Вода в ванной алая: рана снова кровила, но впервые я радовался такому стечению обстоятельств. Моё тело с трудом передвигалось, но зато охотно отреагировало на её прикосновения.

Промыв волосы, она взяла в ладонь жгутовую мочалку, накапала туда мыльный отвар и, подняв указательный палец вверх, предупредила:

– Наклонись немного вперёд, помою спину. Только спину! – сделала она акцент на последнем слове.

Я усмехнулся и кивнул. По комнате разносились приятные ароматы трав. Я ощущал её прикосновения к спине, напрягаясь, не давая теням выбраться наружу. Она смыла пену, протёрла руки полотенцем и сказала:

– Всё, дальше ты сам. Я схожу за ножницами.

Я замер, задержав свой взгляд на её слегка влажных волосах и платье. Она, видимо, поймала этот взгляд, засмущалась и отвернулась, продолжая давать команды:

– В кувшине чистая вода. Смой кровь с ног и рук и обернись внизу полотенцем. Так уж и быть, промою грудь сама, нанесу мазь и перебинтую.

Я заметил, как она тяжело вздохнула, и направилась к выходу. Как только дверь закрылась, я осторожно встал, сжимая зубы от боли, как смог, быстро помылся, обмотал пояс полотенцем. Вышел и облокотился о ванную – и тут услышал стук в дверь.

– Можно? – спросила Марита.

Я окинул себя ещё раз, взял ещё несколько полотенец и повязал их поверх первого.

– Входи, – сказал я, наблюдая за смущённой девушкой, входящей в ванную. Её длинные рыжие кудри были перевязаны лентой, а она сама медленно приближалась ко мне, удерживая в ладони бинты и ножницы.

– Ладно, – тяжело вздохнула девушка, потянулась к полотенцу, потом опустила взгляд вниз, к моему достоинству, ненадолго задержалась и покраснела.

– Не хотел смущать тебя. Спрятал как мог, – попробовал пошутить я.

Девушка скривилась и наклонилась вниз, к ящику, за другим свежим полотенцем. Она набрала в кувшин воды, промокнула край полотенца.

– Потерпи немного, – предупредила она, – я осторожно промою рану.

Марита сосредоточенно водила полотенцем по моей груди, постепенно опускаясь к ране. Я с трудом сдержался, чтобы не застонать от её действий. Да что со мной происходит? Кто эта девушка? Ведьма?

Я скрестил ноги, сильнее схватился ладонями за борт ванны. Девушка приняла этот жест по‑своему:

– Прости, сейчас нужно немного потерпеть. Вложу мазь в рану и перебинтую.

Я безмолвно кивнул, отвёл взгляд в сторону. Позволил ей нанести мазь и перебинтовать. Абсолютное доверие Марите – ещё одна странная вещь этого мира. Неужели она и есть та самая?

– Готово! – улыбнулась девушка, напоследок проведя пальцем по моему шраму на лице, и уточнила: – Сильно больно?

Я напрягся ещё сильнее: её прикосновения выбивали меня вместе с тенями из колеи.

– Всё в порядке. Я привык к ранениям. Спасибо тебе, – сухо проговорил я в надежде, что она скорее уйдёт и я смогу расслабиться.

Девушка отошла, забрала с собой чашу с мазью, ножницы и бинты и вышла:

– Не задерживайся. Одевайся скорее, я подогрела суп.

Я кивнул и, дождавшись, когда дверь закроется, истерически засмеялся.

Что вы делаете со мной, боги? Во что вы превратили одного из сильнейших драконов Ондэра?

Не нравилось мне, что больной решил позволить себе слишком много. Я поставила руки в боки, посмотрела на него с раздражением и сказала:

– И что ты хочешь предложить? Пойти и набить ему морду?

– Нет, – спокойно сказал он, опуская ложку в суп и сверля меня своими зелёными глазами. – За кого ты меня принимаешь? Я понимаю последствия, если кто‑то увидит незнакомого мужчину у тебя дома. Бить его только за то, что он захотел тебя увидеть? Серьёзно?

– Ты не знаешь его, Эдгар. Он слишком настойчив. Сейчас тётушки нет дома, и он…

– Не волнуйся, – перебил меня дракон. – У меня осталась часть сил. Одна из них – небольшое внушение.

– Как это? Эдгар, это законно? – обратилась я к подруге.

– Если небольшое, – задумалась она. – Магия внушения подвластна не такому большому количеству магов. Даже не всем драконам.

– Марита, это безопасно, поверь. Он даже ничего не почувствует, – настаивал мужчина.

