— И верно, — согласился Лёвушкин. — Действительно, идёт.
— Ну вот, — взялся я закреплять успех, — и это помогает справиться с заложенностью ушей. А уж почему, это вам, господин Лёвушкин виднее, это вы медицину изучали, а не я.
Ненадолго задумавшись, Лёвушкин принялся нести что-то насчёт стимулирования глотательными движениями мускулов, открывающих евстахиеву трубу, но тут же спохватился.
— Павел Сергеевич, — протянул он руку. Ну да, как старший по чину, проявил инициативу в переходе на общение по имени-отчеству. Я назвался за себя и за тёзку, и мы скрепили новый уровень общения рукопожатием. — Но, Виктор Михайлович, как вы до этого додумались? Я-то только после вашего угощения сообразил!
— Да как-то заложило у меня уши в детстве, уж не помню, с чего, а сестра меня пожалела, леденец дала, чтобы не хныкал, — на ходу слепил я отмазку. — И знаете, Павел Сергеевич, полегчало!
Сам удивился, но оно сработало, лекарь больше ненужных вопросов не задавал.
— Ловко ты отговорился! — оценил тёзка.
— Ага, — не стал я скромничать, — заодно и сами объяснение получили.
На столь позитивной ноте дворянин Елисеев перешёл к более сложным упражнениям, и вновь начал их с родной «Яузы». Теперь он собрался телепортироваться с ней вместе на выложенную бетонными плитами площадку в дальней части полигона. Сначала, правда, он просто туда проехался, чтобы к ней присмотреться, а главное, убедиться в том, что сейчас она пустует и никакие иные транспортные средства там не стоят, не хватало ещё врезаться во что не надо на любимом авто. И снова на своей машине получилось у тёзки с первого раза, да и на других тоже всё прошло успешно, даже в коробочку с монпансье залезать не приходилось.
Успехи эти дворянин Елисеев принялся закреплять с помощью пассажиров. Помня о своих ощущениях в прошлый раз, в кузовах грузовиков и десантных отделениях бронетранспортёров они теперь сразу хватались за скамейки, так что и тут проблем не возникло. Зато нарисовались сложности, которых никто не ожидал — после телепортирования на том же «Лосе» почти все пассажиры пожаловались на заложенные уши, и сначала Лёвушкин настоял на перерыве для отдыха людей, а перед их посадкой в бронетранспортёры тёзке пришлось делиться леденцами. Помогло, жалоб больше не было.
Полковника Шаховского результаты опытов тоже впечатлили, и он даже решил было выдать к обеду по чарке, но энергичные возражения Лёвушкина и опасения, осторожно высказанные тёзкой, полковника от такой щедрости удержали.
За самые сложные опыты с перемещением в неизвестные заранее точки полигона тёзка взялся с некоторой опаской. Для начала он вместе с полковником Шаховским выбрал на карте несколько мест, затем полковник отправил своего адъютанта лично эти места проверить, убедиться в отсутствии там каких-либо помех и препятствий для транспортных средств либо таковое отсутствие обеспечить, и лишь после доклада поручика Шмидта дворянин Елисеев взялся за изучение по карте маршрута первого рейса.
Увы и ах, но даже на собственной «Яузе» первый блин у тёзки вышел комом, товарищ даже обиделся — ну как же так, а⁈ Не лучше первого получился и блин под вторым номером, причём обе неудачи оказались одинаковыми — тёзка со своим автомобилем телепортировался, но не в назначенное место, а заметно поближе, хорошо ещё, что оба раза на дорогу, а не в поле. Провал после длинной череды успехов расстроил тёзку настолько, что он забыл первое правило автомобильной телепортации, пришлось напомнить. Мягко напомнить, не упоминая о забывчивости, не задевать тёзкино самолюбие:
— В любой непонятной ситуации увеличь скорость или длину разгона, а лучше то и другое, — выдал я свою формулировку забытого дворянином Елисеевым правила.
— Пожалуй, придётся, — с мрачной решимостью тёзка вернулся на старт.
