Тц. Мой личный целитель, который и должен был спасти — его сначала подкупили, а затем избавились, тем самым усиливая план.

«Какие же бывают жалкие люди», — вздыхаю.

А ещё эти атрибуты ритуала отлично помогали привлекать демонов, вот доппель и прошёл — ему буквально проложили дорогу всем чем только можно!

«Ладно. Последнее», — вздыхаю, поднимаясь на ноги.

Взмахом подзываю голубку, та садится на плечо, и я иду к дому, пряча кровавые вещи в кармане. Служанка очень удобно в этот момент выходила на улицу.

— Августина… иди за мной, — говорю устало.

— Хорошо, господин, — чуть напрягается она, видя и моё напряжение.

— У нас есть крупа?

— Да, господин.

— Принеси. Немного, можешь в ладони.

Она кивает и уходит. Я же опираюсь спиной о стену, и через минуту снова вижу женщину.

— Принесла, господин, — раскрывает она ладонь, — Что с ней сделать?

— Покорми голубку, — и я снимаю птицу с плеча и аккуратно усаживаю на вешалку у входа.

Августина, непонимающе посмотрев сначала на меня, затем на птицу, неуверенно к ней подходит.

Я вижу смятение в её глазах. Вижу, как она не понимает, что я хочу этим добиться, но прекрасно чувствует, что сейчас происходит. И ровно как и в прошлый раз… я вижу, что её лицо меняется на печальное и уставшее. Э

то лицо… эти эмоции… слова Эдмунда… всё складывалось в едину картину в моей голове.

И когда женщина поднесла руку с крупой к голубю…

— Августина, ты можешь покляться прямо сейчас, что не являешься предательницей?

Женщина останавливается. Вздох.

И уставший голос:

— Я служу этому дому уже пятнадцать лет, господин Леонард. Мне уже три раза предлагали другое место, два раза предлагали вас предать за огромную сумму. Каждый раз я отказывалась и оставалась здесь. И даже когда мы начали сокращать помощниц, когда всё свалилось на меня, и даже когда урезали жалование… я осталась, — он поднимает на меня глаза, — Пусть я и служанка, но мне не чужда честь, господин Леонард. В этом доме я уже до конца… каким бы он ни был.

И в этот момент…

Голубка клюнула еду с её рук. Один раз. Затем второй. Ангельская птичка с удовольствием наслаждалась обычной земной едой из рук обычной женщины.

— Ясно… — я выдыхаю, ощущая, как с хвоста падает груз, — Я тебе верю. Я больше тебя не подозреваю. И теперь я буду тебе доверять. Спасибо.

— Я… я понимаю, господин. Иначе никак, — и Августина тоже заметно выдыхает, и её губ едва-едва касается расслабленная улыбка.

Небесная птица не стала бы есть из рук лжеца — я этот фокус увидел ещё давным-давно.

Августина — хорошая женщина и достойный человек. И теперь точно не предатель.

Наверное, и вовсе мой первый настоящий союзник после кошкодеда.

«Ну, вот и выяснили… вот и слава Богу… вот и хорошо…», — я улыбаюсь, смотря как активно голубь уплетает еду, и с каким интересом за ним наблюдает уставшая, но теперь так же выдохнувшая от облегчения Августина.

Продолжалась эта небольшая идиллия недолго.

*Бр-р-р*, — у меня заурчал животик.

Ну как «заурчал»… это был звук умирающего кашалота, иначе я эту громкость объяснить не могу.

Августина повернулась. Стыдно не было.

— Господин… — начала она.

— У нас есть… сосиски? — пробубнил я, начиная хлопать глазами.

— Могу купить. Знаю где хорошие и недорогие.

— С-сосиски? И… и даже молочко купишь?.., — хотелось плакать.

— И молочко куплю, — кивает она.

— Я буду очень счастлив…

— Скоро вернусь, господин, — уже не скрывая улыбается Августина.

Она ушла куда-то в дом, а затем, держа в руках монеты, пришла переодевать обувь и готовиться к походу за едой.

Ну, вот так.

Теперь, наверное, можно будет и пожить.

Теперь, наверное, когда первостепенная и самая грозная опасность не подтвердилась… начинаются основные приключения.

— Ой, погоди! -остановил я её уже в дверях, — Пока ты здесь, скажи-ка, когда мне поплохело?

— Два месяца назад.

— Когда целитель появился?

— Три.

