Выходя из комнаты друга, северянин уже был трезв, бодр, чист и свеж, аки утренняя роса. Впрочем, при воспоминании о плетении очищения плоти, его до сих пор невольно передёргивало, а на лице возникала гримаса омерзения. Как пояснил крепыш, эту конструкцию используют обычно при отравлениях и отсутствии противоядия, когда средства не приходится выбирать. Алкоголь же не настолько вреден, чтобы ради него терпеть такое. Подумалось, что неплохо бы расспросить Ирнала, так, на будущее, наверняка ему известны более щадящие способы протрезветь. А то ещё пара таких припарок, глядишь — и пить насовсем бросишь. Слишком неприятные будут ассоциации. Улыбнувшись последней мысли, возрождённый постучался в дверь Расула.
— О, премного рад видеть, что же Вы стоите на пороге? Проходите, располагайтесь. — Отойдя с прохода уроженец Дрэйхэма широким жестом руки указал в сторону недр своего жилища.
— Угодно ли дорогому гостю вина? Или, быть может, пива или мёда? Признаться, я ждал Вашего визита, а потому припас и то, и другое. — Спросил гостеприимный хозяин у гостя, только и успевшего расположиться на мягких пуховых подушках, сложенных вместо кресел возле камина. Сейчас, без своей чёрной робы с капюшоном, смуглый и кареглазый житель песков, одетый в широкие шаровары и просторную плотную рубаху пастельных тонов, подпоясанную чем-то вроде длинных чёток, не выглядел таинственным или подозрительным. Напротив, все внешние признаки, как и раскрытая нараспашку аура (он словно специально выпустил всю энергию из своих тату-накопителей, чтобы показать её визитёру) демонстрировали искренность его слов и радушной улыбки на лице. Чему северянин был немало удивлён, не видя оснований для подобного к себе отношения. — Вижу Ваше недоумение, потому спрошу: разве шайтан Вас не предупредил о нашей неминуемой встрече? — Чуть напрягшись и прищурившись спросил Расул.
— Шайтан? — перерождённого посетила пока смутная догадка, так что он решил уточнить.
— Именно так, хотя, в Вашей культуре их, кажется, именуют демонами. — Вот тут всё встало на свои места, очевидно, пустынник тоже общался с демоном. Пока, правда, было неясно, с Аграилом ли, или кем-то иным. А светить истинное имя знакомого демона он пока не спешил.
— Я не совсем так представлял себе эту беседу, да и не ожидал, что в Дрэйхэме якшаются с шайтанами или пьют спиртное. Но да, демон сказал, что Вы кое-чему можете меня обучить, хотя и не сообщил о том, что вы с ним знакомы. — Начал он прощупывать почву. А Расул тем временем заметно расслабился.
— Рад, что Вы тот самый северянин, о котором меня предупреждал шайтан. Что же касается выпивки в моей культуре, то, пожалуй, я немного расскажу Вам об этом, кстати, Вы так и не сказали, что предпочитаете пить. — Вопросительно взглянул хозяин на гостя.
— Пожалуй, остановимся на мёде. — Фёдд решил после столь болезненной очистки организма сильно не напиваться перед сном. — И, если не возражаете, давайте перейдём на «ты», а то я от всей этой подчёркнутой вежливости чувствую себя не в своей тарелке. — собеседнику было около двадцати лет, может даже чуть меньше, так что последняя просьба имела смысл.
— Хорошо, как тебе будет угодно. — Согласился пустынник, возвращаясь к камину с прозрачной бутылкой, внутри которой в свете пламени красивыми янтарными бликами блестел мёд. — Вернёмся к нашим шайтанам. Как ты верно подметил, на моей родине их считают источником любого зла и вредных искушений. Также считается, что когда человек пьян, шайтанам легче на него воздействовать, либо даже вселиться в него, если его состояние близко к потере сознания. Однако, в свете некоторых обстоятельств, мне и так пришлось заключить сделку с одной из этих древних сущностей. А лишившись головы, как говорится, по волосам не плачут. — Расул широко улыбнулся, обнажая свои жемчужно белые зубы. — Так что пообщавшись с шайтаном по-ближе и поняв, что он не так страшен, как его малюют, я решил, что и от выпивки воздерживаться смысла больше нет. — Пригубил он мёд из своего бокала. — И как я раньше отказывал себе в этом удовольствии?
— Да, мёд просто восхитителен. — Сделал комплимент хозяину, одновременно соглашаясь с его репликой северянин. — Однако, не просветишь меня, почему ты так ждал встречи со мной? Демон, конечно, сказал, что у нас с тобой больше общего, чем я думаю, но я до сих пор гадаю, что бы это могло значить? — Сразу же продолжил он вытягивать информацию, раз рыбка сама идёт в руки.
— О, сия история весьма интересна и связана с тем, зачем я обрёл знание, позволяющее общаться с мёртвыми. Ты, ведь, этому пришёл у меня учиться? — Увидев утвердительный кивок, житель песков продолжил: — Ты носишь чёрный топор, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что ты родня тому, кого Имир Дрэйхэма держит у себя во дворце рабом. С тем, говорят, когда его пленили, такое же оружие было. Да и похожи вы внешне, братья, я не ошибаюсь?
