Лента транспортера ползла на удивление медленно, но дама преклонных лет, работающая на кассе, двигалась так стремительно, что уступила бы первенство в спринте даже черепахе. По крайней мере, когда я все же получил обратно кредитку, с которой была снята сумма за покупки, мне очень хотелось кое-кого пристрелить. Или удавить голыми руками. Останавливало лишь то, что лицензия на убийство была пока окончательно не оформлена.

Вы умеете загружать продукты в бесплатные пакеты так, чтобы можно было все в целости и сохранности донести до дому? Я в очередной раз понял, что не владею этим искусством: края коробок методично и издевательски прорезают тонкий пластик независимо от варианта укладки. Понадобилось десять минут и десять пакетов, пока все покупки были упакованы в пригодном для ношения виде, но, когда они попали в поле действия выходных контрольных турникетов, запищал зуммер охранной системы, и меня остановил строгий мужчина в форме:

— Пожалуйста, пройдемте со мной.

— Мистер, это недоразумение…

— Сейчас мы это установим.

— Я только что оплатил все покупки, вот взгляните на чек!

Лезу в пакет, чтобы предъявить охраннику свое «алиби», но выуженная на свет полоска бумаги безнадежно испорчена: в самом центре жирное пятно, скрывающее под собой строчки букв и цифр. Не знаю, насколько стойкие чернила используются в кассовых аппаратах, но острый соус из той банки, которую я уронил еще в торговом зале и которая дала течь, справился с ними, что называется, одной левой.

Охранник только больше уверился в собственной правоте и твердо взял меня за локоть:

— Пройдемте!

— Да господи… Посмотрите чип в кассе! На нем же есть дублирующий список!

— Мы так и сделаем, непременно. Но по окончании рабочего дня.

— Что?!

— Кассы запрещено вскрывать до закрытия магазина.

Кажется, я попал… И Барбара уже успела улепетнуть. Хотя она не стала бы мне помогать: допустить, чтобы гордое имя полковника фон Хайст фигурировало в деле о краже в дешевом супермаркете… Никогда.

Вздыхаю и спрашиваю:

— У вас найдется где прилечь?

— В смысле? — Кажется, мой вопрос озадачил стража порядка.

— В прямом. Если мне нужно будет торчать здесь до самого вечера…

— Мы закрываемся в полночь.

— Тем более! Так вот, если уж я вынужденно остаюсь с вами еще часов на десять, мне очень хотелось бы лечь и поспать. Это возможно?

Охранник несколько растерянно, но утвердительно кивнул и повел меня по направлению к подсобным помещениям. Хорошо, хоть взял часть пакетов в свои мозолистые руки.

Скажите, на кой черт нужны секретные допуски и убийственные лицензии, если даже с ними простой поход в магазин не может закончиться без недоразумений?! И за «боевыми буднями» следует самая обыкновенная нормальная жизнь…

— И это все?!

— А чего ты ожидал?

— Честно?

— Честно.

— Что еще как минимум часа полтора буду слушать трагическую историю твоей жизни.

— Обломись.

— Мо, тебе кто-нибудь говорил, какой ты вредный? А то я сейчас расскажу, и с превеликим удовольствием!

— Можешь не напрягаться: свои недостатки я знаю наперечет.

— И много их?

— Тебе-то что за интерес?

— Мне нечем заняться, и поэтому я готов слушать что угодно, лишь бы убить время!

— Тогда обратись к диспетчеру: на сообщениях о прибытии и отправлении работает очень миленькая блондиночка, которая не сможет отказать такому представительному джентльмену, как ты.

— И будет читать мне сводку событий? Ты не просто вредный, Мо, ты…

— Знаю, знаю: злой, мстительный, мерзопакостный и далее со всеми остановками.

— Ну что ты уперся, а? Нам еще часа три здесь торчать.

— А больше нечего рассказывать.

— Нечего?! Сейчас у нас на дворе что?

— Именно сейчас? Плановая замена дорожного покрытия.

— Мо, не начинай!

— А, ты про другой «двор»… Прости, не понял.

