Для работы же по забившей все ближайшие шоссе и лесные дороги технике 7-й и 20-й танковых дивизий Вермахта генерал армии смог наскрести по всем своим загашникам примерно вдвое меньше всевозможных ударных самолётов, нежели должны были отметиться в районе Лиды. Четверть сотни И-15бис, три дюжины перекинутых из-под Гомеля Р-10, 95 штук Р-зет и Р-5, 58 кое-как освоенных экипажами Пе-2 и Су-2 в количестве 34 бортов. Плюс ещё четверть сотни И-16 тип 10 должны были участвовать в штурмовке, ведя огонь исключительно из своих пулемётов, так как никаких бомбодержателей на них не имелось, а для чего-то большего — вроде ведения воздушных боёв, они банально не годились. Да и мишеней для них обещало найтись немало, так как личного состава в танковой дивизии немцев насчитывалось почти столько же, сколько в советской стрелковой дивизии полного штата.

Вот все эти 273 самолёта и должны были выбить у противника подавляющее большинство артиллерии, а также мотопехоту, чтобы впоследствии тяжёлым КВ-1 не пришлось отвлекаться на «всякую мелочь» при охоте на «разбегающиеся тараканчиками» вражеские танки.

А то, что немцы окажутся вынуждены повернуть назад — не подлежало сомнению. Ведь помимо занятого четырьмя стрелковыми дивизиями Минского укрепрайона, их на выходах с основных трасс поджидали десять закопавшихся в землю дивизионов 76-мм пушек Ф-22 и целых 133 противотанковых САУ с 45-мм пушками, выполненных на шасси Т-20 «Комсомолец». И это не говоря уже о четырёх полках корпусной артиллерии и двух полках ещё более тяжёлых орудий резерва главного командования, уже развёрнутых на позициях и готовых к открытию огня по заранее намеченным координатам. Дорог-то, по которым со стороны Вильнюса к Минску могли выйти танки, имелось очень конечное количество — всего 7. А потому заранее устроить близ них укреплённые оборонительные позиции оказалось вполне разумным делом.

Будь на то воля Павлова, он бы с превеликим удовольствием привлёк бы к делу уничтожения 3-ей танковой группы Вермахта ещё и танковые дивизии 11-го с 13-ым мехкорпусов. Но те, к сожалению, уже как 3-й день кряду вели непрерывные бои против 20 пехотных и 3 охранных дивизий Вермахта, что наступали на Белосток с севера, запада и юга.

Имея в общей сложности 298 танков Т-26, которые на сей раз никто не отправлял в убийственные марши на многие сотни километров и не бросал на штурмы заранее подготовленных противотанковых оборонительных позиций, оба корпуса вполне себе справлялись с поставленными задачами, заметно сдерживая противника. Да, пусть даже 45-мм пушечки этих танков не сильно-то подходили для ведения огня по пехоте, в качестве подвижных бронированных огневых точек они столь сильно портили кровь врагу, что «немецкая военная машина» начала откровенно буксовать на этих направлениях уже на второй день с начала войны. И лишь постепенное целенаправленное отступление советских войск на восток из Белостокского выступа позволяло немцам рапортовать наверх о хоть каких-то своих успехах на данном направлении.

Ну а 14-й мехкорпус, понятное дело, ныне был повязан по рукам и ногам в противостоянии 2-ой танковой группе Гудериана, которая, следовало отметить, заметно превосходила 3-ю по своим боевым возможностям. Благо хоть помимо мехкорпуса на том направлении хватало иных советских частей, заранее посаженных в глухую оборону, включая одну из бригад ПТО, так что сдерживать рвущиеся вперёд бронетанковые колонны Вермахта пока что выходило. Но даже так к 26 июня уже были оставлены Кобрин, Пружаны, Берёза, Дрогичин и Иваново, а немцы вовсю вгрызались в оборону Красной Армии, выстроенную по рекам Нарев, Ясельда и Огинскому каналу. Причём падение нынешней линии обороны советских войск автоматически ставило бы крест на всех гипотетических попытках удержания Белостока, что Дмитрий Григорьевич изначально понимал и отчего отталкивался, принимая решение о постепенном оставлении всего Белостокского выступа. Только вот в тот раз, который ныне оказался изменён усилиями «обновлённого» Павлова, к 26 июня 2-я танковая группа Гудериана уже вовсю пробивала оборону Минского УР-а с юго-запада. До чего им сейчас было, как до Луны. Стало быть, и взаимодействие двух танковых групп оказалось в совершенном раздрае, даря командованию Западного фронта возможность разобраться с ними по очереди. Что, собственно, и собирался сделать командующий Западного фронта.

