Я отрицательно помахала головой:

– Позавтракала и пообедала, собралась идти ужинать.

– Ты же моё солнышко! – воскликнула тётушка. Потом я услышала, как кто‑то её окликнул, и она скрылась из кадра, а, возвращаясь, пояснила: – Маритушка, я наберу тебя позже. Процедуры.

– Беги, конечно! – поторопила я её.

Она отключилась, и зеркало покрылось рябью. Потом на его гладкой поверхности появились два глаза – зеркало‑дворецкий заговорило:

– Марита, о чём печалитесь?

– Устала, – отстранённо сказала я и предупредила: – Если вдруг кто‑то придёт, то никого нет дома.

– Хорошо, – сказало зеркало, зевнуло и задремало.

Я тяжело вздохнула, облокотилась о стену в коридоре и задумалась о том, что сейчас услышала. Вероятность того, что мой дракон – глава клана, велика, а ещё – что его тени случайно ночью смогут меня задушить или завладеть моим телом и разумом. Что же делать?

Оставить его здесь, а самой отправиться к Анне? Сомневаюсь, что этот ящер будет сидеть в темноте всю ночь. Попросить Анну остаться с нами? Я и так подвергаю её опасности, оставляя с ним наедине.

Да ну, нет! Не может он быть главой клана. Внутреннее чутьё говорит об обратном.

Проклятие! Точно! Внезапно я вспомнила слова горшочка, который говорил, что драконище должен снять с меня проклятие. Значит, начну пытать вначале его. Пусть признается! А потом уже решу, что делать дальше.

Поднимаясь наверх, я уже шла с опасением. Мои гости молча пили чай, и, когда я встретилась взглядом с драконом, сердце забилось чаще.

– Марита, всё в порядке? – спросил он.

Я вначале отрицательно покачала головой, потом исправилась и закивала:

– Мне нужна помощь горшочка. Там тётушке нужно название сорта одних цветов, поможешь найти?

– Я? – возмутился керамический.

Не дав ему развязать полемику, я взяла горшочек под мышку и вошла с ним в комнату тётушки, запирая её на несколько замков. Когда я обернулась, то увидела, как выпучились глаза керамического:

Ясно, значит, вот какие у него планы: влюбить в себя бедную леди, попользоваться ею, бросить и, уже не запятнанный каким‑то там проклятием, готовиться к следующим подвигам.

– Тебе не кажется, что это, как минимум, нечестно по отношению к леди? Воспользоваться её чувствами, чтобы снять твоё проклятие? Причём, если не брать во внимание, как тени несколько раз пытались меня убить, но ты их останавливал, вы неплохо ладите. Как сегодня славно копали огородик, – сказала я, накалывая ароматную картошку на вилку.

– Маритушка, наивная моя девочка, речь идёт о взаимной любви.

– Неужели за всю жизнь ты ни разу никого не любил взаимно? – спросила я, пока опуская его странное обращение ко мне.

– Влюблялся, но никого не любил по‑настоящему, – сказал он, медленно отрезая ломоть хлеба.

– А разве влюблённость не перетекает в любовь? – поинтересовалась, засовывая кусок картошки в рот.

– Нет, очень редко. Любовь – это что‑то гораздо больше, чем притяжение пары, это особый уровень доверия, принятия, заботы, жертвенности. Редкое качество для того, кто вырос в семье с договорными союзами.

– Да ладно! Неужели ты из тех, с кем был заключён брачный договор ещё до рождения?

– В девять лет. А в десять я стал таким, и договор расторгли, поэтому я свободен как ветер, цветочек, – усмехнулся он, кладя картошку в рот.

– А меня кто‑нибудь думает кормить? – возмутился горшочек.

Я хотела возмутиться, пригрозить, что с таким поведением сидеть ему на голодном пайке. Но в дело снова вмешался мой больной, сделав в руке крошечную световую сферу и бросив её в горшочек. Керамический поймал её и громко зачавкал.

– Зачем ты его балуешь? – возмутилась я.

– Мои силы восстанавливаются быстрее.

– У меня есть специальные пилюли из зачарованных трав. Он подсядет на твою магию, и что мне делать дальше?

– Я могу прилетать кормить Криса, если пожелаешь, – улыбнулся мужчина.

Я закатила глаза от такого предложения.

– Не смеши меня. Что ты забыл тут, в нашей дыре?

