— И?

— Ты можешь отправить кого-нибудь туда и передать записку для Эдриана?

— Зачем мне это делать?

— Хотя бы для того, чтобы это не пришлось делать мне.

— Это аргумент, — согласился дед.

Мы помолчали, сидя на диване плечом к плечу.

— Давай завтра сходим к Клиффорду, — предложил дед. — Может быть, узнаем что-то новое. Потом будем думать, что писать твоему Эдриану.

— Ладно, — ответила мрачная я.

— Пойдем-ка спать. Хочешь, я помогу тебе уснуть?

— Не надо, дед. Я справлюсь со своей головой.

— Ну, если что, ты знаешь, куда обратиться.

Утром, после почти бессонной ночи, я встала, еле передвигая ноги. В окна впервые за много дней светило солнце, которое именно сегодня не было нужно моим воспаленным глазам. Увидев меня, дед железной хваткой взял меня за запястье и щедро отлил своей жизненной силы. Теперь я чувствовала себя так, что могу пробежать много миль, не останавливаясь.

— Зачем ты разбрасываешься? — упрекнула я его. — Тебе сила нужнее.

Он отмахнулся:

— Я сам решу, кому что нужнее. Пойдем.

Маленький одноэтажный домик Клиффорда Тернера был увит плющом до такой степени, что почти не было видно двери и окон. Когда хозяин открыл на стук деда, мне показалось, будто он высунул голову из густых зарослей кустов.

— Лорд Босуорт? — удивился мужчина. — Что-то случилось?

— Да, — мрачно уронил дед. — Случился твой отец.

Лицо Клиффорда Тернера побелело.

— Он здесь?

— Нет. Ты впустишь нас? Есть разговор.

Нас пригласили в мрачную маленькую гостиную в темных тонах. Едва мы уселись, мужчина нервно спросил:

— Так что с моим отцом?

— Скажи, для начала, у тебя не сохранился, случайно, какой-нибудь его портрет?

Хозяин дома кивнул:

— Есть один маленький. Они там с матерью. Невозможно было обрезать полотно так, чтобы удалить изображение отца, не повредив силуэт матери.

— Можешь принести? Хотелось бы точно понимать, что мы говорим об одном человеке.

Клиффорд Тернер ушел куда-то и вернулся с маленькой картиной в раме.

С картины на меня смотрел следователь Бейли. Его рука обнимала красивую молодую девушку с каштановыми волосами и зелеными глазами.

— Это он, — кивнула я деду.

— Мой отец? — спросил Клиффорд Тернер, обеспокоенно глядя на меня. — Вы объясните мне, что происходит?

— Это долгая история, — вздохнула я. — И боюсь, она вам не понравится.

— Я готов, — сжав губы, ответил он.

Я рассказала о преступлениях в Станингеме. Все время, пока я пересказывала то, о чем поведала вчера деду, мужчина сидел, закрыв лицо руками.

— Мой отец — чудовище, — тяжело произнес он. — Я, правда, и так всегда это знал, но теперь убедился окончательно.

— Вы не общались с ним после того, как уехали из страны? — спросила я.

— Он писал мне как-то. Узнал, что я женился и что у меня родился сын. Хотел выяснить, какую магию унаследовал ребенок. Моя жена была стихийником — вот такая ирония судьбы. Отец, видимо, надеялся, что его внук пойдет не в меня. Может быть, даже готов был признать его наследником.

— И что вы ответили?

— Правду, — горько усмехнулся мужчина. — Что мой сын вообще не унаследовал магию. Мой сын родился обычным человеком.

— А ты так и не узнал, куда уехали твои жена и сын, Клиффорд? — спросил дед.

Мужчина покачал головой.

— Нет. Как вы знаете, сюда они не приехали.

Дед вдруг спросил:

— А теперь ты можешь показать портрет своего сына?

— Зачем? — одновременно спросили мы с Клиффордом Тернером.

— Просто покажи и все, — уклончиво сказал дед. — Считай, что это прихоть старика.

На этот раз хозяину дома не понадобилось уходить из гостиной. Он махнул рукой на стену позади дивана, на котором сидели мы с дедом:

— Вон там, смотрите. Сыну здесь пятнадцать.

Я встала, обогнула диван и сделала несколько шагов по направлению к портрету, а потом споткнулась. И полетела бы вниз, если бы меня не подхватил под руку дед, вскочивший следом.

