Бейли плюнул:

— Потом эти жалкие, легкомысленные, не видавшие ужасов войны людишки успокоились до такой степени, будто ничего и не было! Это меня не устраивало.

— И поэтому вы убили еще троих человек? Предварительно заставив своего внука изображать мага жизни в их компании?

— А это был хороший трюк, да?

Бейли обернулся к Эдриану:

— Что, Брикман, ловко я заставил вас бегать за несуществующим виталистом-убийцей?

— Очень ловко, Бейли, — ответил Эдриан, старавшийся говорить спокойно и лишь редкими тяжелыми взглядами в сторону Генри демонстрирующий волнение. — Мы бросили все силы на то, чтобы поймать поддельного преступника вместо того, чтобы ловить реальных. Но тебя ведь это не волновало? Как и смерть тех, кого ты убивал?

— Цель оправдывала средства, Брикман. К тому же, кто такой Бэнкс? Никчемный пьянчуга-стражник. Мне было его не жаль. Как и тех двух пьяниц, которых я заколол позднее. Город легко может обойтись без тупиц-работяг.

— У тебя не возникло сочувствия даже к Харрису, которого ты убил? — спросил Эдриан. — Ведь это ты его убил? А он не был ни тупицей, ни пьяницей. Это был начальник Дозора. Слуга закона.

— Это был продажный слуга закона, — ухмыльнулся Бейли. — Что ты вообще о нем знаешь?

— Ничего такого, что порочило бы его честь. Ты хочешь меня просветить?

— Я хочу сказать тебе, что Харрис пытался обеспечить себе безбедную старость. Он помогал выйти на свободу всем, чья вина была под сомнением. Разумеется, не бесплатно. Как ты думаешь, зачем он заходил в камеру к Уайту?

Эдриан несколько секунд стоял, осмысливая информацию, потом медленно кивнул.

— А стражник, который сегодня решил закрыть глаза на побег, участвовал в делах Харриса?

— Я же говорю, голова у тебя все-таки на плечах.

— А настоящий Уайт? Повесился сам или ты ему помог?

— Его мне точно было не жаль! Ты же выяснял его биографию, ты знаешь, что он из себя представлял.

— Понятно. Все эти люди были, по твоему мнению, недостаточно хороши. Ладно. А как ты понял, что Маркус — твой внук?

— Я видел его портрет и сразу узнал.

— Неужели нельзя было обойтись без убийства, чтоб устроить жизнь внука?

— Видимо, нельзя, — огрызнулся Бейли.

— И твоя рука не дрогнула, когда ты скидывал меня с моста? Мы много лет работали вместе. Я никогда не совершал ничего противозаконного. Не сделал тебе лично ничего плохого. Работал на благо этого города.

— Ты стал подбираться слишком близко к правде, Брикман. Мне пришлось. Но теперь я сокрушаюсь только о том, что у меня не получилось.

Следователь качнулся к Эдриану, наставив на него указательный палец.

— Тебе ли не понимать, Брикман, как опасны виталисты? Одна из них убила твою жену и искалечила жизнь тебе и твоему сыну. А что сделал ты? — Бейли махнул рукой в мою сторону. — Ты нашел себе новую жену — виталистку! Ты глупец или безумец?

— Среди виталистов встречаются плохие люди. Среди стихийников они тоже встречаются. И среди людей без магии — тоже. Нельзя по одному человеку судить обо всех. Но почему ты решил, что моя невеста — маг жизни? — спросил Эдриан, глядя на Бейли исподлобья.

— Потому что я знаю, что твой сын внезапно выздоровел, Брикман, — следователь выразительно поднял брови. — Потому что твоя невеста куда-то исчезла, следом уехал ты, а потом вы все вместе вернулись, привезя с собой двух виталистов. Нетрудно было догадаться. Так кто тут поменял сторону⁈

— Ты следил за мной?

— Разумеется. И за тобой, и за ней. Твоя невеста вызывала подозрения. И ее отъезд — тоже. Когда ты уехал следом, я нанял людей дежурить на стоянке дилижансов, чтобы не пропустить вашего возвращения. Для меня сделали магоснимок вашей компании вчера, правда, не самый удачный. Но уж графа Босуорта я на нем разглядел. И, разумеется, узнал. Поэтому я понял, что ты решил устроить мне ловушку сегодня, Брикман. Распихал по комнате записывающие кристаллы, да?