— Хорошо. Последний вопрос — кто-то в этом доме ещё бывал, кроме нас?

— М-м-м… — вспоминала она, — Да, ваши родственники из другой ветви — пожелать удачи и помолиться за здоровье. Я их встречала. А что?

— Ясно… — хмыкаю, — Понятно.

Вряд ли бы целитель сам закопал свои же монеты в своей же крови, ровно, как и согласился бы себя зачаровать. Нет. Если письмо можно было подкинуть через прутья, то вот повешенную куклу надо было именно закопать. То есть — находиться внутри.

И единственный, кто это мог сделать…

«Другая ветвь Эшкрофтов», — вздыхаю, — «Вот и приплыли. Нас гасят родственники».

Вот так вот, друзья. Теперь, кажется, картина складывается.

Но остаётся ещё один важный вопрос… а для чего, собственно? К чему такая срочность, если мы и так гарантированно вымирали?

Для чего такой риск?

Что-ж с тобой не так, Леонард Эшкрофт-Ландау?..

Глава 7

Последнее, что следует сделать перед окончанием дня — разобраться с защитой. А то ведь страх от демона — штука не вечная, а труп всё ещё в амбаре и, честно сказать, без понятия куда его девать. Так что, возможно… повисит ещё денёк.

А потому обязательно нужна защита!

Я вышел из дома. Не успел дойти до защитных печатей, как ко мне уже бежал крайне помятый и взъерошенный кошак.

— Откуда у детей такая хватка⁈ Какие нястырные! Какие пристявучие! Никакого уважения!

— Ой, а что такооое? Неприятно, да? — ехидно улыбался я.

— Я и не должен был всё это терпеть!

— Но ничего, придётся. Потерпишь, — сказал я, присаживаясь перед письменами барьера.

— Выяснил что? Я видел, что со свечой что-то происходило, что это был за ритуал? Впервые вижу.

Я всё рассказал. И про ритуал, и про находки, и про то, что священную голубку лучше не жрать, как бы ни хотелось. И даже шею лучше ей не перекусывать.

— Другая ветвь Экшрофтов⁈ Но какой в этом смысл, мы вымирали и без них! — возмутился кошак, начиная пушиться, — Всё указывает на них, ты прав. Но… кякой смысл?..

— Ты мне ответь.

— Нет ответа. Я не вижу причин рисковать репутацией братоубийцы. Только если… — кот насупился, — Они не знали куда больше, и хотели гарантировать смерть нашей ветви.

Я на него глянул. Не буду делать поспешных выводов, но дед подметил и предположил верную вещь.

А что, если они не ускоряли наше вымирание, а пытались его гарантировать? Что если они знают больше о моём шансе выжить. Или моей значимости? И понимая, что я могу ни черта и не вымереть, решили ну уж точно в этом убедиться?

Тем не менее, это лишь теория, и ответа «да что за цирк тут происходит» — всё ещё нет.

Но… теперь ответы, очевидно, нужно искать у наших более могущественных и успешных родственников.

— Нужно позвать барьерщика, — сказал кот, оглядываясь на территорию, — Нужно заначку будет достать, и хорошего позвать, — вздыхает, — Это…

— Я сам справлюсь.

— Ньха?

Смотря на наш, я внимательно изучал, как нынче делают барьеры. И это… оказалось вполне легко.

— И как ты это собрался сделать⁈

— Весь барьер — сочетание молитвы на Ангельском Наречии и специальных схем, которые дают ей работать. И уж не знаю, как вы, бестолочи, нашли нужное сочетание, но оно и правда работает, — хмурюсь.

— Как ты хочешь это переписать, не владея инструкциями⁈

— А зачем они мне? — вскидываю брови и хмыкаю, — Я же и так владею Наречием, ха-ха! Я же не вы, — иду на улицу, — Я ведь понимаю, ЧТО пишу и КАКИЕ смыслы вкладываю в ритуалы. Для вас это технологии древних, для меня — выученный язык. А на барьере довольно простенькая, пусть и длинная молитва. Спокойно допишу сам.

Кот широкими глазами внимательно на меня смотрел. Затем глянул на сам барьер, а после задрал лапку, развернул подушечками к себе и… что, начал считать на своим маленьких пальчиках⁈

— Одна установка стоит… потом поддержание… и если делать быстро… — бормотал он, после чего притих и задрал голову, — Дя ты же можешь прилично заработать на этом!