Времени до закрытия лавки и прибытия ревизора в лице мэра Риултона было немного. Радовало, что ситуация в целом была не так критична. Пока я наставляла драконища, Анна подмела, сгребла весь мусор в кучу и прямо сейчас записывала в тетрадь учёта те наименования, которые были безжалостно растоптаны жадными покупательницами.

– Идея с распродажей была гениальна, – начала я, – но, боюсь, ещё одной такой распродажи наши стены не выдержат.

– Предлагаю так, – вмешался горшочек, – мы устраиваем себе отпуск и никаких лавочек не открываем.

– Это ещё почему? – возмутилась я.

– Ты видела этих тёток? – хмыкнул горшочек. – Посмотри, что они сделали с этим благодатным местом! Они уничтожили Йорика!

– Кого? – уточнила я.

– Мой брат‑горшок, в котором рос фикус. Единственное бестолковое растение должно было уберечь его от покушений, но нет! – театрально завопил керамический.

– Переигрываешь, – подметила Анна, укладывая на витрину в образовавшиеся пустые места товары. – Но что‑то нужно придумать.

Подруга оживилась, вышла из‑за витрины и сказала:

– Слушай, мы собрали пять золотых – право на лавку отвоевали, значит, можно просто стоять за прилавком и продавать по несколько единиц товара ежедневно.

– Так нечестно, Анна, – упёрлась рогом я, – мне нужно доказать тётушке, что я чего‑то стою.

– А разве тот факт, что она оставила тебя одну, хотя могла договориться с моей маменькой, не говорит об особой форме доверия и уважения?

– Нет, Анна, тут всё намного глубже. Я должна доказать себе, что тётушка не ошиблась, доверив мне самое ценное, что у неё есть.

Я стала смотреть по сторонам, выискивая решения в стенах, предметах. Взгляд зацепился за декоративный чайный сервиз с цветочным орнаментом.

– Я придумала! Анна, мне пришла гениальная идея!

– Ну, давай, я же лопну от нетерпения, – запрыгала подруга.

– Мы можем продавать букеты с цветами.

Анна замерла, скрестила руки перед грудью и со всей серьёзностью произнесла:

– Мари, не хочу тебя расстраивать, но букеты продают в конце улицы.

– Нет, это будут совсем другие букеты! – отрицательно помахала головой, поясняя: – Романтические. С полевыми цветами. Луг недалеко. Только нужно будет переоформить витрину и сделать новые вывески.

– Какие?

Я задумалась. Рисовала я так себе, как и Анна, поэтому нужно было думать.

– У тебя ещё остались переводные картинки?

– Да, а что?

– Они пригодятся для объявления. Повесим их на площади. А витрину украсим отрезами ткани и старой мебелью.

– По‑моему, твоя идея звучит как провальная, – вставил свои пять копеек горшок.

– Сейчас один горшочек договорится и станет частью композиции витрины, – пригрозила я ему пальцем.

– Я буду жаловаться Эдгару, – показал горшочек язык.

– Ты сейчас серьёзно? – фыркнула я. – И что мне сделает мой больной?

– Не станет тебя спасать, – с серьёзным видом проговорил керамический. Мы с подругой переглянулись.

– Интересно узнать, от чего?

– От проклятия, – загадочно произнёс горшочек. Мы с подругой не удержались и рассмеялись, а потом принялись за уборку и небольшую перестановку – во избежание в дальнейшем крупных потерь из‑за набегов недобросовестных покупательниц. Оставалось только вставить стёкла и поправить дверцы на шкафчиках. Пришлось идти за мужской силой в надежде, что сейчас она не подведёт.

– Справляешься? – спросила я, входя в зимний сад и открывая рот от недоумения. Дракон не просто посадил все саженцы, но и прополол все грядки, и везде взрыхлил землю. У него были помощники: сильные теневые руки осторожно орудовали тяпкой.

– Удивил, – честно призналась я.

– Думала, что перетопчу все твои драгоценные цветочки?

– Да, если честно, – не стала лукавить я и позвала его: – Пошли со мной. Пришло время чинить мебель.

Мужчина хмыкнул, вытер руки о лежащее в стороне полотенце и спросил с издёвкой:

– Как это – иметь персонального дракона в подсобных рабочих?