А мне от его слов захотелось бросить в него какой‑нибудь предмет потяжелее. Рэт был ещё той заразой, которая приклеилась ко мне, как репей, и не желала отцепляться. Но воздействовать на него ментально против его воли было как минимум некрасиво. А как максимум – если он войдёт в дом и всё узнает… Ну нет! Это слишком рискованно! Нужно соглашаться, но по‑хитрому.

– Ладно. Но у меня условие.

– Ещё одно? – улыбнулся дракон. – Я слушаю.

– Прежде чем ты применишь ментальное вмешательство на Рэте, дай магическую клятву, что не применишь ментальную магию ко мне и Анне.

Мужчина вскинул бровь от удивления.

– Зачем мне вредить вам?

– Мало ли что у вас, мужчин, на уме? – честно призналась я. Эдгар был болен, моим пациентом, но я не могла не обратить внимания на то, как он смотрел на меня, и мне это совершенно не нравилось.

– Я клянусь, что не причиню вам вреда и не применю на вас ментальное воздействие.

– Нет‑нет‑нет, – погрозила я пальцем перед его носом, – магическая клятва.

– Но честное слово дракона сильнее магической клятвы, – отнекивался мужчина.

– Я никогда не сталкивалась со словом дракона. Единственный известный мне дракон – наш мэр, но он просто порядочный человек, который любит свой город. Именно поэтому его слова имеют цену.

Тут в коридоре снова проснулось зеркало‑дворецкий. Оно громко откашлялось и на весь дом сказало:

– Имейте совесть, уважаемый мистер Рэт! Юным мисс требуется времени больше, чем мистерам. Лавка закрыта на ремонт!

Я схватилась за голову. Надо же, какой настырный тип! Злит! Я закатала рукава и кинулась к выходу.

– Стой! Марита, – окликнула Анна. Я остановилась и посмотрела на неё. – Эдгар говорит правду. Для магической клятвы нужен магический резерв, а он у него исчерпан. Подруга, поверь, слово дракона равноценно магической клятве.

Я прорычала, кивнула, развернулась, подошла к дракону, который продолжал сидеть на своём месте, и посмотрела на него с прищуром.

– Даёшь обещание, что не навредишь нам?

– Обещаю, что не наврежу тебе и Анне. Теперь могу вам помочь?

Я кивнула. Мужчина прикрыл глаза, прошептал что‑то на незнакомом мне языке. В его ладони появилась теневая стрела. Она взлетела, облетела вокруг меня и рванула вниз, к выходу. Эдгар открыл глаза и сказал:

– Можешь выглянуть в окно с видом на крыльцо.

Я кивнула и позвала подругу. Окна, выходящие на парадный вход, были только в комнате тётушки, и, хотя она строго запретила входить в её спальню, проверить работу дракона было необходимо.

– Пошли, подруга, – толкнула меня Анна локтем в бок. – Нам ещё лавочку восстанавливать.

Отворив дверь, я вошла в запретную зону – в комнату хозяйки дома. Ненадолго замерла у самого входа, рассматривая идеальный порядок. В воздухе всё ещё витали ароматы любимых духов, трав и пирожков с вишней.

– Марита, смотри, – позвала меня подруга, стоящая у окна. – Рэт спокойно идёт в сторону города. Не кричит, не машет руками, не орёт, не выбивает окна и двери.

– Да ну, – не поверила я и подошла к подруге, замечая удаляющуюся фигуру ненавистного ухажёра. – Анна, ты же не лукавила, когда говорила о честном слове дракона?

Подруга улыбнулась, потрепала меня за щёку, как маленькую. Я посмотрела на неё, выпучив глаза.

– Мари, разве я могу тебе врать?

– Можешь не договаривать. Забыла наш с тобой поход в цирк‑шапито?

– Разве такое можно забыть? – у Анны загорелись глаза: видимо, она вспомнила тот эпический поход. Да, воздушные гимнасты, бесстрашно ходившие по канату над самым куполом, акробаты, силачи, клоуны – завораживали! Но когда появились львы и тигры, это было выше моих сил. Я думала, что прямо там умру от страха. Чем только думают дрессировщики, когда опускают свои головы в пасть хищникам? Ну ладно, они их растят с малых лет, но хищник – он и остаётся хищником: у него это в крови, этого не изменить. Анна ещё и купила билеты на третий ряд. Постоянно казалось, что эти полосатики прыгнут в зрительский зал. В общем, поход в цирк получился эффектным: я как не в себе все выступления дрессировщиков грызла свои ногти. Вот же досталось мне после этого от тётушки.