— Нашли?

— Да. Он жив. Его ранили и сбросили с моста, но он смог выбраться на берег. Я нашла его там.

— Серьезная рана?

— Нет. Миссис Уилсон его зашила. Она сказала, что все будет в порядке.

Я вкратце рассказала о подробностях ночи, пока Джеймс раздевался и шел к брату. Встрече мешать не стала — молча стояла в дверях комнаты кухарки. Эдриан рассказал Джеймсу то же, что и мне несколько минут назад.

Джеймс мрачно слушал, сидя на моем стуле, поставив локти на колени и уронив в ладони голову. Потом он достал из кармана тонкий металлический браслет и защелкнул его на запястье брата, прокомментировав:

— Это новейшая разработка, Эдриан, привез из столицы. Защищает от любых резких и сильных воздействий. Если кто-то решит ударить тебя по голове, или опять всадить нож в спину, или свалить с ног воздухом, артефакт создаст вокруг твоего тела плотную завесу, которая помешает влиянию. От всего артефакт не убережет, но лучше с ним, чем без него.

— А у тебя нет еще пары таких же?

Джеймс усмехнулся:

— Знал бы ты, с каким трудом я добыл этот!

Помолчав, он добавил:

— Если Харрис будет продолжать игнорировать теперь уже очевидный факт, что у него в отделении преступник, то сам станет главным подозреваемым.

— И что? — спросил Эдриан. — Что я могу сделать с Харрисом? Пока он начальник Дозора, к нему не подобраться. У меня связаны руки.

— Я понимаю. И думаю, если Харрис после случившегося не возьмется за поиск убийцы внутри отделения, тебе лучше затаиться на время. Ненадолго. Но рано или поздно твой начальник уйдет. Тогда можно будет перейти к активным действиям. А пока хотелось бы избежать таких неожиданностей, как вчера.

Джеймс обернулся ко мне:

— И, кстати, о неожиданностях.

Он подошел ко мне, взял мою руку и прижался к ней губами. Подняв на меня глаза, он серьезно произнес:

— Я догадывался, что вы выдающаяся личность, мисс Теодора, но такого не ожидал даже от вас. Я ваш должник.

Эдриан сморщил лоб:

— Я только что отругал ее, а теперь ты хвалишь?

— Одно другому не мешает, — ответил его брат. — Мы оба правы. Просто ты переживаешь за нее, а я — за тебя.

Я вышла, не отвечая, и отправилась готовить на всех завтрак. О переживаниях я буду думать потом. Пока мне придется побыть кухаркой.

Глава 10 Поворот

Весь день дом на Зеленой Аллее напоминал проходной двор. Дрожащая Люси забилась под диван и отказывалась оттуда выползать.

Сначала пришел лекарь, вызванный Джеймсом. Он осмотрел Эдриана и сделал заключение, что тот легко отделался и его жизни ничего не угрожает. Тем не менее хозяину дома было рекомендовано провести в постели несколько дней.

— Вам очень повезло с местом удара, — заметил он. — Немного ниже и глубже — и вас уже не было бы в живых. И еще больше повезло с тем, что после ранения вы попали в холодную воду — я думаю, она помогла остановить кровотечение, иначе вы вряд ли бы перенесли кровопотерю, которая должна была быть большой. Вы будто в рубашке родились, мистер Брикман.

После ухода лекаря пришел начальник Дозора Харрис в сопровождении следователя Бейли. Они просидели в спальне Эдриана, куда он перебрался с помощью Джеймса, полчаса и вышли, раздраженные. Об этом мне рассказал Джеймс: я предпочла не показываться мужчинам на глаза.

— Харрис не хочет слышать, что кто-то из отделения может быть связан с убийствами. В его картине мира серийные преступления могут совершать лишь виталисты. Никак не его сотрудники. А Бейли его поддерживает, — пояснил нам с Джеймсом Эдриан. — Мои аргументы встречают в штыки.

— А кто, по их мнению, тебя запер? — скептически спросил Джеймс.

Эдриан хмыкнул:

— Никто. Произошел сбой в работе артефакта.

— Один из тех, которые не случаются почти никогда?

— Вероятно, он самый.

— А нож в твою спину тоже воткнулся из-за какого-то сбоя?