— Все ты понял, только, вместо того чтобы успокоить мои бедные нервы, играешь на них!

— А чего ты волнуешься?

— У меня предсвадебная лихорадка, разве не ясно?

— Кстати, когда венчаетесь?

— В сентябре.

— Почему не сейчас?

— Лиона хочет, чтобы Эд несла шлейф.

— А-а-а… Что ж, как можно отказать родной сестренке? Тем более Эд как раз вернется из летнего лагеря… Да, пожалуй, все правильно.

— А ты сам?

— Что — я?

— Вроде Ли обмолвилась, что ты ее поведешь к алтарю.

— Ни в коем случае!

— Да не дергайся так! Подумаешь, проблема.

— А мне казалось, ты уже начал понимать, что любые запланированные в моей жизни события ведут себя… скажем так, своевольно.

— А может, мы хотим, чтобы свадьба получилась с огоньком? Будет что вспомнить.

— Тому, кто выживет?

— Мрачный пессимист!

— Беспечный оптимист!.. Кстати, коньяк уже давно закончился.

— Означает ли это, что я буду удостоен еще нескольких минут увлекательного повествования, если…

— Я подумаю.

— Только думай быстрее! А я пока слетаю в буфет…

— Летчик-налетчик… Ладно, уговорил. Только лимон не забудь! И пару пакетиков сахара!

– Эй, ты меня слышишь?

Что это? Голос. Кричащий почти в самое ухо.

– Слышу, не глухой…

Слова прозвучали отдельно. От меня. Наверное, я сказал совершеннейшую глупость, но как раз в этот момент мутное пятно, дергающееся перед моими глазами, обрело четкие контуры, превратившись в лицо. Чье-то. Знать бы еще чье.

Черты правильные. Изящные даже где-то и в чем-то. Только разрез глаз странный. Чужой. Уж точно не такой, какой я привык видеть в зеркале. А вот цвет… Должен быть темный, карий, вишневый, кофейный, любых темных оттенков, в общем, но не голубой же! Непонятно… Волосы черные, цвет кожи слегка желтоватый. Нет, не болезненный ни в коем случае. Да, теперь все сходится: совокупность наблюдаемых черт вполне подходит человеку азиатской расы. И все-таки цвет глаз… А скорее всего линзы или другое новомодное веяние. Не буду зацикливаться, тем более что…

Не помню, как сам выгляжу. И вообще… Кто я?

Щелчки пальцев перед носом. А, красавчик проверяет мою реакцию. Вернее, ее наличие. Врач, что ли? Так я вроде не болен. Или… Голова какая-то пустая. Как ведро. С одним-единственным камешком, скрежещущим по жестяному дну. Не больно, а противно.

Отмахиваюсь от надоедливо щелкающих пальцев:

– Прекрати, в самом деле! И без тебя тошно.

Кажется, тревоги в выражении лица брюнета становится чуть меньше. Но он не унимается:

– С тобой все хорошо?

– А?

– Да хорошо, хорошо! – Вместо меня отвечает кто-то другой, явно чем-то недовольный. – Глазами хлопает, языком ворочает. Что еще надо?

Поворачиваю голову.

Блондин. Смазливый, светлоглазый. В спортивном костюме и с мячиком в руках. Хороший такой мячик, большой. Откуда-то из памяти всплывает: баскетбольный. Потрясающие сведения! Главное, вовремя. Но мне нужно знать не это, мне нужно знать, как зовут меня, а не мяч!

– Джей, уж ты бы помолчал! – огрызается брюнет.

– А что я? – «Спортсмен» очень даже искренне обижается. – Можно подумать, это я ему мячом залепил! Рэнди скажи спасибо!

– Право, джентльмены, я и в самом деле должен извиниться…

О, еще один. Здоровенный, как шкаф. Шатен. Темноглазый. Их бы с брюнетом цветом гляделок поменять, было бы правильно и нормально. Тоже одет по-спортивному. Господи, а что это за место?

Старательно фокусирую взгляд на окрестностях.