Пока я соображал, что делать, Карла стояла напротив и с лёгкой, едва заметной насмешкой разглядывала меня в ответ. И жутко смущала. Не наглостью, а… откровенностью. Этими торчащими тёмными сосками на бледной коже. Затейливым, похожим на кленовый лист, узором из белых пёрышек на лобке. И всем тем, что этот узор деликатно прикрывал.

— Кажется, я застала тебя врасплох, — хихикнула сорока и сделала шаг вперёд.

Мои инстинкты взвыли в унисон, набрасывая на внутреннюю карту местности ярлыки: «Окно — два метра, дверь — пять, путь к одежде перекрыт, топоры у порога». А ещё… встал член. Нагло и бестактно, словно заявив: «Я тут вообще-то своё мнение имею!». Организм готовился ко всему. К бегству. К драке. К… ну, на всякий случай.

Короче, я был готов на резкий манёвр, вплоть до побега через форточку с криком «Это ловушка!». Но отвлёкся. Засмотрелся.

Карла плавно провела подушечками длинных пальцев сверху вниз по своему телу. Легонько коснулась сосков, и они ещё больше налились. Прикусила нижнюю губу. И повела руку ниже, к тому самому «кленовому листу», при этом заманчиво, почти незаметно покачивая бёдрами. Это было похоже на маятник у гипнотизёра. Или на танец павлина. Эффект тот же. Пусть вместо софитов был лишь лунный свет, а музыкой служило только наше дыхание и дикий стук моего сердца.

Мне буквально стало сложно оторвать взгляд от этого белого узора. Рот наполнился слюной, дыхание стало тяжёлым и шумным, сердце колотилось так, будто я бежал от стаи волков.

Карла снова хихикнула и сделала последний, решительный шаг. Инстинкты взревели последнее предупреждение: «ТЫ УПУСКАЕШЬ ШАНС!». А в следующую секунду сорока раздвинула ноги и приземлилась прямо мне на живот, крепко обхватив меня бёдрами, будто всадник в седле. От неё пахло лесом — хвоей, мокрой землёй и чем-то тёплым, сладковатым, чисто её.

— Так что, Гриз, — шёпотом, почти мурлыча, произнесла Карла, склонившись ко мне так близко, что её чёрные волосы-перья коснулись моего лица. Она мягко улыбнулась, и в её глазах плясали лунные зайчики. — Ублажишь хозяюшку?

— А-э-э… — выдавил из себя бессмысленный звук. Мои руки, будто ища спасения, беспомощно зашуршали по одеялу, шарили по краю лежанки в поисках чего-нибудь… чего-нибудь твёрдого, понятного, осязаемого. Топора, ножа, хоть ложки! Обычно хватало топоров, но тут они были явно не к месту.

Во взгляде Карлы, пристально изучавшем моё перекошенное лицо, мелькнуло сомнение. Потом — внезапное понимание. И оно тут же сменилось таким чистым, безудержным удивлением, что было на грани со смехом.

— Подожди-ка… — сорока сощурила свои тёмные, блестящие глазки и слегка отклонилась назад, не выпуская меня из «седла». Её брови поползли к волосам. — Это что… твой первый раз?

Я уже было открыл рот то ли для оправдания, то ли для возмущения, когда на него лёг пальчик Карлы.

— Чш-ш, мишка. Я всё сделаю сама.

С этими словами её губы коснулись моих. Прохладные, но невероятно мягкие, они двигались неторопливо, изучающе. И пока её язык переплетался с моим, Карла взяла одну мою ладонь — огромную, неуклюжую — и твёрдо положила себе на грудь. Кожа под пальцами была горячей, а под ней — упругое, живое тепло. Затем она взяла вторую руку и разместила на своей талии, на узкой полоске гладкой кожи между.

Вместе с тем, не разрывая поцелуя, сорока начала двигаться. Плавно, гипнотически раскачиваясь, совершая волнообразные движения бёдрами. Это было похоже на танец, на течение реки, на то, как движется ламия в воде — гибко, непрерывно, соблазнительно.

Мои глаза были закрыты, но благодаря рукам, которые уже путешествовали по её выгнутой спине, скользили вниз к упругим, округлым ягодицам, фантазия вырисовывала в голове каждый изгиб её тела с поразительной яркостью.

