Вещи собрала, с подругами попрощалась. Не говорила им, куда еду, лишь то, что буду занята. Самый сложный разговор оставила напоследок. Но оттягивать больше нельзя.

Вот и рассказала всё.

А в ответ получила родительские причитания.

– А ты куда смотрела, - мама обернулась на Веру, насупилась. – Должна была сразу сказать, что Надя решила уйти из университета.

– Мам, а при чем тут Вера? – перебила. – Я не маленькая, я могу сама решать, что делать с жизнью. Я не хочу больше там учиться.

– Конечно! – всплеснула руками, прижала ладонь к сердцу. – Влюбилась в какого-то иностранца, теперь решила свою жизнь пустить под откос. Сереж, скажи ты что-то!

Папа вздохнул, отложив газету в сторону. Медленно стянул очки для чтения, положил их на столик. Окинул всех долгим взглядом, в комнате повисла тишина. А после папа посмотрел на меня.

Так, что мне сразу захотелось во всем признаться.

Или побежать обратно в университет, заново поступать.

Но я впилась ногтями в ладонь, заставила себя выдохнуть.

Может, я ошибку совершила.

Может, с Нилом это блажь, слепая первая влюбленность. И через месяц всё закончится, и мы разойдёмся. Миллион таких «может» в голове. Я всех их знаю, прокрутила не раз.

Но выбор свой сделала.

Раз за разом его делаю.

Потому что рядом с Хазом я чувствую себя пьяной, счастливой. Будто весь мир крошечной, и он нам двоим принадлежит. Ничего не страшно, ничего не настолько важно.

Я хочу попробовать с этим мужчиной жизнь построить.

Чувствовать его дыхание на теле, поцелуи крепкие как алкоголь.

Прикосновение горячие, словно огонь моё тело ласкает.

– Пап, - начала первой. – Я не вернусь в университет. Не останусь здесь. Я поеду к нему. Я всё решила.

– Решила она, - отец неодобрительно головой покачал. – К кому ты поедешь? К арабу какому-то, который тебя в рабство продаст? Ты всегда умненькой и ответственной была, Надюш, но это дуристика сплошная.

– Он не араб, он… Наш. Просто живет заграницей. Много путешествует. Я ведь не пропаду, буду вам писать. И курсы пройду, без профессии не останусь. Если что-то случится, то сразу вам позвоню. Я лишь хочу, чтобы вы не волновались из-за меня. Я хотела бы, чтобы вы одобрили эту поездку. Но я всё равно поеду.

– Почему он сам не прилетел? Могла с нами познакомить. Некрасиво, взрослому мужику от родителей прятаться.

Вы уже знакомы – эту мысль придержала.

Не стоит папе знать, что я с преступником убегаю.

Тем самым, с которым они бодались за меня.

Который пистолет на папу наставлял.

Представила их новое знакомство, задрожала от последствий.

Сглотнула вязкую слюну, часто задышала.

Нельзя их друг к другу подпускать, они ведь не смогут нормально поговорить.

– Так, Надя, - папа поднялся на ноги, решительным голосом. – Заканчивай со своим подростковым бунтом.

– Это не бунт! – тоже вскочила, сделала несколько шагов навстречу. – Пап, я знаю, что с ним мне будет хорошо.

– Имя этого «хорошо» я могу узнать?

– Н…

– Никита, - вместо меня ответила Вера. Покосилась на неё. – Что? Не стоит делать из этого тайну. Никита. Спасатель. И... Надю действительно любит. Это точно, видно невооруженным взглядом. А приехать не смог потому, что он…

– Гражданство поменял, - нашлась я. – Давно за границей живёт, а теперь виза нужна. Не смог всё быстро оформить. Да.

Ложь оставляла привкус горечи во рту.

Но я не могла всё родителям рассказать.

Нельзя их волновать, они же никогда не успокоятся, если про Хаза узнают.

Когда-то всё им объясню. Когда ситуация уляжется, имя Нила перестанут в каждом выпуске новостей полоскать. Родители увидят, что я счастлива, и тогда поймут мой выбор.

Обязательно.

– Сговорились, - мама ахнула. – Ладно она, ещё маленькая. Но ты-то, Вер, куда смотрела? Разве это нормально, что она неделю с ним побыла, а теперь переезжает? Ты же старшая, должна была объяснить. Вера, ты меня слушаешь?