Практика немедленно показала, что на пустом месте правила не появляются — стоило товарищу чуть больше и быстрее разогнаться, как телепортировался он со своей машиной именно куда хотел. Сделав ещё пару заездов на «Яузе», тёзка принялся упражняться с другими автомобилями. Здесь ему опять сопутствовал успех, хотя пару раз дворянину Елисееву всё же приходилось возвращаться на стартовую позицию и начинать заново.
Пересев на бронетехнику, тёзка столкнулся с новыми сложностями. Уж не берусь предположить, что тут оказалось причиной — то ли большая масса телепортируемых в движении объектов, то ли что другое — но если даже на грузовиках дворянин Елисеев прибывал практически в центральную точку выбранного для телепортации места, то на бронетранспортёрах и броневике он от этой самой точки заметно удалялся, на «Витязе» даже на самой кромке площадки остановился, едва не съехав в поле, что, впрочем, для восьмиколёсного броневика особой угрозы не представляло.
Все эти несомненные достижения подтолкнули тёзку провести опыты, программой его пребывания на полигоне не предусмотренные — телепортироваться вместе с транспортным средством в помещения, а именно, в гаражные ангары. Полковник Шаховской принял идею с энтузиазмом и тут же приказал освободить довольно большой ангар с бронетехникой.
В опытах этих дворянин Елисеев проявил необычную до того предусмотрительность — исключил из участия в них свою «Яузу» и бронированные «Яузу» и «Волгу» из кремлёвского гаража. Ну да, как оно выйдет с весьма ненулевой возможностью врезаться в стенку ангара, оказавшись внутри него, хрен его знает, вот и решил не рисковать собственной машиной и теми двумя, на которых нам предстояло ехать обратно. Соображает, однако, что тут ещё сказать!
Опасения тёзкины, кстати сказать, оказались не напрасными — если на «Тереке» и «Кабане» дворянин Елисеев успел вовремя затормозить, то «Лось» в стенку всё-таки стукнул, пусть и в самом конце тормозного пути. Дощатый щит, из которых были собраны стенки ангара, выдержал, но перед началом опытов с бронемашинами господин полковник велел распахнуть ворота и на этой стене — во избежание, знаете ли. Тут же коллежский регистратор Елисеев значительно усилил мои впечатления от своей разумной осторожности, дополнив её умением быстро учиться на собственных ошибках — ни на обоих типах бронетранспортёров, ни на броневике никуда не врезался, и через вторые открытые ворота не проехал, чётко и аккуратно попадая почти что в центр ангара.
Незапланированные опыты, однако, на том не закончились. На сей раз с инициативой выступил полковник князь Шаховской, пожелав опытным путём выяснить, могут ли бронемашины телепортироваться при движении вне дорог.
— Я помню, Виктор Михайлович, — отведя тёзку в сторонку, чтобы никто не слышал, тихо сказал он, — как вы телепортировали с поля бронемашины извне. Но я хочу знать, возможно ли такое при нахождении телепортировщика в самой машине.
Дворянин Елисеев посчитал такое предложение вызовом и немедленно на проведение опытов согласился. Голос разума, в роли коего выступил я, напоминая тёзке о разгоне, он слушать не стал, да и я не так чтобы уж очень сильно настаивал — самому, если честно, интересно стало.
Начал тёзка с «Казака», как самой лёгкой из бронемашин, и сразу выяснилось, что вне дороги разгон вообще никакого значения не имеет. Выбрав относительно ровный участок поля, тёзка сумел-таки разогнать бронетранспортёр почти до той же скорости, что на дороге, но результат оказался нулевым. Не могу даже предположить, в чём причина — неровность поверхности, исключавшая прямолинейное движение или что ещё, но телепортироваться машина упорно отказывалась. Несколько повторных заездов тоже завершились впустую, тёзка остановил машину и в непечатных выражениях принялся комментировать неудачу. Получалось у него неплохо, да что там, просто замечательно получалось, заслушаешься! Лучше бы, конечно, он в телепортации так блеснул…
— Слушай, а где ты так материться научился? — мутный поток тёзкиного красноречия, точнее, грязноречия, надо было как-то прервать, вот я и решил переменить тему.
— У отца на службе, — ответил тёзка. — Есть там у него такой старший унтер-офицер Тришкин, уж умеет, так умеет… Делать-то что будем? — смена темы помогла дворянину Елисееву вернуться к деловому настрою.
