И море, хлынув, поглотило нас».
Божественная комедия (илл. Доре) - dragon.jpg

Песнь двадцать седьмая

Круг восьмой — Восьмой ров (окончание)

1
Уже горел прямым и ровным светом
Умолкший пламень, уходя во тьму,
Отпущенный приветливым поэтом, —
4
Когда другой, возникший вслед ему,*
Невнятным гулом, рвущимся из жала,
Привлек наш взор к верховью своему.
7
Как сицилийский бык, взревев сначала
От возгласов того, — и поделом, —
Чье мастерство его образовало,
10
Ревел от голоса казнимых в нем
И, хоть он был всего лишь медь литая,
Страдающим казался существом,*
13
Так, в пламени пути не обретая,
В его наречье, в нераздельный рык,
Слова преображались, вылетая.
16
Когда же звук их наконец проник
Сквозь острие, придав ему дрожанье,
Которое им сообщал язык,
19
К нам донеслось: «К тебе мое воззванье,
О ты, что, по-ломбардски говоря,*
Сказал: «Иди, я утолил желанье!»
22
Мольбу, быть может, позднюю творя,
Молю, помедли здесь, где мы страдаем:
Смотри, я медлю пред тобой, горя!
25
Когда, простясь с латинским милым краем,
Ты только что достиг слепого дна,
Где я за грех содеянный терзаем,
28
Скажи: в Романье* — мир или война?
От стен Урбино* и до горной сени,
Вскормившей Тибр, лежит моя страна».
31
Я вслушивался, полон размышлений,
Когда вожатый, тронув локоть мне,
Промолвил так: «Ответь латинской тени».
34
Уже ответ мой был готов вполне,
И я сказал, мгновенно речь построя:
«О дух, сокрытый в этой глубине,
37
Твоя Романья* даже в дни покоя
Без войн в сердцах тиранов не жила;
Но явного сейчас не видно боя.
40
Равенна — все такая, как была:
Орел Поленты в ней обосновался,
До самой Червьи распластав крыла.*
43
Оплот, который долго защищался
И где французов алый холм полег,*
В зеленых лапах ныне оказался.*
46
Барбос Верруккьо* и его щенок,
С Монтаньей* обошедшиеся скверно,
Сверлят зубами тот же все кусок.
49
В твердынях над Ламоне и Сантерпо
Владычит львенок белого герба,
Друзей меняя дважды в год примерно;*
52
А та, где льется Савьо, той судьба
Между горой и долом находиться,
Живя меж волей и ярмом раба.*
55
Но кто же ты, прошу тебя открыться;
Ведь я тебе охотно отвечал, —
Пусть в мире память о тебе продлится!»
58
Сперва огонь немного помычал
По-своему, потом, качнув не сразу
Колючую вершину, прозвучал:
61
«Когда б я знал, что моему рассказу
Внимает тот, кто вновь увидит свет,
То мой огонь не дрогнул бы ни разу.
64
Но так как в мир от нас возврата нет
И я такого не слыхал примера,
Я, не страшась позора, дам ответ.
67
Я меч сменил на пояс кордильера*
И верил, что приемлю благодать;
И так моя исполнилась бы вера,
70
Когда бы в грех не ввел меня опять
Верховный пастырь* (злой ему судьбины!);
Как это было, — я хочу сказать.
73
Пока я нес, в минувшие годины,
Дар материнский мяса и костей,
Обычай мой был лисий, а не львиный.