— Я полностью с вами согласна, мистер Брикман. И поверьте, я совершенно точно не собираюсь позволить кому-то разбить мне сердце. Никаких привязанностей!

Он удивился:

— Почему так категорично, мисс Робертс?

— Потому что я не хочу чувствовать того, что ощущала моя мать из-за расставания с моим отцом, — честно ответила я. — Поэтому никаких эмоций, только трезвый расчет.

Какое-то время мистер Брикман обдумывал мои слова, потом заметил:

— Понятно, почему вы не замужем, мисс Робертс.

— Я не замужем, мистер Брикман, — парировала я, — потому что у меня нет денег, нет славного аристократического рода за спиной и есть проблемы с происхождением.

Он споткнулся и остановился, повернувшись ко мне.

— Извините. После смерти Оливии, моей жены, я мало разговаривал с женщинами. На моей работе их нет, как нет поводов вести светские разговоры. Боюсь, я слегка одичал: говорю до того, как понимаю, что этого не следовало говорить.

— А как же предыдущие няни и гувернантки Генри, разве с ними вы не общались?

— Мне кажется, что им всем вместе взятым я сказал меньше, чем вам за месяц вашей работы, — он пожал плечами. — О том, как прошел день, в основном я расспрашивал Генри.

— Наверное, я должна быть польщена. Хорошо, мистер Брикман. Как вы уже поняли, я тоже не образец доброжелательности. Давайте потренируемся друг на друге, пока есть такая возможность.

Он вскинул на меня глаза:

— Вы собираетесь нас покинуть?

— Не могу исключать такую возможность.

— Вы думаете уехать из Станингема? Из-за нового убийства мага?

Неделю назад в городе умер еще один маг стихий. Умер совершенно не так, как мистер Харлоу. Новую жертву, мистера Бэнкса, служившего в станингемском отделении Дозора на должности стражника, нашли после бурного вечера со сломанной шеей у основания моста. Удивительная смерть для стихийника — даже мало-мальски обученный маг при падении с большой высоты может остаться жив, использовав встречное движение воздуха для мягкого приземления. Вполне вероятно, стражник свалился, напившись до бессознательного состояния. Также, теоретически, помочь умереть Бэнксу мог другой стихийник, ускоривший падение с помощью магии. Но в газетах, конечно, во всем обвинили виталистов. Под кричащим заголовком на первой полосе «Городского вестника», самого массового издания Станингема, я прочитала: «Заслуживающий доверия полиции свидетель утверждает, что за час до смерти мистера Бэнкса он видел погибшего на улице Роз. Мистер Бэнкс разговаривал с молодым рыжеволосым мужчиной. Остается надеяться, что наш Дозор сможет провести тщательное оперативное расследование и найти преступника, чтобы обезопасить всех нас». Происшествие запустило новую волну слухов и подозрений. Я опять начала ощущать на себе неприятные взгляды, которые утихли было после смерти Харлоу: в его деле за последнее время не открылось никаких новых подробностей, и оно начало забываться.

— Мало ли, как все повернется, мистер Брикман. Но пока, думаю, нет повода для серьезной тревоги, — я помолчала. — Не опоздайте на работу.

Он кивнул, попрощался и ушел.

А спустя несколько дней я узнала, что отец Генри служит следователем в Дозоре.

Дело было так: после прогулки и чая я привычно устроилась с мальчиком и книгой в гостиной (туда мы давно перенесли наши вечерние посиделки из спальни). Я потихоньку поглядывала на часы, планируя собираться к себе в Тихий переулок. Эдриан Брикман зашел в дом, прошел быстрым шагом в комнату и остановился возле нас.

— Добрый вечер, мисс Робертс, здравствуй, сынок, — он посмотрел на меня. — У меня к вам огромная просьба, мисс Робертс.

— Добрый вечер, что случилось?

— По делам службы мне придется сегодня провести ночь не дома. Эту ночь и следующий день.

Я скептически подняла бровь:

— По делам службы?

Он усмехнулся:

— Я работаю следователем, мисс Робертс, в Дозоре. Случилось очередное преступление, и у меня есть данные, указывающие на то, что преступник сегодня уехал в соседний Фридингем.

Я невольно вздрогнула.