— Да, всё верно, именно моего брата держит в рабстве ваш правитель. — Хротгар весь напрягся. А Расул скривился.
— Что же ты, гость дорогой, меня так обижаешь? Не правитель Имир мне больше, да и из родной страны меня изгнали. Впрочем, я прощаю. Если до сей поры я сомневался, ты ли тот, про кого мне шайтан нашептал или нет, ведь в твоём отряде ещё один есть с чёрным топором, то теперь я понимаю, что именно твой это брат. — Сначала взъярился пустынник, видимо, вспомнив что-то неприятное, но практически мгновенно остыл. — Послушай сначала, что я расскажу, потом уж выводы делай.
— Справедливо. — Коротко ответил северянин.
— Тогда слушай. — Расул ещё раз приложился к мёду, а затем начал рассказ: — Всё началось около года назад, когда моя сестра не вернулась домой после званного ужина в честь дня рождения сына Имира, Аббаса. Да, забыл сказать, мой отец являлся до моего изгнания Вазиром Имира. А может и сейчас является, давненько я не получал вестей с родины. Меня тогда не было в столице, я был сильно занят учёбой в аль-Аз-гаре. Но всё равно примчался, как только узнал. Ещё тогда меня мучило чувство, что с пропажей сестры, случившейся сразу после злополучного дня рождения Абасса, что-то нечисто. Через неделю случилась песчаная буря, а на следующий день купеческий караван обнаружил её тело возле дороги в дневном переходе от столицы. Видимо, ветром размело бархан, в котором спрятали тело её. Она была изнасилована, а горло ей перерезали. Искать её убийцу перестали уже через неделю, а я утвердился во мнении, что к её смерти причастна семья Имира. Тогда же я решил заняться некромантией, чтобы связаться с её душой и узнать имя того выродка, что всё это сотворил. — Расул сделал паузу предаваясь тяжким воспоминаниям, затем одним глотком допил оставшийся в кубке напиток и налил ещё. — Как ты, должно быть, знаешь, в Дрэйхэме свято чтут предков, так что любые попытки как-либо заигрывать с мёртвыми караются смертью. А посему, даже проникнув в закрытый раздел библиотеки аль-Аз-гара, мне не удалось там найти каких-либо трудов по некромантии. Зато я нашёл там талмуд, в котором описывался ритуал призыва шайтана. Я долго колебался, но в конце концов решил, что покарать насильника и убийцу своей сестры важнее, чем сохранить чистоту души. — Пустынник опять прервался и углубился в воспоминания.
— И что, ты решил обменять душу на знания? — Удивился Андрей. — Не слишком ли дорогой обмен? Мог, ведь, попросить демона сразу покарать преступника — так хоть какие-то гарантии.
— А ты что, в сделке душу потерял? — Изумился уже Расул. — Я думал, ты умнее. Нет, я шайтану кое-что другое предложил взамен, хотя и душу был готов.
— Нет, душу я только заложил, а учиться у тебя собираюсь именно затем, чтобы было чем должок вернуть. — Не говорить же ему, что Хротгар и в самом деле оказался достаточно наивен, чтобы просрать на этой сделке душу, а сейчас перед пустынником сидит переселенец из другого мира.
— Хммм. У меня, мой друг, похожая сложилась ситуация. Я обещал за знания душу убийцы сестры моей к нему отправить. А если до конца жизни своей отомстить я не успею, то тогда мою собственную душу шайтан в оплату заберёт. — Словно пробуя свои слова на вкус, медленно произнёс житель песков и запил их мёдом. — Однако, вернусь к рассказу. Для прохода в серые пределы некроманты специальный порошок вдыхают. Мне нужен был напарник, чтобы противоядие по сигналу ввести. Моим напарником стал, как я тогда думал, друг и сосед по общежитию в аль-Аз-гаре. Душу сестры моей отыскать мне удалось уже в первый поход. Оказалось, что всему виной был тот, в чью честь был праздник. Тот самый Абасс, шайтаново отродье Имира! Вот только рассказать об этом я уже не успел. Друг меня предал, и, когда я вернулся в тело, вокруг было не продохнуть от стражи. Меня никто не стал слушать — сразу заперли под замок. А на следующий день состоялся быстрый суд. Мои доводы опять никто не стал слушать, для всех я был мерзким некромантом, который решил осквернить память предков, потревожив их души и останки. Естественно, меня при обилии доказательств посчитали виновным. Только отец сумел смягчить приговор, заменив смерть изгнанием. Правда, для этого им с матерью пришлось публично от меня отречься. До сих пор помню, как они рыдали, провожая меня. Так что теперь я просто Расул. Без родового имени, без родословной, без права наследовать от своих родителей. Скажи, тебе надо объяснять, насколько я хочу отомстить? — У пустынника были напряжённо сжаты кулаки, до дрожи в руках, а глаза налились кровью. По щеке катилась слеза.