— Понимаю, — ответил я. — Бандитов не жалко, конечно, но ведь можно было избежать жертв. Один из гражданских пострадал.

Я вспомнил, как уже договаривался о машине.

— Я готов был сесть за руль. Они просили водителя, с условием, что это будет женщина. Можно было вытащить людей.

— Где ж мы тебе добровольца-бабу за пять минут нашли бы? — пожал плечами Степаныч. — Может, и к лучшему, что всё так обернулось.

— Не попробовали — не узнали бы.

Игнат стоял невозмутимый. Ни тени эмоции на лице. А на крыльце уже появились репортёры. Судя по всему, они давно были где-то тут, просто прятались по кустам. И вот теперь работники прессы накинулись на вышедшего из торгового центра Пантелеева и наперебой лезли к нему, пытаясь взять интервью. А он охотно рассказывал, как велись переговоры сотрудником, который отвлекал, а сам он в это время героически обезвредил преступников и освободил заложников.

А вечером это показали в новостях.

Показали не только Пантелеева. В кадре появился генерал-лейтенант Кольев. Вот так неожиданность.

— Сотрудник, который сегодня героически освободил заложников, — вещал генерал, — входит в научно-исследовательскую программу «Селена». Проект «Селена» призван мобилизовать физические и интеллектуальные навыки сотрудников посредством улучшения когнитивных способностей с помощью особых приборов.

Я смотрел на экран, не отрываясь. Вон оно что! Пазл потихоньку начал складываться в моей голове.

— Я не буду сейчас рассказывать тонкости, — говорил генерал в камеру, — честно говоря, не обладаю такими узкоспециальными познаниями, чтобы донести всё максимально корректно. Но могу сказать одно: положительный результат налицо. Лейтенант Игнат Романович Пантелеев сегодня это наглядно продемонстрировал.

Он выдержал паузу.

— Теперь я буду ставить вопрос перед руководством о запуске в серию этого проекта.

— Скажите, Александр Андреевич, — спросила репортёр, — можно нам узнать чуточку подробнее, в чём заключается суть проекта? Правильно ли я понимаю, что это что-то вроде гипноза или нейролингвистического программирования? Простите мою некомпетентность, но представить это сложно.

Кольев чуть усмехнулся.

— Я думаю, что это знать широким массам пока не обязательно, это информация для служебного пользования, — ответил он. — Всё будет доведено до вас позже через пресс-службу МВД и в рамках дозволенного. Зрители и все граждане узнают о проекте «Селена».

Он развёл руками.

— Сейчас я не уполномочен раскрывать все подробности. Но вы сами сегодня наглядно увидели проект в действии.

Генерал посмотрел в объектив.

— Надеюсь, мы сможем многих сотрудников страны, сотрудников МВД, наделить такими способностями и навыками. Не каждого, разумеется, но значительную часть личного состава. Конечно, впереди дополнительные научные разработки и наблюдения. Пантелеев у нас первый. Для демонстрации его возможностей я уже связался с руководством. Согласовано проведение презентации его способностей. На такое мероприятие будут допущены гости и журналисты. Всё будет освещаться в средствах массовой информации.

Он говорил спокойно и уверенно, будто речь шла о выпуске нового приказа, а не о создании чего-то куда более опасного.

— Вот как! — воскликнула журналистка. — Презентация — это очень интересно. А в чём её суть?

Генерал выдержал паузу, словно придавая вес этим словам.

— Лейтенант Пантелеев пройдёт ряд испытаний на глазах у зрителей и прессы. Он продемонстрирует, что без многолетней специальной подготовки способен действовать в экстремальных условиях и выполнять особые задачи.

Он кивнул в сторону Пантелеева, стоявшего неподалёку.

— Речь идёт о демонстрации навыков — от владения огнестрельным оружием до физической силы и выносливости. Однако, как вы понимаете, я не могу раскрывать все карты. Пусть это останется интригой. Думаю, зрителям и вам лично это понравится.

— Спасибо, Александр Андреевич, — сказала журналистка.

Камера переключилась на неё.

