Мимо пробежал уличный разносчик газет, потрясая свежеотпечатанной кипой и громко крича:

— Новое преступление виталистов! Двое горожан убиты! Убивают простых людей! Читайте на первой полосе в «Городском вестнике»!

Я поймала его за рукав, он глянул на меня и вдруг отшатнулся. Но я держала крепко:

— Дай-ка мне один экземпляр.

Я сунула ему монетку, и он с облегчением ретировался.

Отойдя в сторону, я принялась читать статью на первой странице, которую с утра на скорую руку накропал какой-то писака:

«Сегодня ночью на улице Монтегю были найдены двое мужчин, подло убитых ножом в спину. Их обнаружила работница трактира 'Храбрый медведь», возвращавшаяся с работы. Напуганная женщина узнала в погибших завсегдатаев заведения. С ее слов, накануне вечером они отдыхали в трактире в компании неизвестного ей рыжеволосого зеленоглазого мужчины. Он угощал жертв и заплатил за выпивку. Ушли они вместе около десяти часов вечера. Невозможно не провести связь между щедрым мужчиной с подозрительной наружностью и чудовищным преступлением, как невозможно не связать это убийство со смертью мистера Бэнкса, доблестного сотрудника Дозора, которого видели рядом с человеком с похожей внешностью. Наш источник в Дозоре сообщает, что неизвестного ищут.

Мы узнали, что убитыми были рабочие с ткацкой фабрики. У них не было магии, но были семьи. У Джейкоба Гранта остались двое детей, а у Хьюго Уоллиса — трое.

Кажется, что тысячи жертв, понесенных в Магической войне, окончившейся сто лет назад, были напрасными. Наш гуманный мир пожалел проигравших и не решился окончательно избавиться от скверны, выселив наших врагов за пределы страны. Вместо этого мы позволили магам жизни остаться у нас под боком, набраться сил и атаковать вновь. Неужели нам не хватит мужества, чтобы хотя бы теперь не справиться с этой заразой⁈ Теперь, когда мы пожинаем плоды нашего милосердия?

Предлагаем Городскому совету предпринять, наконец, меры по масштабной проверке населения Станингема и изгнанию всех, вызывающих малейшие подозрения. Затем мы считаем необходимым объединиться с другими городами и выселить виталистов за пределы нашей славной страны'.

Я хмыкнула про себя. Виталисты были представлены как главное мировое зло, а рабочие, проводившие все вечера в трактире, — как порядочные семьянины. Безусловно, убийства не заслуживали ничего, кроме осуждения, а у жертв сегодня ночью дети остались сиротами, и это было ужасно. Но в статье отчетливо чувствовалась провокация, и это не могло мне нравиться.

Заметив несколько враждебных взглядов прохожих, я поняла, что сегодня не стоит идти на рынок. Развернувшись, я отправилась обратно в свой Тихий переулок.

Мистер Купер встретился мне на подходе к дому. Его глаза сияли огнем торжества:

— Ну что, мисс Робертс, вы читали новости сегодня? Как вы думаете, как долго вы с отцом сможете еще прожить в этом городе?

Я обошла соседа и поспешила в дом, не сочтя нужным ответить.

— Бегите-бегите, мисс Робертс, — крикнул он мне вслед. — Тренируйтесь бегать на дальние расстояния!

«И этот человек хотел на мне жениться!» — удрученно подумала я, представляя, какой могла бы сейчас быть моя семейная жизнь.

Отец увидел, что я встревожена, и спросил, в чем дело. Я кратко рассказала новости.

— Милая, — сказал он, — может быть, тебе бросить работу и перестать выходить на улицу?

— Чтобы сидеть и трястись взаперти?

Отец, тяжело ступая, ходил из угла в угол нашей скромной гостиной.

— Или уехать из города? — предложил новый вариант он.

— Ты понимаешь, что они этого и добиваются, все эти паникеры и подстрекатели? Они хотят выжить из Станингема всех, кто хотя бы отдаленно напоминает виталиста. И чем больше людей поддастся на их манипуляции, уехав или вступив в противостояние, тем сильнее станет позиция тех, кому нужен этот конфликт. Уедут одни — станет проще выжить других.

— Сейчас я думаю не о каких-то других! — воскликнул отец. — Я думаю о безопасности своего единственного ребенка! Пусть этот город живет так, как хочет, а мы поедем в другое место. Я понимаю, что тебе не хочется оставлять налаженный быт, дом и свою работу, но твоя жизнь важнее, дочка.