— О, не переживайте, это никаким образом не связано со смертями магов. Это просто крупная кража. Но это не отменяет необходимости найти преступника. Я связался с Джеймсом, но оказалось, что он с утра уехал в столицу на выставку достижений артефакторики. Я мог бы попросить мою мать, бабушку Генри, но она недавно приболела, и я очень не хотел бы ее беспокоить.

Я молча сидела и размышляла. Потом кивнула:

— Хорошо, мистер Брикман. Конечно, я не оставлю вашего сына одного на ночь. Но у меня нет связи со своим отцом, и, если я не вернусь домой, он будет очень волноваться. Вы не будете возражать, если мы с Генри сегодня переночуем у меня? Я не смогу обеспечить его удобной кроватью, но у меня в гостиной вполне комфортный диван.

Генри, внимательно слушавший наш разговор, поднял голову и оживился, засыпав меня вопросами.

— Мисс Робертс, я пойду к вам в гости? И останусь ночевать? Да это же просто здорово! — у него горели глаза.

Его отец кивнул, тепло улыбнувшись сыну.

— Безусловно, я соглашусь на ваше щедрое предложение. У меня есть час, чтобы собраться и проводить вас. Вы успеете собрать вещи Генри?

— Мы точно успеем, — уверила я его.

Вечером, у меня дома, Генри долго не хотел отправляться спать. Сначала он изучил дом, потом сад, а потом устроил с моим отцом битву в шахматы, найдя в его лице достойного противника. Отец радовался обществу Генри не меньше, чем Генри его, и украдкой вздыхал. Потом я познакомила ребенка с живыми обитателями моего дома и даже обещала, что завтра мы унесем пару цветов в горшках к нему на Зеленую Аллею.

— Вот эта экзотичная красавица — бегония, — рассказывала я ему. — Она любит свет, тепло и влагу, не переносит сквозняков и резкой смены температуры воздуха. Бегония довольно капризна, но если ей хорошо, то она долго и пышно цветет.

Он слушал внимательно.

— А это, — продолжала я, — папоротник. Существует множество видов этого растения, каждый со своими особенностями. В целом папоротник неприхотлив. Правда, его нельзя ставить на солнце, а то будут ожоги. Но он не дает цветов. Папоротники делают дом более живым и уютным, вы не находите?

— Вы все время говорите о растениях, как о людях, мисс Робертс, — заметил Генри. — И все про них помните. Дядя Джеймс, например, никак не может запомнить, что я не люблю леденцы, и постоянно мне их покупает. А ведь он мой дядя!

— На мой взгляд, Генри, — ответила я ему. — Некоторые растения заслуживают гораздо больше внимания, чем некоторые люди. Разумеется, речь не идет про вас.

Вечером я уложила его в постель и села рассказать сказку на ночь — новый этап наших отношений. Я думала, Генри уснет под мое бормотание, но он внимательно слушал и смотрел на меня.

— Вот бы вы были моей мамой, мисс Робертс, — сказал мне мальчик. — Я видел ее фотографии: вы очень на нее похожи. У нее были такие же волосы.

Мы помолчали.

— Если бы вы были моей мамой, вы могли бы рассказывать мне сказку каждый вечер.

— Я могу вам рассказывать сказку каждое утро, мистер Генри.

— Нет, — вздохнул он. — Утром это будет уже не то.

Я пожелала ему спокойной ночи и вышла.

Готовясь ко сну, я размышляла о том, что привязалась к Генри больше, чем к детям Флетчеров за пять лет работы. У мальчиков Флетчер полная семья, и они никогда во мне не нуждались так, как Генри. У моих прошлых воспитанников не было пустоты в сердце, которую я могла бы занять.

Это меня тревожило. Привязанности — определенно не то, что мне нужно в жизни. Но я вспоминала маленькие руки Генри, лицо с тонкой кожей, сквозь которую просвечивали венки, и то, как он мужественно собирался на прогулку даже тогда, когда чувствовал себя особенно неважно, — и понимала, что по своей воле его не оставлю.

Глава 5 История

Какой-то умник распустил слух, что множество магов жизни тайно живет среди нас. Это обсуждали в Станингеме, кажется, на каждом углу.