— Уважаемые зрители, мы будем следить за развитием событий и за дальнейшей разработкой МВД «Селена». Уже сейчас многие специалисты и критики пророчат проекту большое будущее. И мы ещё раз благодарим нашего сегодняшнего героя — Игната Романовича Пантелеева.

Она сделала паузу, голос стал серьёзнее, она прижала руку к наушнику.

Пауза.

— К сожалению, поступила информация, что один из заложников, получивший ранения в ходе операции, только что скончался в больнице, — проговорила журналистка.

Камера вновь выхватила лицо генерала. На долю секунды на нём мелькнуло раздражение, будто что-то пошло не по плану.

Он отмахнулся, мол, бывает, и репортаж тут же закончился.

Я выключил звук.

Теперь я уже не сомневался. Пантелеев и Кольев связаны. Еще и Еремеев, как говорится, с ними в товарищах.

— Егор, — сказала Иби, — я, кажется, расшифровала двойственность Пантелеева.

— И в чём же она заключается?

— Я поняла, в чём секрет. В нём действительно живёт нечто…

— И кто же это?

— Моя сестра. Моя противоположность. Демон, если можно так сказать. Антипод. Им удалось воссоздать проект. Это Селена.

Я спустился в подвал нашего здания ОВД, где размещалась патрульно-постовая служба. Большинство из сотрудников ППС, конечно, несли службу на улице, но некоторые административные вопросы решались и в помещении. А так как кабинеты второстепенным службам у нас распределялись по остаточному принципу, то им достался подвал.

В МВД всегда считалось, что важнее всего следователи и опера. Потом уже все остальные. ППС, как правило, при таком подходе неизменнно оказывалась на последнем месте. Так что тамошний офицерский инспекторский состав занимал помещение без окон. Мол, граждан им не принимать, уголовные дела не вести. А вот административный протокол состряпать и на коленке можно. Низкий потолок, запах ржавых труб. Здесь ничего не менялось годами.

Я нашёл нужный кабинет с надписью «Инспекторы ППС» и открыл дверь.

В тесном помещении стояли три стола. За одним сидел Алексеич — лейтенант в возрасте, который всё грозился уйти на пенсию. За вторым развалился на старом стуле новенький, Игнат Пантелеев.

— О, — воскликнул Алексеич, глядя на меня и закручивая седой ус по-гусарски. — Уголовный розыск пожаловал. Какими судьбами? Опять палки делить будем?

Это он о том, чтобы выставить карточку формы один в информационном центре по раскрытию конкретного преступления на определённую службу. От этого складывалась статистика участия каждого подразделения в раскрытии. За «палки», то есть те самые единицы статистики, шла борьба. Иногда руководители договаривались и переписывали раскрытие то на ППС, то на уголовный розыск. Так, чтобы хватило всем.

Для ППС подходила уличная преступность. Для уголовного розыска — чем тяжелее статья, тем лучше для отчётности. Ну а собачникам, кинологам то бишь, любая кражонка сойдет. И хотя говорят, что в современном МВД нет палочной системы, на деле она живет и цветет. Такая, что палочнее не бывает.

— Слушай, Алексеич, — сказал я, — не в службу, а в дружбу. Сходи покурить.

— Да я только что курил.

— А я тебе сигарет — всю пачку. Надо?

Я вытащил новую пачку с угольным фильтром, не распечатанную.

— Что, так, что ли, мне отдашь? — не поверил инспектор.

— Бери… Мне тут надо поговорить с твоим коллегой.

Алексеич посмотрел на меня, потом на пачку, потом снова на меня. Вздохнул и поднялся.

— А, ну так бы и сказал, — цапнул у меня на ходу пачку и испарился.

Игнат уставился на меня холодным взглядом.

Не успел я ничего сказать, как дверь за Алексеичем закрылась, и Пантелеев произнёс:

— Твоё слово против моего. Ничего у тебя не выйдет.

— Чего? — не понял я.

— Я говорю, твоё слово против моего. Один на один. Больше свидетелей нет. Люди ничего не видели. Так что ничего у тебя не выйдет.