— Может, и не буду, — миролюбиво согласился я, — если и ты перестанешь тужиться, как в сортире. Сам же видишь, так оно не работает, и почему бы тогда не попробовать по-другому? А лучше и вообще не пробовать — просто сделать!
Шутка про сортир была, признаю, не самой удачной, но всё же нужное действие оказала — тёзка мысленно посмеялся, и напряжение своё сбросил. С попытками сосредоточиться и представить себе отодвигающийся коробок у дворянина Елисеева поначалу тоже ничего не выходило, однако уже где-то через минуту коробок зашевелился. Да, он никуда не уползал, кое-как поворачиваясь на месте то в одну, то в другую стороны, но и это уже сошло бы за достижение, если бы вялое вращение коробка вдруг не прекратилось вообще.
Отдам тёзке должное — неудача его не обескуражила. Ну да, перед нею он же увидел, что предложенный мною способ всё-таки работает, и тут же снова принялся представлять перемещение упорного коробка. В этот раз тёзке хватило меньше минуты, чтобы представленное обратилось в увиденное — коробок, пусть медленно и неравномерными рывками, но тем не менее пополз к краю стола. Получилось!
Да мать же его!.. Кое-как преодолев сантиметров двадцать, коробок остановился, завертелся на месте и вдруг из него с треском и шипением вырвалось пламя. М-да, такого не ожидал, похоже никто — и мы-то с тёзкой оба слегка прибалдели, а на одинаково туповатое и растерянное выражение на лицах лощёного типчика и Александра Ивановича было аж любо-дорого посмотреть.
— Хм, неожиданно… — как и положено настоящему начальнику, Александр Иванович взял себя в руки первым. — Очень и очень неожиданно, — повторил он. — Вы, Виктор Михайлович, меня удивили, примите мои поздравления. Тем не менее, напоминаю: предметы надо именно перемещать, а не жечь. Сергей Петрович, озаботьтесь предоставить Виктору Михайловичу не столь горючий реквизит. И давайте, пожалуй, пересядем за другой стол, — он с лёгким сожалением посмотрел на жалкие останки несчастного коробка и чёрное пятно под ними.
Над исполнением нового поручения ассистенту пришлось повозиться, но он справился — вынул из латунного портсигара папиросы, положил их на подпорченный тёзкой стол, а сам портсигар на новый.
— Принимайтесь, Виктор Михайлович, — распорядился здешний начальник.
Тёзка принялся, но на этот раз у него почти ничего не выходило. Портсигар кое-как прополз урывками сантиметров десять и встал. Намертво. А через пару минут, впустую ушедших у тёзки на попытки возобновить движение портсигара, Александр Иванович и призвал его собраться.
— А давай, я попробую? — решил я не только не ругать товарища, но и прийти ему на помощь.
— Ты⁈ — изумился тёзка. — Но это же мои способности! Что ты тут сможешь сделать?
— Ну, тело у нас вообще-то общее, хоть и твоё, — пришла пора вернуть дворянина Елисеева к правильному пониманию объективной реальности. — И, если помнишь, доктор Брянцев оценивал твою предрасположенность именно и только по телесным показателям…
— И правда, — с некоторым удивлением признал тёзка. Раньше, похоже, он об этом не думал, справедливости ради скажу, что и я тоже. — Что ж, давай попробуем, может, чего и выйдет.
Приняв управление телом, я попросил тёзку следить за моими мыслями и действиями. Если мне улыбнётся удача, то и он потом сможет повторить, если нет, глядишь, увидит и поймёт, что именно я сделал не так. Дело настолько серьёзное, что прятаться друг от друга нельзя.
…Как ни пытался я сосредоточиться на мысленной картинке бодренько ползущего по столу портсигара, он, зараза, так и оставался на месте. Что заставило меня пошевелить пальцами? Даже не знаю… Не иначе, так сильно хотелось заставить ползти этот чёртов портсигар, что чисто на автомате пальцы дёрнулись в ту же сторону, куда ему надо было двинуться. И он пополз! Пополз, чтоб его! И резво так пополз, заметно быстрее, чем коробок, что подгонял тёзка. Так и дополз до края стола, останавливать движение я не стал, и портсигар грохнулся на пол. Есть!
— Превосходно, Виктор Михайлович, превосходно! — Александр Иванович прямо-таки сиял. — Теперь отдохните немного, и продолжим.