А сестра не слушала.

Побледнела разом, глаза как блюдца стали.

Будто призрака увидала.

– Господи, - Вера прошептала, прикрыт рот ладошкой.

Проследила за её взглядом, моргнула несколько раз.

По телевизору новости крутили, видео задержания.

На котором Лев и Вадим, а рядом с ними полицейские.

Потянулась дрожащей рукой к пульту, включила звук.

С замиранием сердца стала слушать, куда они вляпались.

– Браться Хазовы, разыскиваемые по подозрению в нападении на колонию, - дикторша монотонным голосом зачитывает текст, а у меня голова начинает кружиться. Слышу всё как сквозь толщу воду. – Сегодня были арестованы.

– Ох, как хорошо! – мама воскликнула, всё внимание переключилось на телевизор. – Столько поймать не могли!

– Надеюсь и того тоже нашли, - отец поморщился. – Давно уже нужно было Хазовых в наручники заковать. Ничего наша полиция не может нормально сделать.

– Зато он больше не вернется. А как Надюшу хотел с собой забрать…

Родители переговаривались между собой, радовались. Это ведь хорошо – преступников нужно ловить, наказывать. Это работа полиции, закон всегда должен работать.

Но сейчас я ни капли радости не почувствовала.

Потому что конкретно эти преступники…

Нет, их не могли арестовать.

Посмотрела на Веру – на ней лица нет.

Сама едва на ногах устояла.

Сделала шаг к выходу, ещё один. Пробормотала что-то про чай, бросилась на кухню. Дрожащими ладонями ухватилась за кухонный столик, зажмурилась.

На душе так погано, что выть хочется.

Не могу поверить, что всё закончилось.

Боже, что там за дела у него такие были, что их поймали?

Зачем поехал сюда?

Винить себя хочется, что ради меня Нил приехал. Решил поддержать меня, помочь. Может, я недостаточно четко дала понять, что обязательно вернусь к нему. Ведь никаких сомнений в моей душе давно не осталось.

С того момента, как всё Хазу на пляже высказала – я знала, никуда не денусь.

Даже раньше.

Когда мы впервые взглядами встретились, а вокруг снег падал.

Но я понимаю, что мужчина никогда бы не стал рисковать просто так. Нет, там ещё причина была, из-за которой он приехал. Не зря ведь круглосуточно пропадал. Хотел что-то провернуть…

А оказался под стражей.

– Надь, - Вера за мной пошла, сжала моё плечо. – Ты как?

– Не знаю, - честно ответила. – Его ведь не показали, да? Не говорили про то, что Нила задержали. Уже бы трубили по всем каналам…

– Ты ведь понимаешь, Надь, что это ещё хуже? Хаз своих братьев не оставит, поедет забирать. Либо новый побег организуют, либо его тоже поймают. Либо…

– Либо?

Сестра мысль не закончила, но я и так поняла.

При задержании никто нежничать не будет. Они уже в Нила стреляли, снова могут. И в этот раз – откроют огонь на поражение. Мертвый Хаз для всех лучше, чем живой в бегах.

Для всех, кроме меня.

Хлопнули ящички, что-то зашуршало. Вера летала по кухне, а я двинуться не могла. Казалось моё сердце вот-вот разорвётся от эмоций, внутри черная дыра образовалась. Засосала в себя всю надежду, веру в лучшее.

Разом холодно стало.

Пусто.

Достала из кармана джинсов телефон, но позвонить мужчине не решилась.

Нил сам мне писал, всегда с разных номеров. Менял их постоянно, жонглировал, как шариками. У меня был только один номер, на крайний случай. Хаз предупредил, чтобы я не использовала его попусту.

Один номер – один звонок – один разговор.

А если он прячется, а я звонком разрушу всё?

Отвлеку.

Нет, нельзя самой ему писать.

Если бы Хазов мог, то сообщил бы мне всё.

Молчит, значит так нужно.

– Держи, - сестра протянула мне стакан с водой, в нос ударил запах трав. – Немного успокоительного не помешает. Ты главное не нервничай зря. Скоро будет понятно, где твой Хаз потерялся.

– А ты как? – спросила, делая большой глоток воды. – Ты, Вер, в порядке?