– У вас тут уютно и вкусно кормят, – усмехнулся дракон.

Я покраснела: этот разговор меня немного напрягал. Главное сейчас – показать, что хозяин дома и ситуации я, и не позволить этому дракону перейти черту.

– Ты быстро идёшь на поправку.

– Ты талантливый целитель, – усмехнулся мужчина.

– Подхалим, – фыркнула я, – на меня это не действует. Я знаю, какой у меня мизерный магический резерв. Лучше ты скажи, откуда ты знаком с гостями из бумажки мэра. Кто ты такой, Эдгар?

– Я живу в столице. Моё положение обязывает знать всех вельмож в лицо.

– Обязывает настолько близко знать? – спросила я, смотря в тарелку.

– А что такое? Ты ревнуешь? – услышала я нотки иронии в его голосе.

– Ещё чего! Делать мне нечего – первого встречного ревновать к каким‑то фамилиям из листочка. Просто пойми: у меня нет статуса в обществе, как у тебя. Я маленькая целительница‑лавочница, и от этих подарочных наборов зависит моя дальнейшая жизнь.

– Ошибаешься, Марита. Ты совершенно себя не знаешь.

– Это я себя не знаю, а ты, выходит, меня знаешь за час общения? Или этот керамический предатель успел тебе сболтнуть слишком много личной информации?

Горшок, поймав мой неодобрительный взгляд, развернулся лицом к стене.

– Не наговаривай, – ласково улыбнулся дракон, – он не рассказывал ничего секретного. Просто интуиция.

– Да ладно? – Я собралась вставать из‑за стола, чтобы налить чаю, но мужчина меня остановил:

– Сиди. Хочу сам поухаживать за тобой.

– За мной? – заикаясь, переспросила я. – А я тебе что за это?

– Маритушка, ты уже всё сделала. Не дала мне умереть и разрешила остаться здесь на время моего восстановления, – пояснил он.

Я тяжело вздохнула. Немного напряглась, сглотнула и уточнила:

– Твои тени, моя магия. Ты всегда такой? Я, наверное, пойду спать, – получилось как‑то совсем несвязно, но как есть.

– Марита, ты меня боишься? – вскинул бровь дракон.

– Нет, – отрицательно покачала головой. – Я просто устала и… хочу чай.

Мужчина громко встал со стула, подошёл к плите и потянулся к чайнику. Так и не скажешь, что он ранен. Такая грация движений, сила, которую излучал этот дракон.

– Ай‑я‑яй, Марита! Нехорошо так засматриваться на своих больных, – пожурил меня горшочек.

Дракон повернулся и посмотрел на меня с ухмылкой:

– Я смотрела, какой ты чай кладёшь в чайник, – выкрутилась я.

– Зелёный с сушёным персиком и, – он наклонился к банке с чаем и принюхался, – жасмин.

– Мой любимый чай, – призналась я, встала, направляясь к холодильному устройству, где хранились несколько коробок с вишнёвыми пирожками.

Я наклонилась к нижнему ящику и взяла три штуки: один себе и два дракону. Выпрямившись, я встретилась взглядом с мужчиной. Он стоял совсем близко и смотрел на меня:

Я закрыла и открыла рот, потом заливисто рассмеялась.

– А я – внучка королевы соседнего государства, – не выдержала и подколола дракона. Это ведь надо было придумать такую несуразицу!

– Какого именно государства? – с полной уверенностью в голосе уточнил дракон.

– Радужного! – воскликнула я, вставая со стула.

– Ты куда? – остановил меня Эдгар.

– Спать. Завтра тяжёлый день, – честно призналась я.

– Но разве твоя комната находится не в том крыле дома?

– Да. Но сейчас там приходишь в себя ты! Я поживу временно в спальне тётушки.

– А перевязки? – уточнил дракон, а я заметила, как из его пальцев потянулась лента тени в мою сторону.

Я тяжело вздохнула: внутри началась борьба. С одной стороны, хотелось спрятаться и дать себе время обдумать и осмыслить всю ситуацию, с другой – был мой профессиональный долг. Эдгар был больным, за которого я взяла ответственность. Какой я буду после этого целительницей? Ужасной!

– Пошли, – кивнула я, огибая его массивную фигуру и направляясь в сторону ванной. Открыв дверь, я удивилась идеальной чистоте.