Там, паста, кажется...

А я помню, как готовила ее. И Хаз не стал есть, торопился уйти.

Сейчас нам никто не помешает.

Сглотнула слюну, когда столик подъехал к дивану. Нил подвинул мои ноги, набросил на них плед и уселся рядом.

– Голодная? – усмехнулся на мой вид. – Так внимательно следишь.

– Это карбонара?

– Она.

Улыбнулась. Придвинулась и прижалась к нему, получила вилку. Покосилась на два бокала с вином.

Все же пока не буду. Ведь секс у нас теперь без защиты.

В камине уютно трещат дрова, за окном темень. Мы ужинаем, его ладонь лежит на моем бедре, дарит тепло.

– Все хорошо? – спросил Нил и отбросил в сторону салфетку. Откинулся на диване. – Что там Вера?

– Боится, что родители скоро поднимут панику, - вспомнила и помрачнела. – Меня не выпускали к тебе, а я… - начала и прикусила язык.

Что я несу. Рядом взрослый мужчина, и я должна быть женщиной, а не папиной девочкой. Нила до сих пор ищут – вот это проблемы.

А мне можно и промолчать.

– В розыск подадут? – он хмыкнул. Полулежит на диване и лениво гладит мою ногу. – Надо было мне зайти с тобой. Как и обещал. Но Льва и Вадима взяли. Конструктивно разговаривать с твоими родителями я бы не смог.

– Мы с Верой сами их убедили, - отмахнулась.

Ни черта не убедили никого. Если бы я скандал не закатила – до сих пор сидела бы дома. Папа просто опешил, не ожидал от меня такого – и с дороги ушел.

Зато сейчас родители успокоилась, подумали. Поняли, что мы с Верой темним...

– Собирайся, - вдруг сказал Нил и резко поднялся с дивана.

– Что? Куда?

– Темно, - кивнул он в окно. С подлокотника подхватил футболку. – Можем прокатиться до тебя. И все выясним. Чтобы к этому вопросу больше не возвращаться.

– Ты с ума сошел, - пробормотала. Подтянула плед к голой груди.

Во все глаза смотрю на Хаза – он не шутит, он, правда, собрался ехать на знакомство с родителями.

Безумие.

– Нил...

– Что, куколка? – он приблизился и наклонился ко мне. В упор уставился глаза в глаза этим своим черным немигающим взглядом, и я невольно слегка отодвинулась. За шею он притянул обратно. В губы спросил. – Ты моя?

– Да...

– Тогда собирайся, - он выпрямился.

Растерянно сползла с дивана. Завернулась в плед и прошлепала босыми пятками в сторону спальни.

Там торопливо натянула белье, влезла в джинсы и толстовку. Собрала спутанные волосы в шишку на макушке и вышла к нему.

Он уже в холле, рассовывает вещи по карманам. Заметил меня и кивнул.

– На улицу жду, пока машину прогрею.

– И покуришь, - добавила, зная его.

Хаз усмехнулся и шагнул за дверь.

Меня колотит. Как он может оставаться спокойным, таким уверенным.

Те три его женщины...

Он с их родителями общался? Потому что единственная его встреча с папой закончилась бы очень плохо, если бы Хаз сам не отступил, не оставил меня дома в то утро, пообещав, что ещё вернётся за мной.

Что будет…

В рукава куртки не смогла попасть с первого раза. Так же долго пыталась застегнуть ботинки.

Вышла в вечер, непривычно теплый.

Весна, и скоро все зацветет. А мы до сих пор вместе, не кончилось это в ту ночь, и сейчас я тоже все сделаю, чтобы нас не могли разлучить.

Заметила его темную фигуру у машины, яркий огонек сигареты. Струйки дыма, что тянутся в воздух.

Такая мирная картинка.

– Готова?

– Да, - почти запрыгнула в машину. Чтобы только не передумать, не рвануть обратно в дом и не забиться там в дальний угол постели.

Может, Нил прав. Рано или поздно нам придется разобраться с этим, так почему не сегодня?

Он сел рядом.

По дороге бубнило радио, слепили встречные огни фар. Он время от времени подносил к губам мои пальцы и целовал, этими касаниями снова запуская по телу тепло.

Все будет хорошо – как мантру твержу. Нас не остановят, мы без приключений доедем, встретимся с моими родителями. А они скажут:

Благословляем вас, дети, в добрый путь.