Ситуацию подогревал её аромат — хвойный, лесной и… Тёплый? Я не знаю, как это выразить, но в нём было что-то… девичье. Тепло исходило от неё целыми волнами, смешиваясь с жаром моего собственного тела. Я слышал, как колотится её сердце — быстро-быстро, как крылья птицы. Слышал её дыхание — то тяжёлое и громкое у моего уха, то затихающее, будто она задерживала его, но только для того, чтобы оно вырвалось на свободу вместе с тихим стоном.

Её руки гуляли по моей груди, разглаживали мышцы, распаляя жар сильнее любого огнива. Пальцы с тонкими, но цепкими коготками впивались в кожу, оставляя лёгкие, щекотливые царапины. А затем… Затем я почувствовал, как одна её рука начала неспешное, целенаправленное путешествие вниз. Она скользнула по моему животу, и я замер, затаив дыхание, когда её пальцы добрались до границы моих штанов. Карла не остановилась, наоборот, словно не встретив сопротивления, продолжила ещё более уверенно.

Я почувствовал, как её тонкие пальцы резко и уверенно обхватили мой член, а вместе с тем сорока замерла, прекратив наш поцелуй. Сжала его ещё сильнее и отстранилась.

Ожидал увидеть на лице Карлы привычную улыбку, но когда открыл глаза, заметил, что она в растерянности.

— Что-то не так? — осторожно спросил я. Мне уже хотелось продолжения, но просто не мог не отреагировать на замешательство сороки.

— Э-э… Просто ты, — под «ты» она очевидно подразумевала не меня, как меня, а меня как, ну, не всего меня. В общем, я всё понял. Я умный. — Ты немного больше, чем я рассчитывала.

— Немного?

— Хе, — Карла как-то криво хихикнула, а затем добавила: — Сильно больше.

— Тогда… Отмена? Расходимся?

— Ещё чего! Если Карла чего-то хочет, Карла это получается! — шутливо проговорила сорока, размахивая рукой.

— То есть… — решил я всё же уточнить, но сорока снова запечатала мои губы поцелуем, вместе с тем высвобождая член из штанов.

А дальше произошло что-то невообразимое.

Карла слегка отстранилась, приподнялась на коленях и… прижалась к моему члену тем самым местом, что скрывал её белопёрый кленовый листок. И начала скользить по нему. Вперёд. Назад. Медленно, с лёгким, влажным трением. Каждое движение посылало по моему позвоночнику электрические разряды чистейшего, дикого наслаждения.

Мне казалось, я уже был возбуждён до предела. Как же я ошибался. От одного этого вида — как она двигает бёдрами, как её тело изгибается в лунном свете, от ощущения её горячей кожи и этого влажного, интимного скольжения — меня будто накрыло с головой лавиной ощущений, от которых темнело в глазах.

И вот, когда казалось, что чувства вот-вот перевалят через край и всё закончится раньше времени, Карла приподнялась повыше. Она взяла член в руку, твёрдо направила вверх и начала медленно опускаться.

У меня дыхание перехватило в ту же секунду, как только головка коснулась её входа. Он был обжигающе горячим и невероятно тугим. Сорока попыталась опуститься глубже, протолкнуть его внутрь, но… у неё не получилось с первого раза. Она лишь ахнула, и её тело дрогнуло.

— М-м-м… — послышался болезненный стон.

— Что? Что-то не так?

— Чш-ш… Я сейчас со всем… М-м… Какой же он…

Я уже было начал паниковать, чувствуя, как мое возбуждение может смениться разочарованием и болью. Но Карла и не думала отступать. Она закусила губу, сосредоточилась и, вместо того чтобы давить вниз силой, начала легонько, едва заметно покручивать тазом. Будто пыталась не протолкнуть, а ввинтить себя на него, подобрать правильный угол, найти ту единственную точку, где сопротивление станет податливым. Её движения были терпеливыми, настойчивыми и невероятно, до головокружения, возбуждающими.

Даже эти невероятные, обманчиво-нежные ощущения были крышесносными. Однако… Мне хотелось больше. Глубже. Насыщеннее. Мои руки, будто живые существа со своей волей, сами собой легли на узкую талию Карлы, ощущая под пальцами напряжённые мышцы её живота. Пока сорока продолжала свой терпеливый, кружащий танец, медленно, миллиметр за миллиметром, продвигаясь вниз, я изо всех сил сдерживал дикий, животный импульс — просто схватить её и насадить на себя, грубо и без церемоний, как натягивают сапог на ногу.

И не сдержался.