкаясь в глаза, горла, сухожилия. Они не пересекались, не мешали друг другу, будто отрепетировали этот кровавый балет заранее.

И тут сквозь гул битвы, шипение и хлюпанье до нас донёсся душераздирающий, полный животного ужаса крик.

— А-А-А-А! Помогите! Я приказываю! На помощь! Что вы стоите, остолопы?! Вытащите меня!

Я позволил себе краем глаза взглянуть на лодку стражей и увидел, что Тич завалился на борт лодки и сейчас его утаскивали в воду две русалки. Причём одна из них абсолютно нескромно пыталась залезть к нему в ухо языком. Я даже немного позавидовал. Совсем чуть-чуть.

Големы попытались помочь Тичу, потащив его за ноги, однако русалки уступать не собирались.

— Нет! Помогите!

— Ха-ха-ха! Пойдём с нами, сухопутный. Мы тебе кое-что покажем.

Ещё один рывок, и оба голема свалились на пол лодки, оставшись с одними лишь сапогами Тича в руках.

Что стало с сержантом, мы узнали меньше чем через минуту, четыре убитых русалки и три разрубленных ламии. В этот момент бой как будто остановился. Русалки решили продемонстрировать свой первый добытый трофей, и сделать они это решили весьма эффектно.

Тича утащили на ту сторону, где их войско появилось впервые, и торжествующе подняли над чёрной водой. Но не на руках — на острых наконечниках копий. Тело сержанта, пронзённое в десятке мест, напоминало окровавленное чучело. Лицо было разодрано в клочья, из груди, живота, рук и бёдер торчали пики. И самое ужасное — судя по полному чистой агонии, хриплому рёву, он всё ещё был жив.

Русалки ритмично поднимали и опускали его, имитируя покачивание на волнах, а затем над рекой разнёсся их всеобщий, пронзительный победный клич:

— Йейейейейейейей!

— Эйко арэ Инугава! — потрясла копьём предводительница, и кровь с его наконечника брызнула веером.

— ЭЙКО АРЭ ИНУГАВА! — проревел в ответ хор сотен голосов, смешавшихся в один леденящий рёв.

— Что за «Инугава», которую они всё повторяют? — вырвалось у меня. Я не ждал ответа, просто мозг в попытке отвлечься от зрелища цеплялся за деталь.

Однако ответ пришёл.

— Э-э… Вообще-то это название реки, — неуверенно проговорила Катуси, не отрывая испуганного взгляда от жуткой церемонии.

— Инугава, — дополнила Зёрнышко, сжимая весло так, что костяшки побелели. И сказала это с таким видом, будто сообщала, что вода мокрая.

— Я думала, все знают, как называется самая большая река на границе Бесконечного Леса, — вскинула бровь Ако, не опуская катану. — Ну… кроме тебя, Гриз. Все, кроме тебя.

Такое чувство, что меня публично и абсолютно несправедливо назвали идиотом.