— Это что было? — недоумевал тёзка. — Ты подёргал пальцами и оно помогло?
— Получается, так, — я и сам, честно говоря, пребывал в некотором недоумении. — Давай, после отдыха и ты так сделаешь?
— Хорошо, — принял мою идею тёзка. — Раз помогло тебе, то и мне должно помочь.
Минут через десять Александр Иванович решил, что его подопечный отдохнул, а потому можно и даже нужно продолжать упражнения. На этот раз тёзке надо было заставить двигаться книгу, и книгу довольно увесистую — в твёрдом переплёте и толщиной никак не меньше пяти сантиметров. «Фразеологический словарь русского языка», если что. Впрочем, ни название, ни даже содержание книги никакого влияния на возможность её перемещения оказать всё равно бы не могли, а вот вес и шершавая обложка — могли, и даже очень, причём их влияние я бы положительным не посчитал. Трение, оно, знаете ли, движению препятствует, если я правильно помнил школьный курс физики. Что ж, вот и посмотрим…
Шевелить по моему примеру пальцами тёзка принялся с самого начала, даже не дожидаясь, пока сможет явственно представить себе движение книги по столу. Сработало — толстый том двинулся в путь не шибко быстро, зато уверенно и равномерно, без рывков и задержек. Доведя типографское изделие до края стола, ронять его на пол тёзка не стал. Сменив манеру движений, теперь он изображал пальцами не подталкивание книги, а как бы приманивал её к себе — и книга послушно поползла к дворянину Елисееву. Войдя во вкус, тёзка принялся двигать её вправо-влево, потом опять от себя, опять к себе, и так несколько раз, постоянно помогая себе движениями пальцев.
— Довольно! — в голосе Александра Ивановича проявились командирские нотки. — Хватит уже, Виктор Михайлович!
Не знаю, заметил он тёзкино разочарование или как, а вот я это самое разочарование прочувствовал в полной мере. Разочарование и обиду, как у ребёнка, у которого гадкие взрослые отнимают занимательную игрушку.
Александр Иванович тем временем взял книгу в руки, пролистал несколько страниц, и вернул её на стол.
— А книга-то нагрелась, — озабоченно отметил он. — Сами извольте убедиться, Виктор Михайлович, — протянул он книгу тёзке.
И правда, обложка стала ощутимо тёплой, листы тоже, но уже не так заметно. Кажется, телекинез в исполнении дворянина Елисеева шёл в тесной связке с пирокинезом. Интересно, с чего бы?
— Пожалуй, следует вернуться к упражнениям с негорючими предметами, — заключил Александр Иванович. Ну да, пожар или даже просто настольный костёр ему были без надобности.
— Пока даже не думай! — одёрнул я тёзку. Да, мысли его совпадали с моими, и устроить в этой шарашкиной конторе пожар при побеге очень бы тому самому побегу поспособствовало. Вот только как бы тёзке научиться скрывать пока что свои поджигательские таланты? Зачем нам раньше времени настораживать и тем более пугать здешнюю публику? Правильно, незачем…
— Кажется, я смогу это сделать, — ага, я так громко думал, что тёзка меня услышал. — Обойтись без нагрева, — уточнил он.
— Я думаю, смогу теперь этого избежать, — повторил дворянин Елисеев уже вслух, специально для чужих ушей. — Позвольте, Александр Иванович, ещё раз повторить опыт с книгой.
В этот раз тёзка сосредоточился аж до того, что полностью ушёл в себя. Я даже не мог наблюдать за его состоянием, и мысли тёзкины оказались мне недоступны. Уж не знаю, что там и как он себе представил, но результат удивил даже меня — дворянин Елисеев не просто двигал книгу по столу во всех направлениях, он её переворачивал, открывал и закрывал, пару раз заставил вертеться на месте и под конец остановил толстый том на самом краю стола, выровняв его так, что корешок обложки располагался прямо по кромке столешницы. Можно, конечно, было бы и линейкой проверить, но лично я пребывал в уверенности, что никаких огрехов такая проверка не показала бы. Самое же главное — книга и вправду не нагрелась. Что ж, при всей нашей нелюбви к этому Александру Ивановичу или как там его на самом деле, избранную им методику нам пришлось признать крайне эффективной. На том Александр Иванович объявил занятие законченным, дал тёзке отдых до утра и дозволил провести свободное время в апартаментах госпожи Фокиной.