— Узнала?

— Как ты догадался?

— Я не догадался. Я просто решил проверить все варианты. Это был один из многих.

— О чем вы говорите? — с тревогой спросил хозяин дома. — Вы знаете, где мой сын? Почему вы на меня так смотрите?

— Твой сын в тюрьме, Клиффорд, — печально сказал дед.

— Это тот самый парень, которого Бейли заставил изображать виталиста, — уточнила я. — Абрахам Уайт. Ваш отец встретил вашего сына и решил использовать в своих целях. Хотя, возможно, изначально он просто решил ему помочь. Все-таки внук.

Хозяин дома смотрел на меня невидящими глазами.

— Вы уверены?

— Я видела магический снимок в газете.

— Вы узнали его настоящее имя? Он действительно Маркус Тернер?

— Дозор узнал, но я не поинтересовалась именем. Зато я могу рассказать в деталях, как ваш Маркус превратился в Абрахама Уайта.

— Расскажите, — попросил Клиффорд Тернер.

Я знаю, что не должна была раскрывать тайны следствия. Но я уже рассказала многое и посчитала, что отец имеет право знать, что случилось с его сыном. Когда я закончила говорить, на Клиффорда было страшно смотреть. Сейчас он не боялся своего отца — он его ненавидел.

— Он мог помочь своему внуку стать честным человеком, а вместо этого он заставил его стать соучастником нескольких убийств. Мой сын в тюрьме, а этот мерзавец на свободе. Я вряд ли смогу помочь сыну, но наказать отца я хочу.

Я встрепенулась:

— Мистер Тернер, вы готовы приехать в Станингем и свидетельствовать против своего отца? Готовы рассказать всем, что этот Уайт — ваш сын и внук вашего отца? И что ваш отец когда-то убил вашу мать?

— Да, — сказал Клиффорд Тернер. В его голосе звучала отчаянная решимость.

Потом его сутулые плечи вдруг опустились:

— Но кто будет меня слушать? Кто будет слушать виталиста, который решится обвинить в чем-то сотрудника Дозора?

— Я знаю человека, который вас выслушает, — сказала я. — Я вас к нему направлю. А еще вы можете дать интервью газетчикам. Это будет сенсация. После этого от ваших слов невозможно будет отмахнуться просто так.

— Отец скажет, что я все придумал. Как я смогу доказать, что на самом деле случилось с моей матерью? Отец скажет, что она напала на него, а он защищался. В конце концов, тогда была война. Он скажет, что мама была чудовищем, и я пошел в нее.

— Я подумаю, — сказал дед. — Подумаю, что можно сделать. Пойдем, Теодора. Клиффорд, мы придем к тебе завтра, хорошо? Я рад, что ты победил свой страх. Возможно, и твой сын победит свой и сможет дать показания против твоего отца. В любом случае, я это так не оставлю.

Всю дорогу к нашему дому я поглядывала на деда. В его глазах горела решимость. Что так зацепило его лично во всей этой истории? То, что стихийник решил объявить войну виталистам? То, что стихийник искалечил жизнь своего сына-виталиста, а теперь добрался и до внука? А может быть, его заразило мое горячее желание помочь Эдриану? Я не знала.

У дома на утесе рядом стояли несколько человек. Непривычное солнце било мне в глаза, и я не могла разглядеть, что происходит. Подойдя ближе, я поняла, что двое местных жителей крепко держат за руки какого-то мужчину, стоящего между ними. Я не могла его не узнать. Мне в глаза смотрел Эдриан Брикман.

Глава 19 Признание

Сложно описать в двух словах, что я почувствовала, увидев Эдриана. Сердце сначала пропустило удар, а потом пустилось вскачь, стремясь выпрыгнуть из груди. Ноги подкосились, и я схватилась за руку деда, даже не в состоянии отругать себя за постыдную слабость.

Дед перевел взгляд на меня, потом внимательно, с прищуром, посмотрел на Эдриана. Вряд ли он узнал в моем бывшем женихе того стихийника, который приезжал просить о помощи своему сыну. Но моя реакция была красноречива, а аура Эдриана — еще красноречивее, и дед легко догадался, кто перед ним. Хмыкнув, он похлопал своей свободной рукой по моей, вцепившейся в его локоть, и громко сказал Эдриану: