Беглянка, по сведениям Кайрена, нашла жильё в доме одинокой вдовицы hevary Леены на Окоемной улице. Ага, вот и означенное место. Милый домик, даже с виду уютный. И хозяйка... Уютная.

При первом же взгляде на hevary Леену любой человек, прежде сомневавшийся в том, к какой категории отнести женскую грудь — к украшению, достоянию или обузе, заявил бы: к оружию самой убойной силы. По крайней мере, обозрев роскошные... м-м-м, ядра, покоящиеся на корсаже, охватывающем не самую тонкую в мире талию, я пометил себе на будущее не оказываться с этой женщиной один на один в узком коридоре. Если прижмёт к стене, недолго и задохнуться.

— Что вам угодно, heve?

И голос грудной, гулкий и сильный. Таким голосом хорошо командовать солдатами на плацу. Значит, вдовица? Неудивительно: могу понять, на чём подорвал здоровье почивший супруг.

— Вы сдаёте комнаты для жилья, не так ли, hevary?

Пухлые щёки слегка порозовели, а взгляд тёмно-жёлтых, похожих на листву поздней осенью глаз приобрёл угрожающие оттенки:

— Это кто ж вам такое сказал? Напраслину на честную женщину возводят? Да чтобы я когда-нибудь...

Понятно. Приняла меня за служку из городской управы, пронюхавшего о не внесённом в регистр гостевом доме. Ор и склоки мне вовсе ни к чему, поэтому...

— Не извольте беспокоиться, hevary! А лучше помогите несчастному влюблённому исцелить измученное сердце!

Женщины любят и слушать любовные истории, и принимать в них живейшее участие, причём даже без приглашения. Особенно без оного. А уж получив законное дозволение...

Леена всплеснула руками:

— Да кто ж влюблённый-то?

— Стоящий перед вами человек. И увы, влюблённый не в вас... Если бы наша встреча произошла на какую-то ювеку раньше, моё сердце было бы навсегда отдано вам и только вам. Но судьба решила иначе. Не обессудьте: я могу лишь выразить восхищение вашей пышной красотой, но место в моей груди уже занято...

Бред самого гнусного разлива. Но что поделаешь, надо. Главное, перебороть первый всплеск враждебности, пока он не разрастётся в бурю.

Женщина внимала моим пространным речам с куда большей чуткостью, чем они того заслуживали. А когда я угомонился, устраивая передышку утомлённому ложью воображению, наступил черёд любопытства со стороны противника:

— Чем же я могу вам помочь?

— Вы — моя последняя надежда, hevary! Я обошёл уже почти полгорода, и нигде не могу найти свою наречённую. Видите ли, — снижаю голос до виновато-заговорщицкого шёпота, — матушка подыскала мне невесту, хорошую, работящую девушку доброго нрава. Вот на праздники привезла: познакомиться, поглядеть друг на друга, сговориться, сами понимаете... И всё уладилось, как нельзя лучше! Девушка согласна, матушка довольна, да и я сам не против, но... С холостой-то жизнью нужно проститься? Нужно. Я обычаи отцов не нарушаю, потому и... А невеста увидела. Увидела и убежала, не дождавшись объяснений. Уж и не знаю, где её теперь искать: вроде из города не уезжала, а вестей о себе даёт. Вдруг случилось что? Нэйвос — город большой, в нём всякие люди по улицам ходят. Как подумаю, что моя Ливин могла какому злодею на глаза попасться...

— Постойте! — Услышав знакомое слово в череде причитаний, одёрнула меня Леена. — Ливин, вы сказали? У меня как раз одна девушка уже пятый день живёт, так её точно так же кличут.

— Высокая, с русыми волосами и глазами, как зелёный ледок? Молоденькая, но и сверху, и снизу есть, за что подержаться?

— Ну, положим, зрелые женщины в этом деле молодым не уступят, — подбоченилась Леена, выпячивая грудь.

Точно, придушит. Я подавил невольное желание отступить назад, чтобы не оказаться на пути двуглавого тарана, и, срывающимся на каждом слове голосом, спросил:

— Это она? Моя Ливин?

— Похожа по описаниям, к тому же тихая и скромная, видно, что в городе недавно, — признала хозяйка дома.

— Могу ли я надеяться...

— Да тут она, тут, с утра никуда не выходила!

— Вы позволите пройти к ней?

— Чего ж не позволить! — понимающе улыбнулась Леена. — Проходите, конечно. От входа направо, видите, отдельный коридор? Я нарочно наняла работников, чтобы выгородить несколько комнат: мало ли, людям тишина понадобится? А тревожить гостей грешно.

— Ах, какая вы заботливая хозяюшка! В наши дни редко найдёшь столь понимающую женщину! Пожалуй, я всем своим знакомым расскажу, где в Нэйвосе можно обзавестись жильём и покоем.

— Уж расскажите, сделайте милость! А я в лучшем виде всё сделаю. И будут гости жить у меня, как за пазухой!

Я сглотнул, живо представив себе упомянутую «пазуху» во всех подробностях, благо пышные груди колыхались прямо перед глазами.

— Всё, не могу более откладывать миг долгожданной встречи! Благодарствую за помощь, хозяюшка, и лечу на крыльях любви к моей ненаглядной Ливин!

По лицу Леены пробежала невесомая тень.

— Только не подумайте, что я сплетница какая, но вижу: человек вы честный и хороший, потому негоже скрывать...

— О чём вы, hevary?

Она поёрзала полными плечами под пуховой шалью.

— Да и невеста ваша с виду девушка чистая и правильная, вот только...

— Хозяюшка! — Я взял пухлые ладошки в свои и доверительно сжал. — Такая женщина, как вы не может желать никому дурного. Говорите, что вас томит, не медлите!

М-да, нужно было тщательнее выбирать выражения: на слове «томит», Леена игриво повела глазами, но всё же опомнилась и, понижая тон голоса, сообщила:

— Не буду утверждать, но... Есть у вашей невесты дружок.

— Как такое возможно? Она же никого в городе не знает и...

— Знает или нет, вам виднее. Да только приходил к ней мужчина. Ночью. Третьего дня. Видный, плечистый, только одет уж больно легко, да за одёжкой не следит: сама видела на локте дырищу, когда он дверь открывал. И на коленях тоже.

По волоскам на шее скользнуло холодное дыхание зимы. И как только пробралось под шарф?

— Дырища?

— Да, прямо как нарочно прорезанная, — охотно продолжила рассказ Леена. — Я, конечно, спрашивать ничего не стала, так и осталась стоять у стеночки в тени. А надо было?

Если то, о чём я думаю, правда, хозяйке крупно повезло: осталась в живых после встречи с убийцей.

— Нет, ну что вы! Мало ли, зачем он приходил? Может, по делу или за помощью...

— И верно! Только сейчас поняла, когда вы надоумили... Он, должно быть, одёжку чинить и приходил: уж больно ловко ваша невеста шьёт да вышивает! Я и сама, признаться, по молодости знатной швеёй была, но с Ливин не сравнилась бы. Вы уж не серчайте, она как раз шитьём и обещалась за постой расплатиться: рубашек тройку уже закончила, а сейчас скатерть новую шёлком расшивает. Любо-дорого посмотреть, как работает!

— С чего же мне сердиться, хозяюшка? Ну да ладно, я всё же пойду, хоть пару слов невесте скажу. Можно?

— Идите, идите! — махнула рукой Леена. — Она, поди, заждалась уже: всё у окна сидит, да вздыхает...

Пышногрудая хозяйка дома лепетала ещё что-то, в надежде сгладить впечатление от сдуру сорвавшегося с языка поклёпа, а я уже шёл по коридору к последней двери, за которой... Меня ждали.

Нет, не имею в виду Ливин. Хотя и она, наверняка, предполагала моё появление. Меня ждало другое. Открытие. Приятное? Или наоборот? Что мог делать убийца в гостях у моей невесты? Она — наниматель? Смешно! Если верить словам вьера, услуги «белошвеек» стоят столько, что по карману только принцам крови, имперскому казначею или, на худой конец, старшинам Подворий. Хотя последние, возможно, состоятельнее и первых, и второго.

У Ливин не могло оказаться достаточно денег для оплаты. Если только... Сэйдисс? Закрома Заклинательницы обширны, и сундуки, стоящие в них, доверху набиты золотыми монетами. Но представить, что она ссудила девушку... Бред. При себе у селянки не было много вещей, а под расписку ни один монетный дом не выдаст столь крупную сумму. Конечно, Ливин могла заплатить и собой, но в это мне не верится. Нет, я не слишком высокого мнения о порядочности девушки, которую впервые увидел ювеку назад! Просто она не похожа на желанный приз за риск. Даже для меня не похожа. Остаётся лишь одна правдоподобная версия: убийца — её старый знакомый или родич, потому и не отказал в услуге. Хорошо, буду держаться именно этой мысли. Для спокойствия и уверенности. Пока не расспрошу.