И желать мести.

– Ты уверена, что они нас не тронут, уйдут? – шепнула.

– Нет, не уверена, - Вера прикрыла глаза.

Я тоже теперь сомневаюсь.

Если до этого мне казалось, что Хаз…хоть что-то ко мне чувствует, то сейчас вижу – ничего, нет у монстра сердца, это в сказках только лягушки становятся царевнами, а чудовища принцами.

И никого не тронул он до сих пор лишь потому, что Вера спасала его брата.

Лев выжил.

И мы Хазу больше не нужны.

Я ведь смотрела новости. И знаю прекрасно, кто сейчас в нашем доме находится, этот мужчина за собой столько крови оставил.

Зачем ему нас щадить?

– Мы совсем ничего не можем сделать? – шепнула обреченно.

И в этот момент за спиной скрипнуло кресло.

– Черт, вырубился, - Вадим резко поднялся на ноги. Потер переносицу, подхватил со столика чашку и залпом допил кофе. Поделился впечатлениями. – Н-да, бывало и получше. Дамы, кому растворимый кофе, заправленный холодной водой? Я до кухни.

Широким шагом он двинулся к выходу из спальни.

Мы с Верой сначала уставились ему в спину. А потом так же, не сговариваясь, перевели глаза на пистолет, что остался мирно лежать на столе.

Шаги Вадима стихли.

Какая-то доля секунды – и я решилась.

Рывком поднялась и метнулась к столику.

Схватила пистолет.

Это шанс.

Последний.

Сейчас или никогда.

Быть сильной.

Или я выстрелю в Хаза.

Или он перестреляет здесь всех.

– Надь.

Вера остановила, когда я почти до двери добралась. Покосилась на Льва, но тот не проснулся. Сестра покачала головой, словно отговаривая.

Но пути назад уже нет.

– Ты уверена? – спросила устало, прикрывая глаза. – Он же тебя... Не надо, Надь. Я... Ладно, давай сюда, - решительно двинулась ко мне, руку протянула. – Я смогу, точно. А если ты, то он тебя тронет, понимаешь? Я его брата спасла, может, пощадит, если не получится. Но лучше я, хорошо?

– Нет.

Решительно произнесла, хотя вся из сомнений состою.

Но Вера – врач, она людей спасает, их жизни.

Отбирать эти жизни она не умеет.

Я тоже, но я научусь.

В эту секунду я так сильно Хаза ненавижу, что на всё смогу решиться. Он воспользовался мной. Получил своё и бросил в ванной. Жестокий преступник, никто его не волнует.

Издалека раздался шум, кажется, кто-то возвращался.

Спорить не было времени.

Я выскользнула в коридор, бросилась к своей спальне.

Прислонилась спиной к двери, словно мой вес сможет остановить кого-то из мужчин.

Сердце гулко трепыхается за ребрами. Громко, на весь дом подает сигналы. Кто угодно услышит. Я кусаю губу, прижимаю ладошку к груди. Мысленно умоляю организм успокоиться, всё хорошо будет.

Пистолет в руке странно смотрится.

Ощущается чужим.

Едва теплый металл, после хватки Вадима.

Тяжелый, руки обрывает.

Спусковой крючок кажется маяком. Манит, приказывает нажать на него.

Раздались громкие шаги, и я юркнула в постель. Забралась, накрываясь одеялом с головой, оружие спрятала под подушку.

Это не Хаз, наверное.

Он всю ночь ко мне не заходил, не интересовался больше.

Вон, курить пошел, а не меня проведать.

Он ведь своё получил, пусть и не до конца. Меня на колени поставил, до сих пор его вкус горит на языке. Каждое движение в памяти высечено, никогда не избавиться.

Навсегда запомню.

Как бандиты в наш дом ворвались, гостей связали. Ходили здесь, как хозяева, свои правила устанавливали. Стреляли и угрожали. Нас с сестрами перепугали.

Но то, что Нил со мной сделал, это только между нами.

Мрачное.

Порочное.

Услышала приглушенный голос Веры, устыдилась тому, как трусливо сбежала. У меня ведь оружие! А если Вадим раньше вернётся? А если они уже пришли разбираться со всеми?

А я здесь лежу.

Глупо думаю о том, как Хазу мстить буду.

Не за всех нас, за меня саму.

Я зажмурилась, когда кто-то открыл дверь. Прислушалась к шагам, дёрнулась, когда холодная рука легла на мою щеку.