Я молчала, не зная, что ответить. Происходящее казалось необъяснимым. Неужели виталисты спустя столько лет решились на новый конфликт? Даже если не говорить об этической стороне, это было попросту глупо с их стороны: они проиграли войну, когда были во много раз сильнее, чем сейчас. А если не маги жизни, то кто и зачем убивает людей, подставляя виталистов? Кому помешали те, кто живет далеко отсюда? Или мы просто имеем дело с маньяком, который нашел удобное прикрытие?

Что-то не сходилось во всем этом деле. Слишком разные жертвы. Слишком разные причины смерти. Харлоу умер в постели без видимых причин, Бэнкс упал и сломал шею (или ему помогли упасть), третья и четвертая жертвы были заколоты ножом. Недоразумение какое-то, а не серийные убийства!

Хозяин дома на Зеленой Аллее как сотрудник Дозора, очевидно, знал больше, но вряд ли он мог раскрыть мне служебные тайны. А может быть, как многие мужчины считал, что мне с моим женским умом все знать необязательно. Что же делать?

Раздался стук в дверь.

— Кто это к нам пожаловал, дочка? — спросил отец.

— Сейчас узнаю, — я поднялась, чтобы открыть дверь.

— Нет, сиди, лучше я открою сам, — встревоженно ответил отец.

Через пару минут он, весьма удивленный, вернулся в сопровождении Эдриана Брикмана. До этого момента он не видел моего работодателя. Я, опомнившись от первого шока, представила мужчин друг другу.

— Чем обязана чести видеть вас у себя дома, мистер Брикман?

— Я хотел поговорить с вами, мисс Робертс. Вы знаете новости?

— Успела прочитать и даже послушать.

— Многие возмущены и напуганы. Я категорически не рекомендую вам ходить одной по улицам. Вы беззащитная девушка, и вам нечем будет защитить себя, если кто-то проявит агрессию.

— Вы предлагаете мне уволиться?

— Я предлагаю вам переехать к нам. В конце концов, гувернантки часто живут в домах своих воспитанников.

— Но я не могу бросить отца!

— Мистера Робертса я тоже приглашаю погостить в нашем доме.

Я покачала головой: предложение было чересчур щедрым.

— А как же миссис Уилсон? Ведь и ее безопасность сейчас под угрозой.

— Джеймс сегодня уже нанес ей визит. Она согласилась временно переехать к нам. Сейчас мой брат как раз должен провожать миссис Уилсон с вещами на Зеленую Аллею.

— Послушайте, мистер Брикман, — подумав, сказала я, — я искренне благодарна вам за заботу, но у вас просто негде остановиться нам обоим с отцом. Гостевых комнат всего две, и, если Джеймс решит остаться на ночь, как он иногда делает, мне будет крайне неловко.

В разговор вмешался папа.

— Послушай, Теодора, — серьезно сказал он. — Я никуда не поеду, но мне это и не нужно. А ты езжай, если хочешь продолжать работать — одну из дома я тебя теперь не выпущу. Мне кажется, мистер Брикман придумал вариант, который устроит всех. Конечно, я был бы против, если бы тебе предложили стать единственной женщиной, проживающей в доме, но ты будешь не одна.

— Кто же будет помогать тебе здесь? Готовить, убирать, ходить за покупками? — изумилась я.

— Ха! — рассмеялся отец. — Как будто я впервые останусь один. Я еще не настолько беспомощен, чтобы не дойти до рынка или не помыть за собой тарелку. А что касается готовки, то я договорюсь с кухаркой миссис Смит, чтобы готовила и на меня. Работы у нее не много, потому что миссис Смит живет одна и кушает как птичка. Она сама мне говорила, что ее кухарка хотела еще к кому-нибудь наняться в нашем районе.

Я колебалась, не зная, что предпринять. С одной стороны, мистер Брикман и отец были правы. С другой стороны, мне не хотелось оставлять отца одного. Я сидела, сжав руки на коленях и комкая подол, пока Эдриан Брикман, вдруг коснувшись моей руки, не сказал непривычно мягко:

— Мисс Робертс, я понимаю, что вы беспокоитесь за отца. Но поймите: и он беспокоится за вас. Из вас двоих вы в куда большей опасности. Ваш отец сможет приходить к нам тогда, когда захочет. А если вам нужно будет отправиться домой, мы с Джеймсом всегда будем готовы вас проводить. Соберите, пожалуйста, вещи. Я вызову магмобиль и уеду вместе с вами. Давайте поторопимся, чтобы Генри не оставался надолго в одиночестве, пока я у вас, а Джеймс с миссис Уилсон.