Чёрт! Срань!

Но… но…

Я правда мечтаю наконец об ОБЫЧНОЙ выходной жизни. Просто лениться, просто лежать и быть толстым котом! Важным таким, который еду ворует и примусы починяет.

А чтобы этого добиться… нужно напрячься.

Чтобы я, лучший из котов, да так позорно умереть?

— Да чтоооооб вас всех! — прошипел я, упираясь руками об пол.

Это моя последняя жизнь, падлы! Я всё заберу с неё! И вот сейчас… СЕЙЧАС — я оставлю после себя величайшее пушистое наследие! Мою Кошачью Империю.

Пора возвращаться Коту Императору.

— И хватит звать меня «странный говорящий кот». Длинно, — сказал я.

— А как? — искренне наклонил голову старик.

Я подумал. Стабильного имени у меня не было ни в одной из восьми жизней — меня всегда звали как придётся. Барсик. Уголёк. «А ну пшёл отсюда!»

— Тигр внизу назвал меня Императором.

— … я тебя так звать не буду.

— Тогда Кот. С большой буквы. Я услышу разницу.

Старик посидел, похмурился, да пожал плечами насколько позволяет кошачья анатомия.

— Господин, прошу простить, но… хоть по закону я и не должна предупреждать… — слышу стук в дверь, а следом голос служанки, — Но сюда приближается Инквизитор, вызванный целителем. Если это ошибка, и вы не одержимый… то советую привести себя в чувство — перед инквизицией лучше не путаться. Вам нужна помощь?

Я глянул на кота. Тот застыл с открытым ртом.

Впервые слышу. В мои времена, — во все восемь, — такой чуши не было. У нас проблемы?

— Встявай… — прошептал кот, — Быстро встявай! И слушай меня, я тебе скажу, как и что говорить!

— Да просто признаемся… — тихо пробормотал я.

— Ты в своём уме⁈ Кто в это поверит в няше-то время⁈ Нет, исключено! — он прыгнул и побежал к шкафу, — Пока что… сейчас… ты должен делать вид, что ничего не произошло.

— Притворяться этим Леонардом?

— Нет выбора! Не с Инквизицией, — он остановился и глянул на дверь, — А ну спроси, из какого Ордена. Хоть бы не Порядок или Знание… ох, хоть бы не они!

Я глянул на дверь.

— А какой… эм… Орден? — кричу.

— То ли Порядок, то ли Знание, молодой господин, — отвечает служанка.

— Ой мияяяять! — котяра схватился за голову лапками.

Ещё немного — и он на ковёр навалит. Ха, а старик уже входит во вкус!

Но я понимаю, почему он так напрягся — ЕСЛИ предположить, что за время моего отсутствия и правда научились выпрашивать силу у Концепций, то кто если не Порядок или Знание идеален для допроса и выяснения сути проблемы?

Не знаю какой масштаб силы у этих концептуальных попрошаек, но уверен — старый боится не просто так.

Впрочем…

— Расслабься, плесень, — хмыкаю я, едва-едва, но поднимаясь на четвереньки, — Я всё сделаю. Не даром же коты — мастера обольщения. А я — главный обольститель, — подмигиваю, — Ня.

Старик смотрел на меня… смотрел…

Смотрел…

И…

— Мы все умрём.

— Да ну почему же?

— Потому что Инквизиция не ищет одержимых, — прошептал кот, — Она их находит. Всегда. Даже там, где их нет.

Глава 3

«Да как пользоваться этими вашими руками…», — тужился я, вставая хотя бы на четвереньки.

Ох, как же я отвык от этого поганого тела. Эти длинные конечности, эта деревянность, эта плохая координация, этот неуклюжий баланс без хвоста…

Я сопел, упирался лапками в пол, подгибал ноги, но как же это неудобно! Где мои лапки?

А всё, нет у меня лапок! И усов, и хвоста — тоже нет! Всё! Лысая вонючая потная неуклюжая обезьяна, из преимуществ у которой только большой палец и большие размеры. В остальном — ноль плюсов! Ошибка эволюции какая-то непонятная!

— О-о-ох… — закряхтел я, когда при очередной попытке встать на ноги плюхнулся на бок, — Как же не хочу этим заниматься… а пол такой мягкий…

— Нядо! Я няучился, и ты няучишься! — старик всё суетился в шкафу и выбирал что мне надеть, — Если ты…

Моё дыхание выровнялось. Тревоги отступили, лишние мысли утонули в омуте блаженства. Старик притих.