– Наверное, почётно, – подумала я и махнула мужчине рукой, созывая.

Оказавшись внутри лавки, дракон огляделся. Оценил стоящие по разную сторону витрины со стеклянными флаконами, оглядел ассортимент сухоцветов и сборов, заглянул на полку с мазями.

– Ты пришёл тут ревизорить или помогать?

– Командуй! – спокойно сказал он.

Я показала ему необходимую мебель. Двери на шкафах витрины он починил за считанные секунды, смазав маслом и поправив петли, а вот со стеклом немного повозился под наставления горшочка.

Дракон ещё раз удивил. На мгновения я стала считать, что он какого‑то особого вида простых ящеров, чей удел – не сидеть в кресле управленца, а махать граблями, чинить мебель и терпеть наставления того, у кого даже рук нет, зато язык подвешен больше положенного.

Вот это поворот событий! Я стояла и боялась пошевелиться. Буквально ночью познакомилась с одним заклинателем, и его тени и правда неровно дышали к моей скромной персоне. Правда, в саду они реабилитировались, да и сам дракон не побрезговал возиться с тяпкой в саду. Очень странно. А вдруг это игра? Может, сегодня мне посреди ночи свалился главарь одной из опаснейших группировок – «Клана теней»?

Это было бы логично. Правда, я всегда думала, что тени не относятся напрямую к магическому дару, а говорят о способности её членов действовать осторожно и незаметно, словно не люди, а тени.

Перед глазами проплыл весь сегодняшний день, начиная с внезапного появления мужчины в моей комнате. Я странно спокойно вела себя рядом с ним, я бы сказала, даже как‑то слишком раскрепощённо. Будто бы давно знала Эдгара, а он, на минуточку, дракон. В этом нет сомнения. Его грация, необычные глаза, стан. Неужели всё это уловка? Нужно будет как‑то более подробно узнать об этих тенях.

– Маритушка, о чём ты задумалась? – заволновалась тётушка.

– Подскажи, а этой магией теней все в клане обладают? Это врождённый дар?

– Проклятие, – с каменным видом произнесла тётушка; улыбка и лучезарность скрылись за маской серьёзности. Она тяжело вздохнула и сказала, глядя мне в глаза: – Это всегда проклятие. Очень сильное, на крови. Мало кто переживает этот обряд, а кому везёт, их век недолгий. Тени завладевают душой, сердцем и разумом. Это очень опасно…

– А почему это опасно для меня? Почему кто‑то идёт на это? – недоумевала я. Зная характер Теофании Лич, понимала, что она не стала бы просто так предупреждать и волновать. Да, в Риултоне все знают её как заядлую болтушку, но по отношению ко мне она всегда взвешена в своих словах и поступках. Тётушка не стала бы меня предупреждать об опасности, если бы её не было.

– Маритушка, проклятие не лечится магией целителей. Я когда‑то видела по молодости смерть одной целительницы, которой завладели тени. Это страшное зрелище, моя хорошая, – пояснила она, и холодок пробежался по коже.

Тётушка, видимо, приняв мой испуг за впечатлительность и работу воображения, поспешила разрядить обстановку:

– Для теней ваш дар – как мои вишнёвые пирожки: они не могут устоять. Только от пирожков растут щёки и бока, а вот от теней… Поэтому не вздумай помогать, дорогая, молодым людям смазливой наружности.

Она пожурила пальцем, а потом заливисто рассмеялась.

– Мне не хватает твоего смеха, тётушка, – честно призналась я, чувствуя, как её голос обволакивает меня, как тёплое одеяло, и стало легче дышать и думать.

Я нацепила на лицо улыбку и сказала:

– Ты не волнуйся, я всё время провожу в лавочке. Кроме нашего мэра, никаких мужчин не наблюдалось сегодня. Представляешь, я заработала пятнадцать золотых и посадила в зимнем саду новые саженцы? – специально немного занизила стоимость заработка, потому что слишком большие суммы, заработанные в скромной лавочке, звучат так же угрожающе, как и маленькие. Во всём нужна золотая середина, даже в заработке.

– Мать честная, да ты, небось, целый день голодная?