Нервно хихикнула.

Никто так не скажет.

Боже, как голова кружится.

Когда мы свернули в наш поселок и ехали вдоль домов – я уже на грани обморока была.

– Только бы все обошлось, - бормотнула под нос, когда Нил остановил машину за поворотом, не доезжая до нашего дома.

– Торт и цветы забыли, - мрачно пошутил он, выгружаясь на улицу. – А то ведь сейчас будем пить чай.

– Хватит, - попросила. Нагнала его и схватила за руку.

Фух, назад пути нет.

Вместе зашагали к дому.

В сумочке есть связка ключей от родительского коттеджа. Но доставать ее не решилась.

Остановились перед дверью, и я робко нажала на звонок.

Дзынь – прозвучало по ту сторону трель.

Задержала дыхание. Машинально отпустила ладонь Хаза, потом снова схватила.

Мы вместе – и пусть родители сразу это увидят, все равно подготовить к такому их не получится.

– Надя, успокойся, - попросил Нил негромко. – Зайдем – и сразу дуй в комнату. С твоим отцом я наедине поговорю.

Нет...

Я не сумасшедшая оставлять наедине моих мужчин. Они оба – самые дорогие для меня, и папа, и Нил. И я не переживу, если "разговор" кончится плохо.

Нервно переступила с ноги на ногу.

А потом послышалось щелканье замков, и мне показалось, небо сейчас обрушится, или земля под нами обвалится – такое это напряжение.

Дверь распахнулась.

Я тихо охнула от удивления.

На пороге не мама, не папа.

Дядя Коля. Наш сосед. И первый гость в ту ночь, когда мы с сестрами приехали на юбилей родителей. Он тогда с женой и дочерью пришел, а Люба...

Она впустила соседей, несмотря на приказы Хаза выпроводить их.

В тот вечер я представила Нила своим женихом. И это было почти пророчеством.

– Надька, заходи, - обрадовался мне дядя Коля. – А мы тут у вас… - он замолк, когда Хаз, грубо оттолкнул его с прохода и перешагнул порог.

На крыльце было темно, и в тени находилось лицо Нила. А здесь, в холле, свет ослепляет, по глазам бьет.

И на лице дяди Коли, словно на огромном проекторе, я вижу сменяющие друг друга эмоции.

Изумление. Удивление. Недоверие.

Лютый ужас.

– Твою ж дивизию! – ругнулся он, глядя на Нила и попятился, не сводя с него глаз. – Серёга, звони в полицию! – это все, что он крикнуть успел.

А после кулем рухнул на пол от удара в челюсть.

– Жить будет, - успокоил Нил, когда я охнула в ладошку. – Пусть отдохнет немного.

На крик дяди Коли из гостиной высунулся папа. И я тут же бросилась к нему.

– Пап, ты только не переживай, - подлетела, готовая изо всех сил на месте его удерживать, лишь бы он не потянулся к телефону.

Но папа и не собирался, он остолбенел. Глаза почернели, точь-в-точь, как у Хаза. И лицо исказилось, словно от судороги.

– Никто стрелять не будет, здесь все свои, - залепетала, вцепившись в рукав его свитера. – Папа, это Нил, он...

– Надя, я сам, - Хаз уверенно шагнул ближе. Он держит руки в карманах брюк и по-прежнему кажется спокойным. Его голос негромкий, и угрозы, напряжения какого-то в нем нет. – Добрый вечер, Сергей.

Папа не ответил.

Я суетливо топчусь между ними и не знаю, что мне надо сейчас сделать.

– Ты хотел меня видеть, - продолжил Хаз. – Я пришел.

Пришел...

Папа молчит. Он челюсть сжимает, неотрывно смотрит на Хаза. Он в уме решает эту сложную задачку, почему в нашем доме опять появился этот бандит, почему со мной и какая нам всем грозит опасность.

– Конкретно тебя, Хазов, - сказал он, наконец, - я век бы не видел. В новостях говорили, что вас всех переловили. Всю семейку.

– В новостях наврали. Не стоит верить всему, что говорят по телевизору, Сергей.

– О том, что тебе пожизненное светит, если при задержании не расстреляют – тоже врут?

– Папа… - шепнула.

Зачем он так. Нельзя провоцировать. Это же Нил, он неуправляемый, а я привела его в наш дом. Доверилась ему. Но если что-то случится – вся ответственность ляжет на меня.