Хорошо… мне сейчас очень…

— ЭЙ! — и тут я слышу резкий вскрик.

— А? М? — даже чуть пугаюсь и открываю глаза.

— ТЫ ЧТО, УСНУЛ⁈ В ТЯКОЙ СИТУАЦИИ⁈

— Пол мягенький… а я ленивенький… спать важно, — зеваю и снова прикрываю глаза, — Спать… всегда… всег… да… хр-р-р-р…

Наверное, справедливо будет разделить взаимосвязь души и тела на несколько уровней, и сейчас я определённо на первом. Все кошачьи приколы с телом, типа избавления от яда через рвоту, обоняние и, думаю, общая ловкость с реакцией, УЖЕ есть, и будут усиливаться. Я ведь кот! А мы умеем.

Ну а ещё это же даёт способность быстро засыпать и сладенько дремать.

М-м-м… хорошо…

— ВСТЯВААААЙ! — заверещал мне кошак прямо под ухом.

— А? М? — снова дёргаюсь как в первый раз и открываю глаза, — Ох, какие же вы, люди, суетные… всё вам на месте не сидится…

— Сейчас не время! Вообще не время!

— У вас вечно «не время». Раз «не время», два «не время», а потом смерть. И зачем оно, если на жизнь вечно «не время»?.., — зеваю, — Ай, глупые люди.

Я снова переворачиваюсь и… на удивление координация даётся куда лучше. А всё почему⁈ Сон! Здоровый сон — здоровая жизнь!

В итоге пусть и дрожа как мелкая злая собачка, но я встаю на ноги.

— Ой-ой-ой, ой-ой-ой, — всё поговаривал я, делая первый шаги, — Ой коленочки трясутся, ой не могу…

— Терпи!

— Да нахрен оно мне надо⁈ Это вы, люди, терпеть любите. Мне дайте ленивиться и ничего не делать! Ш-ш! — зашипел я, и продолжил криво шагать на косых ножках.

Августину мы отправили встречать гостей. Какой-то там инквизитор к нам едет. По этому поводу и суета, собственно — уж не знаю что в мире такого стряслось за моё отсутствие, но видимо теперь новые правила.

И пока я хоть немного обретал уверенность в ногах, старикан начал вводить в курс дела. Это, плюс мой опыт, насмотренность и обстановка комнаты вкупе с видом из окна…

Давало полную картину кто я, где я, и что я.

— Зяпоминай внимательно, твоя версия не должня расходиться с нястоящей! — кот всё суетился в шкафу.

— Угум… — внимательно разглядывал я новую территорию на которую попал, подмечая углы, коробки и всё остальное прикольное.

Интерьер говорил многое.

Потолок был высокий, но вместо люстры висел лишь крюк для неё, а всё освещение давало окно да масляные лампы. Тяжёлые бархатные шторы глубокого винного цвета были явно дорогими, но уже выцветшими и протёртыми.

Камин мраморный, настоящий, но топится скупо — маленький огонь, в комнате прохладно, тянет сыростью от нетопленых соседних комнат.

Запахи: керосин, зола, лекарство и микстуры доктора, сырость, восковая свечка.

Ну и у изголовья кровати — засушенная веточка-оберег. Тонкий след того, что магия, всё же, вошла уже в полный обиход, и даже такую мелочь здесь практикуют.

Как ни парадоксально, но последнее, на что я обратил внимание, пока учился управлению ногами и просто ходил по кругу — потемневшие обои с дорогим узором-дамастом. Но это не так интересно, как бледный прямоугольник на стене, где раньше висела картина, которую, видимо, продали.

Однако! Одна всё же осталась. Портрет. И ровно в этот момент…

— Наша родовая ветвь — одна из наследников великого героя, Короля Меча — Годрика Эшкрофта! — сказал дед.

И улыбка озарила моё лицо, когда я увидел… старого друга — добродушного голубоглазого блондина.

Моя седьмая жизнь — личная моральная поддержка группы героев, в одиночку ушедших побеждать Демон-Лорда. И один из них — Годрик Эшкрофт, Король Меча.

Я лично кусал его за ноги. Я лично его знаю.

И этот титул… его принижает. Он владел ВСЕМ холодным оружием. Королём Меча его прозвали только потому, что он владел крутым мечом, и им же зарубил Демон-Лорда.

— Правильно говорили, что тебе без бороды лучше… — пробормотал я, с тёплой улыбкой глядя на старого друга.

— М? Ты что-то сказал? — не услышал кот.