— А вот это, по мнению моего начальства, уже дело рук нашего таинственного виталиста. Харрис считает, что я задавал слишком много вопросов в последнее время, и в городе запомнили, кто из Дозора активно участвует в этом расследовании.

— Надо полагать, Харрис предложил тебе немного поумерить пыл?

— Именно.

— Какой удобный предлог, не находишь?

Эдриан пожал плечами.

— Завтра мы прочитаем заметки о нападении на вас во всех газетах? — уточнила я у него.

— Не сомневайтесь, мисс Теодора.

Мы с Джеймсом переглянулись и дружно покачали головой.

Проснувшемуся Генри, который спросил об отце, едва открыв глаза, мы сказали лишь часть правды: поведали о ранении, но умолчали о падении с моста, о том плачевном положении, в котором я нашла Эдриана, и о возможных причинах нападения. Ребенку хватило и того, что он узнал. Несколько раз за этот день он переспрашивал у меня, точно ли с папой все будет в порядке. А мы с миссис Уилсон в глазах мальчика стали героинями: он глядел на нас с восхищением и периодически принимался задавать вопросы на тему «как оно там, на улице ночью».

Матери Эдриана, насколько я поняла, не сказали вообще ничего. Иначе я не могу объяснить, почему она не приехала навестить сына, как сделала бы любая другая женщина в такой ситуации. Вообще я слышала о ней крайне редко и мало, иногда раздумывая, что представляет собой эта загадочная личность.

Несколько дней прошли в тишине и спокойствии. Джеймс уехал к себе. С Эдрианом я почти не общалась. Я решила, по возможности, как можно реже попадаться ему на глаза и как можно меньше разговаривать. Во-первых, была сердита — этот человек так передо мной и не извинился за свои резкие слова, сказанные утром после нападения, а во-вторых, ночное происшествие подсказало, что от хозяина дома мне лучше держаться подальше. Начав понемногу выходить из комнаты и оказываясь рядом со мной и Генри, он не пытался заговорить, но часто молча смотрел на меня, о чем-то размышляя. В какой-то момент я поняла, что игра в молчанку меня очень тяготит, но отступать я не хотела.

Когда спустя несколько дней Эдриан вышел на работу, он выяснил, что стражника по имени Пирс Бишоп в день нападения в отделении не было: он был отправлен по какому-то заданию начальства в соседний город. Пожалуй, его можно было вычеркнуть из списка подозреваемых. Эдриан пытался найти связь оставшихся — Харриса, Бейли и Ливингстона — с театром и человеком, изображающим виталиста, но пока не находил. Все это он поведал за ужином Джеймсу, пришедшему навестить брата и узнать новости.

— Что вообще представляют собой эти люди? — поинтересовался Джеймс.

— Харрис ведет довольно активную общественную жизнь, любит развлечения и гостей. Его жена маг-стихийник, она заметно младше мужа. У них два сына, оба маги, оба женаты и живут отдельно от родителей. Старший сын работает в банке, младший — мелкий чиновник. Чем занимаются их жены, я не знаю. В кабинете Харриса висят портреты внуков: один из них возраста Генри, двое чуть постарше. Все внуки — стихийники, они учатся в магической школе.

Эдриан теребил салфетку, раздумывая.

— У Бейли гораздо меньше социальных связей. Жена Бейли была магом и умерла во время войны, их единственный сын когда-то эмигрировал из страны. Бейли не рассказывает о сыне, и я даже не знаю, жив ли он. Насколько я знаю, мой напарник очень одинокий человек. Вообще, несмотря на совместную работу, мы никогда не были особенно дружны.

— А Ливингстон?

— По рассказам, он тоже вдовец, живет в семье взрослой дочери с ее мужем и их детьми. Пожалуй, это все, что я о нем знаю.

— Мда, — сказал Джеймс, — пока мы стоим на месте. Но, как я уже говорил после нападения, возможно, это и к лучшему.

Тем временем подошло к концу лето. Погода испортилась, и в какой-то из дней полил дождь. Он шел сплошной косой стеной с самого утра с редкими просветами, и на улице воды было по щиколотку. Сильный ветер гнал листья и мусор по улицам и стучал ветками в окна. Мы провели с Генри весь день дома, и к вечеру я измаялась от духоты, липшей к коже и давившей на виски.