— Да, интересная картинка вырисовывается… — Протянул Хротгар. — И непонятная… Впрочем, чего гадать? Как разберёмся с ночными — поговорим с ними на чистоту. Возможно, даже если братики и ошибаются в своих заключениях, всё же смогут нам чем-то помочь. Люди они, вроде, неплохие, гнильцы я в них не почувствовал. Да и этот их орден, хотелось бы по-больше о нём узнать. — Подытожил он под одобрительные взгляды друзей. Только Атли собирался чего-то возразить и уже открыл рот, но махнул рукой и промолчал. — Пока же, давайте поспим хотя бы по паре часов. Чувствую, ночь будет долгой.
Глава 24 И да спадут маски с лиц их
— Мэтти, что думаешь по поводу этих северян? — Сняв ножны и прислонив свой двуручник к кровати, старший из братьев перевёл взгляд на Матиаса.
— Думаю, некстати они. Тот, что главный, похоже, что-то заподозрил. — Вздохнул младший, снимая доспех. — Возможно, стоило им всё рассказать, может и помогли бы нам с этой тварью. А так — как бы драки с ними не вышло.
— Не будь дураком, братец, вспомни нашу первую работёнку! — Завёлся Лиам. — Помнишь, чем всё закончилось, когда ты рассказал беламским стражникам про группу упырей, орудующих в городе? — Он ехидно оскалился, глядя, как брат опустил глаза в пол. В тот раз стража заперла их в околотке, решив, что они перепились или тронулись умом.
В своё время орден Сокрушителей Скверны был весьма грозной и уважаемой силой. В него входили практически все профессиональные охотники на нечисть со всего континента, за редкими исключениями. Правда, со времён рассвета ордена минуло уже несколько веков. После кровавого века, ознаменовавшегося глобальной охотой за головами различных сверхъестественных тварей, считалось, что всевозможных кровопийц и ночных хищников, предпочитавших диету из парной человечинки, истребили под корень. Вот уже пять столетий, как твари усвоили преподанный им тогда урок и затихарились, сменив обильные кровавые пиршества на более скромное и незаметное, но куда более безопасное существование. И тем не менее, хотя и в гораздо меньших масштабах, люди в мире продолжали пропадать, становясь чьим-нибудь обедом, или обретая ещё более ужасную смерть.
Однако, скрытность разумных чудищ принесла свои плоды: за несколько столетий люди перестали относиться к ним, как к реальной угрозе. Теперь этими существами пугали непослушных детей, писали про них романтические женские книжки и даже рассказывали про них анекдоты. Сокрушителей же, к которым раньше всегда обращались за помощью в случае сверхъестественной опасности, сейчас все считали сумасшедшими чудаками или заигравшимися и не желающими взрослеть детьми. По-этому им и приходилось всё время врать, скрывая свою принадлежность к когда-то великой организации, а охотиться тайно и не рассчитывая на чью-либо благодарность или щедрую оплату.
— Не знаю, Лиам, северяне немного другие. Они и в богов до сих пор по-настоящему верят, и племена оборотней у них там живут открыто и даже в набеги с ними ходят, хотя в прочем мире их считают такой же детской сказкой, как вампиров и упырей. Да и среди них есть живые свидетели вторжений Йотунов. — Всё же возразил младший брат после некоторой паузы, пожимая своими здоровенными плечами. — Эти люди могут и поверить.
— Могут, только не забывай, что даже в золотые времена Сокрушителей Скверны эти головой ударенные викинги не пускали наших братьев по оружию в свои земли! Как там заявил их конунг: «С нашими тварями мы разберёмся сами, нам нет нужды с кем-то делиться славой!» — Передразнил Лиам северного правителя, а затем уже более спокойно выдал: — Да и кроме того, что ты им расскажешь? Мы ещё и сами не уверены, та ли это тварь. Очевидно, что это какая-то разновидность заложного мертвеца, только вот засухи или мора домашнего скота здесь не было, а люди вот уже неделю мрут как мухи. Сначала надо убедиться, а уже потом и рассказывать. Если сами не справимся.
— Да, может, ты и прав, Лиам. — Неохотно согласился младший. — Давай ложиться, ночью пойдём на разведку.
— Все подъём! Я только что снял с двери стрелу Харальда с запиской. Пьянчуги дошли до кондиции, пора пеленать! — Разбудил спавших командный голос лидера.
Стоит отметить, что дом, в котором они расквартировались, был выбран не случайно. Он находился на окраине деревни и был скрыт от мельницы и амбаров той самой рощей, в которой затаился Харальд, собственно, она как раз и находилась на полпути между складом гильдии и избой, облюбованной северянами. Дверь же избы как раз выходила прямо на неё.
