— Пожалуй, верно, — да что ж такое-то⁈ Я, значит, стараюсь изо всех сил усложнять тёзке задачу, а ему хоть бы что! Может, это потому, что саму задачу, что он пытается ставить перед собой и передо мной, я так и не понял? Ладно, пусть уж выговаривается до конца.
— Главное, что есть те, кто не берёт, как ты говоришь, по идейным соображениям, — продолжил тёзка. И я вот подумал: а что, если мне устроиться в Михайловский институт, разузнать всю их преступную систему изнутри, да и сдать их всех с потрохами тем, кто не берёт взяток?
М-да, кажется, мои успехи в переговорах со старшим Михальцовым вызвали у тёзки острый приступ то ли зависти, то ли ревности, и он возжелал меня переплюнуть. Пока, правда, удаётся ему это только в масштабах своих замыслов, но от этого не легче, и теперь передо мной стоит задача эти самые масштабы привести к более-менее разумным значениям. Лучше бы даже вообще срочно подыскать дворянину Елисееву какое-то осмысленное занятие, а то он со своими хитрыми планами доведёт меня не знаю до чего, но уж точно до чего-то нехорошего…
— Всё высказал, разносить в пух и прах можно? — спросил я.
— Попробуй, — милостиво дозволил дворянин Елисеев. А я что, я попробую…
— Начнём с того, что Николай, как ни относись к его предложениям, одну дельную мысль вчера высказал, — приступил я к разносу. — Он, если помнишь, предлагал тебе для начала университет закончить, и я тебе скажу то же самое. Что и как у тебя с Михайловским институтом выйдет, хрен его знает, а вот образование университетское с тобой так и останется, и лишним в жизни уж точно не будет.
Я сделал паузу, давая тёзке возможность поспорить, но никаких возражений от него не дождался, и потому продолжил:
— И вообще, ты как себе представляешь своё нахождение в Михайловском институте с так и не раскрытыми способностями? Не лучше ли будет прийти туда, уже что-то умея?
— Так, может, они там и помогут мне с раскрытием? — понадеялся тёзка.
— Ты хорошо подумал, прежде чем такое ляпнуть? — не особо вежливо осведомился я.
— А что тебе не так? — в вопросе тёзки больше звучал интерес, нежели обида. Не зря, значит, стараюсь, растёт потихоньку товарищ, ума набирается.
— Если верить рассказам Николая об институтских порядках, я боюсь даже представить, что и сколько они с тебя за такую помощь затребуют, — принялся я пугать тёзку. — Это я про начальство институтское, если что. А если о других говорить, кто там чинами поменьше, как думаешь, сколько среди них найдётся у тебя завистников? И на что они будут готовы пуститься, чтобы ставить тебе палки в колёса? Я же так понимаю, тех, у кого восемь из восьми, там не так уж и много, и вот зачем, скажи, им такой весь из себя даровитый конкурент?
— Чёрт, а и правда, — обескураженно признал тёзка. — Но ты же сам говорил, что те покушения на меня и похищение как раз и могли быть попыткой заставить меня раскрыть способности!
— Ну да, именно что могли быть, — подтвердил я. — А могли и не быть, — тут же перевернул я всё в обратную сторону. — Беда тут в том, что мы с тобой этого точно не знаем и даже не можем знать. И ещё в том, что ну их на фиг, такие попытки. Или хочешь сказать, что тебе понравилось? Самому надо раскрывать, самому. Знать бы только, как…
— А я… Я знаю! Точно, знаю! — ох, чувствую, намучаюсь я ещё с этим тёзкиным юношеским азартом…
— И как же? — с опаской спросил я. Тёзка, похоже, пребывал сейчас в состоянии, в котором ничего путного ждать от него не стоило.
— Вот с лотереей же получилось! — с радостью напомнил он. Ну точно, не зря я опасался… — Надо ещё! И не раз! С каждым выигрышем начну сильнее чувствовать, когда надо покупать билет! А потом в игорный дом и сорвать большой куш!
— Про большой куш в игорном доме и думать забудь, — принялся я охлаждать тёзкин пыл. — На такое один только раз пойти можно, если остро потребуется много денег, и то лучше бы обойтись.
— Это почему? — не понял тёзка.