Усмехнувшись, Бейли оглядел всех нас, потом с вызовом посмотрел на Эдриана:

— Еще вчера я передал твое фото в «Городской вестник». Завтра весь город увидит тебя вместе с рыжей невестой и одним из самых известных виталистов, оставшихся в стране. Людям будет о чем подумать.

— Значит, ты решил убить меня и всех присутствующих здесь, — на слове «всех» у Эдриана впервые дрогнул голос, — и обвинить меня во все преступлениях? Вместо Харриса?

— Вместе с Харрисом, Брикман.

— И чем ты объяснишь массовое убийство в моем доме?

— Тем, что ты и твои сообщники-виталисты не смогли договориться.

— И перестреляли друг друга и всех домочадцев? Но это же бред, Бейли. Тебе никто не поверит.

Вместо ответа Бейли улыбнулся жуткой улыбкой, оглядывая всех нас. Я бросила взгляд на Генри — он держался из последних сил. Лоб мальчика взмок, и по виску бежала капля пота. Рука Маркуса Тернера, державшая магострел, от напряжения ходила ходуном. Его отец был бледен, у него дрожали губы. Джеймс напряженно следил за каждым движением Бейли. Дед, прямой, как палка, смотрел на преступников так, будто они были крысами: отвращение пробивалось сквозь маску показного спокойствия.

Миссис Уилсон рядом со мной прислонилась спиной к стене, словно ноги ее уже не держали. Я постаралась разжать пальцы, которыми вцепилась в свою юбку. Мои ладони были мокрыми. Я та еще трусиха, честно сказать.

— И ты надеешься, что я тебе это позволю? — спросил Эдриан.

Бейли махнул рукой в сторону своего внука.

— Вряд ли ты сможешь сопротивляться, пока твой сын будет заложником у Маркуса. Ты хочешь, чтобы мальчишка остался жить? Я могу его оставить в живых. Только его. Мы заберем его с собой. А вы останетесь здесь. Вы все. Так здорово, что удалось собрать вас всех вместе.

— На улице должны дежурить стражники, Бейли. Которые провожали тебя от твоего дома. Они не дадут тебе уйти.

— Твои стражники лежат где-то в тумане, напарник. Неужели ты думал, что, отправляясь в твою ловушку, я не замечу слежку?

Во взгляде Бейли сквозило плохо скрываемое торжество. Несомненно, в этот момент он был уверен, что он умнее всех.

— Что-то я заболтался с вами, — Бейли потер лоб рукой. — Я слышал про эти графские штучки, но не думал, что так заговорюсь. Пора заканчивать с этим.

Миссис Уилсон вдруг громко всхлипнула, сползая по стене, а потом опустилась на колени. Вытирая юбкой пол, она подползла к опешившему Маркусу Тернеру и вцепилась в его штанину.

— Заберите меня с собой, пожалуйста, добрый господин. Я простая кухарка, я не имею ко всем этим делам никакого отношения, я ни в чем не виновата. Я обещаю вам ничего никому не говорить. Пожалуйста, прошу вас.

Пожилая женщина заплакала.

— Пожалуйста, — опять с надеждой прошептала она, умоляюще глядя на него. — Позвольте мне пойти с вами. Я буду служить вам до самой смерти! Я буду заботиться о мальчике!

— Убери ее, — неприязненно воскликнул Бейли.

Маркус Тернер стоял в растерянности — вероятно, он никогда не был решительным человеком, и целеустремленности ему придавал лишь дед. Нервно сжимая магострел, он неуверенно наклонился к кухарке, чтобы оторвать свободной рукой от себя.

— Позвольте мне пойти с вамисейчас ! — на последнем слове миссис Уилсон повысила голос, и младший Тернер тряпичной куклой осел на пол.

Оружие выпало из его рук и тут же порывом воздуха, поднятым после взмаха руки Джеймса, было отброшено в сторону окна. Разбив стекло, магострел вылетел на улицу и упал на землю где-то в саду. Миссис Уилсон толкнула Генри за свою спину, ко мне, а сама кинулась к Бейли, но не дошла — мощной волной ее вынесло из гостиной и с силой ударило головой о стену холла. Упав, женщина осталась лежать неподвижно.

Бейли отступил к камину, засунув руку в карман. Вторую руку он держал перед собой, готовый защищаться магией. Перед ним как будто клубился воздух. Я вместе с Генри крошечными шажками продвигалась к дверям.

На лице Бейли отражалась буря эмоций, сменяющих друг друга. Растерянность. Гнев. Страх. Отчаяние. Решимость.