– Не спишь, куколка, - Хаз выдохнул, не спрашивал.

Его обращение резануло.

А прикосновения, наоборот, принесли какое-то умиротворения.

Мне кажется, что я горю. Температура повысилась, лихорадит.

А его пальцы, ледяные после улицы, так хорошо успокаивали. Сняли жар, мурашки сбежали вниз по рукам.

– Поднимайся, - приказал, потянул меня за руку вверх. – У меня нет времени с тобой разбираться. Время на исходе.

– Вы уезжаете? – спросила с надеждой, рассматривая мужчину.

Уставший, под глазами едва заметные синяки от бессонной ночи. От мужчины пахнет кофе и сигаретами. На его одежде тающие снежинки.

Он прямо так выходил?

На холод?

Я тряхнула головой, прогоняя непонятную жалость.

Меня Хаз не жалел.

– Не сейчас, - отрезал, а потом потянул рукой назад. Через голову стянул водолазку, отбрасывая в сторону. – Сейчас я собираюсь с тобой продолжить.

Я вжалась в спинку кровати, ладонь запустила под подушку.

Обхватила ствол, а внутри всё скрутилось.

Он или я, так правильно.

Но вместо того, чтобы сразу достать оружие, взгляд приклеился к телу Хаза.

Он красивый, мерзавец.

Тело будто из гранита высечено, каждую мышцу очертить можно. Под кожей словно канаты натянуты, обвивают руки. Темная дорожка волос спускается вниз, исчезает за ремнем.

А там я знаю, как там всё выглядит.

Как во рту ощущается.

Но Нила раздетого выше пояса – впервые вижу.

Рассматриваю, хотя не должна.

Знаю, как много силы в его накачанных руках. Насколько его мускулы твердые, ощущаются камнем под моими ладошками. Как колется его борода, как длинные пальцы сжимают моё тело...

Я будто всё об этом мужчине знаю, хотя мы только встретились.

И о безжалостности его тоже в курсе.

Поэтому резко дергаю пистолет, обхватывая двумя руками.

Дуло на Хаза навожу.

– П*здец, - выдыхает, останавливаясь у края кровати. Коленом упирается в матрас. – Ты сейчас его убираешь нах*й, Надь. А я забываю про то, что ты вообще его взяла.

– Нет, - сглотнула, крепче сжимая ствол. – Нет, вы сейчас уйдёте. Заберете брата, сядете в нашу машину и уедете. Все живы останутся.

– Я же за такие игры всех здесь порешаю. Шаришь?

Его взгляд потемнел, сплошная черная темнота.

Злая, лютая.

На меня направленная.

Всё внутри напрягается, в мозгах горит одно желание – пойти на уступки. Поддаться мужчине, прогнуться под него. Забыть обо всём, не спорить больше.

Но я так не могу.

Нельзя.

– Ты и так никого не оставишь в живых. Ты даже не думал об этом, да? Хотел мной воспользоваться, а потом...

– Воспользоваться? Ты сама согласилась ноги раздвинуть, куколка.

Его слова так больно бьют, по лицу пощечинами.

Будто не он сделку предложил, а я сама захотела.

Так мерзко стало.

От Хаза, от себя самой.

Потому что в какой-то момент...

Мне ведь понравилось с ним. Его касания, поцелуи настойчивые. Будто Нил до самой души доставал. Туманил мой разум, заставляя забыть о том, что он монстр.

Разве монстр может целовать так, что всё тело струной вытягивается?

– Не смей! – вскрикнула, когда мужчина потянулся к пряжке. – Ничего не будет. Я выстрелю.

– Валяй. Один раз я тебе предлагал, а ты не смогла.

Тогда я не понимала, какой Хаз на самом деле.

Верила, что всё обойдётся.

Теперь – другого выхода не осталось.

– Я не шучу! Я... Я смогу! Я смогу, понял? За всё, что ты сделал.

– Вперед, Надь. До трех считаю. Либо стреляешь, либо выгребаешь. Последний шанс отдать пистолет. Тогда, так уж быть, я сделаю вид, что ничего не случилось. Раз.

Я задержала дыхание.

Вдавила ладони в оружие, ощущая кожей каждую неровность поверхности.

– Два.

Он ремень из шлевок вытянул, сложил в два раза. По ладони своей хлопнул, словно намекая, что со мной сделает.