— Потому что игорные дома заводят для того, чтобы там играли, а не для того, чтобы там выигрывали, — пришло время познакомить тёзку с основами игорного бизнеса. — Малые выигрыши для них не опасны, и даже выгодны — слух о том, что господин Иванов выиграл сто рублей, разнесётся быстро и привлечёт новых игроков, которые и оставят в игорном доме куда больше денег, чем у них получится выиграть. Но допускать большой, а тем более, очень большой выигрыш для игорных домов просто невыгодно, и они, уж поверь, умеют делать так, чтобы такое не случалось. Да, и на старуху бывает проруха, так что может и повезти. Но, повторю, не больше одного раза.
— Это как — не больше одного раза? — продолжил тёзка показывать непонимание.
— Второй раз после такого тебя в игорный дом просто не пустят, — пояснил я. — Под надуманными причинами или вообще без объяснения причин. И в любой другой игорный дом тоже. Причём, это ещё в лучшем для нас с тобой случае.
— В лучшем? — переспросил тёзка. Ну как, как можно быть таким дремучим⁈ — А что же тогда в худшем? — похоже, степень тёзкиной дремучести я недооценил…
— А в худшем, дорогой мой, владельцы заведения сделают всё, чтобы далеко ты с этим выигрышем не ушёл, — мрачно ответил я. — Ну и я с тобой вместе тоже. И тогда нам создадут столько поводов для раскрытия твоих способностей, что вряд ли мы сможем их все перенести.
Да, понимаю, причинять людям боль, разбивая их радужные мечты, дело неблагодарное. Растерянность и подавленность в душе тёзки я чувствовал, хорошего для меня тут ничего не было, но для его же пользы старался, которая у нас с ним один хрен общая. От ложных иллюзий надо избавляться, не давая им вырасти и превратиться в нездоровые влечения.
— Убедил, — выдал тёзка после тяжкого раздумья. Что ж, развитие у дворянина Елисеева игромании я, похоже, пресёк на корню. — Но в лотерею-то иногда можно?
— Можно, — принятие тёзкой правильного, пусть и нелёгкого, решения следовало поощрить. — Только лучше какие-то нормальные билеты покупать, не на улице. Как тут у вас с этим?
— Билеты казённых лотерей в любой сберегательной кассе купить можно, — ответил тёзка. — А уличные блиц-лотереи чем тебе не угодили?
— Выигрыши, как я понимаю, не те. Вчера, если помнишь, полсотни был наибольший, — пришлось мне напомнить. — Опять же, потом из него стоимость эскимо вычитать придётся. Да и у продавщиц морда твоего лица быстро примелькается…
— Морда лица? — засмеялся тёзка не только мысленно. — Морда лица… Ну ты как скажешь… Но да, ты и тут прав.
Тянуть время мы не стали, и из похода в ближайшую сберегательную кассу вернулись с дюжиной билетов аж трёх разных казённых лотерей. Пятидесятикопеечные билеты «Лотереи для всех» сулили выигрыш в пятьсот рублей на билет, и разыгрывались ежемесячно с публикацией итогов тиража в губернских газетах, а в крупных городах — и городских. Посовещавшись со мной, тёзка прикупил их шесть штук. Из трёх рублёвых билетов лотереи «Блиц» два оказались пустыми, зато по третьему тёзка незамедлительно получил полторы сотни рублей. А вот розыгрыша трёх билетов лотереи «Люкс», за каждый из которых тёзка отдал по рублю с полтиной, придётся ждать до пятнадцатого сентября, зато и выиграть по ним можно аж десять тысяч. В любом случае наши финансовые возможности в очередной раз возросли, как возросла и тёзкина уверенность в своих силах. Разумеется, именно в эту сберегательную кассу мы решили как можно дольше теперь не заглядывать, и на всякий случай прогулялись по окрестностям, выявив ещё две кассы на будущее. Выигрыши, к счастью, выдают по билетам, а не по удостоверяющим личность документам, но слишком часто светить той самой мордой лица в одном месте тоже не следует.
— Виктор Михайлович! — притормозила консьержка триумфальное возврашение дворянина Елисеева к месту проживания. — Вам письмо!
— Письмо? — с недоумением спросил тёзка. — От кого?
— Солидный господин оставил, — с почтением ответила та, протягивая жильцу конверт из хорошей отбеленной бумаги. — Сказал, вы знаете.