— Пропускаем. Ждём более достойную цель, — отдал краткий приказ экипажу своего КВ-1 Павлов, который стрелок-радист тут же продублировал на остальные 7 танков, находившихся в засаде вместе с танком командующего фронта. — Этих либо наша пехота потом на лесной дороге встретит, либо в районе отбитого назад Красного сожгут Т-26, — уточнил он логику принятия решения, проводив взглядом три раскачивающихся с борта на борт немецких грузовика, что свернули на дорогу к Красному, да на максимально возможной для себя скорости проскочили по центральной и единственной улице крохотной, всего в 10 дворов и 1 усадьбу, деревеньки Луковец. Немцы в ней, конечно, оборудовали свой небольшой охранный пост, но взвод броневиков БА-10 и последующая зачистка мотострелками 210-й дивизии оставила от них лишь одни воспоминания. Что, собственно, впоследствии и позволило тайно устроить тут танковую засаду из 8 КВ-1, разбитых на 4 пары. А немцы, сильно занятые боями на передовой, и не почесались даже.

Говорил же он с такой уверенностью о появлении более достойной цели по той простой причине, что Луковец, как и Красное, могла похвастать тем, что на подступах к ней сходились разом 4 добротных дороги. Только вот если 1 из них вела через густой лес на запад — как раз к Красному, ещё 1 на север, по которой и подполз к данной деревне «штабной» отряд, то 2 остальные тянулись к Минску и его пригородам, откуда и ожидалось прибытие отступающих немецких танков. Всех танков 7-й танковой дивизии Вермахта, ушедших именно в том направлении.

Правда, те до сих пор всё никак не желали появляться, хотя их активно бомбили уже второй день кряду.

— Полагаете, что немцы всё же побегут, товарищ генерал армии? — не первые сутки мучимый данным вопросом, всё же не выдержал и задал его лейтенант Зайцев — командир выделенного Павлову танка. Уступив своё место под бронёй командующему, сам он переместился на место заряжающего, а сейчас вовсе торчал в единственном башенном люке, высматривая в бинокль, не пылит ли в их сторону кто-нибудь ещё. — Может, всё же сами вновь потихоньку двинемся им навстречу? Ведь, чем быстрее их повстречаем, тем скорее уничтожим!

— Побегут. Куда им тут ещё деваться? — хмыкнул в ответ на этот юношеский максимализм Дмитрий Григорьевич, не отрывая глаза от окуляра ПТ-К[29]. — Я даже в свою панораму прекрасно вижу, что в той стороне половина неба затянута сплошным шлейфом чёрного дыма от горящей техники. А значит наши авиаторы, не смотря на всё противодействие, дают вражине жару! Ну и преодолеть ту противотанковую оборонительную линию, что мы выстроили на выходе со всех лесных дорог на данном направлении, немцам уж точно не выйдет. Там ведь одних только трёхдюймовок под 60 штук в землю врыто! Плюс три взвода наших КВ сидят в засадах! Плюс почти полторы сотни самоходок с сорокопятками. Не говоря уже о пехоте и минных полях. Так что нет, шалишь! Германцу теперь только один путь — искать обходные дороги, то есть возвращаться обратно по своим же следам, да попадать тем самым прямо к нам в руки. Потому сидим и ждём. Не сейчас, так через час или же два появятся. Либо же просто сгинут под бомбами в конечном итоге, чему лично я буду рад. И нам меньше мороки, и немногочисленные трёхдюймовые бронебои сохраним для будущих свершений.

Так и не столкнувшись в минувший четверг с достойным огня тяжёлых танков противником, генерал армии даже отдал приказ перенаправить удары всех СБ-2 на позиции 7-й и 20-й танковых дивизий немцев, дабы подтолкнуть командование тех к более активным действиям. И неважно каким — атаке Минского укрепрайона или отступлению в сторону уже подготовленных засад. Тем более что из штаба 6-го мехкорпуса ещё вчера ближе к вечеру поступило долгожданное известие об успешном прорыве вражеской обороны в районе посёлка Вороново — как раз севернее Лиды, и нанесении ударов по ряду тыловых частей немцев, совершенно не ожидавших, что на них вдруг выскочат десятки советских танков.