— Дери тебя Йотуны, Хрот! Такой сон спугнул! — Поворочавшись, пытаясь вновь уснуть, сонно пробормотал Торстейн. Когда же понял, что сон не идёт, он с кислым выражением на лице продрал глаза и расстроенно добавил: — А ведь она только начала штаны с меня спускать… Изверг ты, ну куда они денутся, забывшись пьяным сном. Что тебе стоило дать нам подремать ещё пару часов? — Продолжая ворчать что-то уже тише, он кряхтя поднялся с кровати.
Если от оклика командира народ лишь выпал из своих сновидений, то от ругани здоровяка все открыли глаза и улыбаясь принялись вставать кто с кроватей, а кто с пола.
— Торстейн, дружище, ты ли это? — Ухмыльнулся Фёдд. — С каких это пор тебе вместо лихих драк девки распутные по ночам сниться стали? Или ты от волосатика нашего заразился? — Ехидно подмигнул он.
— Чем заразился? — Не понял шутки верзила, в то время, как остальные с трудом давили смех. — Он что, болен? — Волна уже несдерживаемого хохота хлынула со всех сторон.
— Да ты и впрямь ещё не проснулся! Небось, до сих пор девки перед глазами мерещатся спросонья? — Продолжил издеваться возрождённый.
— Да отстань ты с девками этими уже! — Взъярился в ответ друг. — Просто я с самого Винтеркальда уже с бабами простыней не мял и вообще уже начинаю забывать, как сиськи выглядят. — Уже спокойнее с грустной улыбкой на лице продолжил здоровяк, видимо, окончательно отойдя ото сна и поняв, над чем все ржут. — Вот и снится всякое. И Хар тут ни при чём.
— Ээээх, как я тебя, друг, понимаю… — Вздохнул Гъен, всем видом выражая сочувствие, а после подсластил пилюлю. — Ладно, закончим с этим делом, найдём, с кем тебе порезвиться. Если совсем прижмёт, можешь с теми бывшими рабынями что-нибудь сообразить, думаю, они не откажут в ласках своему спасителю. — Ещё раз подмигнул лидер, но уже без издевки в голосе и взгляде.
Друг же просветлел лицом и, полностью одевшись, принялся проверять амуницию. Остальные не отставали. Только Расул оклемавшийся быстрее всех, уже был собран и готов к выходу. Южанина, судя по играющей на лице улыбке, тоже позабавил услышанный весёлый трёп, но он тактично не стал влезать со своими комментариями, которые у него явно были в наличии. Он всё же понимал, что его ещё не до конца приняли в отряд и за своего ещё не считают.
— Ты это, сильно с зовом плоти не затягивай, Торст. — Затянув пояс и поправив висящий за спиной клевец, с лукавой улыбкой произнёс Атли. — Я слышал, что если мужик долго не бывал в женщине, от этого может пострадать здоровье. Да и настроение начинает портиться. — Он смерил здоровяка оценивающим взглядом и под смешки друзей заключил: — Впрочем, что касается настроения, по-моему, хуже уже некуда.
— Ой, кто бы говорил! Ну что, все готовы? — Командным голосом осведомился Хротгар, чтобы прервать очередной виток издевательств над спермотоксикозником. Просто, подумав о том, где Винтеркальд, а где Нардия, он действительно пожалел друга, ибо с женщиной он не был уже больше месяца. Дело в том, что Винтеркальд — это название величайшей твердыни северных земель, где на троне из костей Йотуна восседает сам конунг. А заодно тем же именем зовётся прилегающий к крепости столичный город. Собственно, из-за этого костяного трона резиденция северного правителя и получила своё название. Крепость, а затем и город, разросшийся из небольшой деревеньки в горной долине, обороняемой ею, была основана на месте, где около полутора тысяч лет назад один великий воин, в последствие объединивший северные земли в единое государство, победил в поединке инеистого великана, защищая проход к родной деревне. Тем самым он остановил вторжение ведомых им смертных потомков, звавшихся хримтурсенами, на земли севера. Позже он высек из костей павшего великана трон и многие последующие поколения его семьи восседали на нём в роли конунгов. И, так уж сложилось, что в радиусе нескольких сотен шагов вокруг места этой славной победы с тех самых пор образовалась климатическая аномалия: независимо от времени года на этом небольшом пятачке земли было всегда холодно, как зимой, а зимой — и того холоднее. Никто не знал, является ли тому причиной сам факт смерти великана, или наличие трона из его костей на том самом месте, однако, топить в крепости, чтобы не замёрзнуть, приходилось круглый год, причём крайне обильно. За это она и получила своё название, означавшее зимний хлад. Причём, внешний край стены около сотни метров не доходил до края мёрзлой земли, что доставляло дополнительные сложности при потенциальном штурме, в то время, как до самого стольного града крепостной мороз не доставал.