Иволгин тяжело вздохнул.

— Вот… Новые соседи. Этот… Как тебя? — он посмотрел на меня.

Мозг, затуманенный болью и усталостью, заработал с привычной скоростью. Артемий Сидоров мертв. Мне нужна новая легенда. Простая, незапоминающаяся. И главное — мне нужно сойти с этого поезда при первой же возможности. На ближайшей станции начнется опрос выживших, составление списков, возможно, даже приедет кто-то из местных властей или из Тайного Приказа. Мне нельзя попасть в эти отчеты. Ни под каким видом.

— Черемушкин, — выдавил я, сделав свое лицо максимально пустым и вымученно-болезненным. — Александр Александрович. Чиновник… из канцелярии. Ехал в командировку.

Иволгин кивнул, ему было все равно. Его мысли были там, на насыпи, с тем, кого он считал погибшим героем.

— Ну, устраивайся, Александр Александрович. Места хватит. До ближайшей станции часа четыре-пять, не меньше. Там подлатаемся, может, другой поезд подождем.

Он имел в виду, что этот состав, вероятно, дальше не пойдет. И это было мне на руку. Я кивнул, изобразив слабую благодарность, и, не глядя на плачущую Софию и суровую Нану, полез на верхнюю полку — ту самую, где недавно лежал купец Сидоров. Тело скрипело, каждое движение отзывалось пронзительной болью в перегруженных мышцах и потревоженных ранах.

Я упал на жесткий матрас лицом вниз. До ближайшей станции — пять часов. Пять часов, чтобы хоть немного восстановить силы. Пять часов, чтобы исчезнуть. Я сойду там. Скажу, что мне нужно к местному врачу, что меня встретят. А сам растворюсь в толпе и найду другой способ добраться до Грузии. Хотя нет — надо выйти чуть раньше. Поезд будут встречать, допрашивать выживших, а мне это не нужно. Хотя это будет сложнее и дольше, но безопаснее.

Лезть в разговоры, в расспросы, в это общее горе мне было категорически нельзя. Каждая лишняя секунда внимания ко мне была риском.

Я закрыл глаза, отгородившись от стонов снаружи, от тихого плача Софии, от тяжелого дыхания Иволгина. Я сосредоточился на одном — на сне. На том, чтобы выключиться и дать телу хоть кроху отдыха. Сквозь туман усталости я чувствовал, как что-то внутри меня изменилось. Стало прочнее, острее, опаснее. Осколки силы поверженных Высших, как предсказывало чутье, стали моими. Но расплачиваться за это пришлось сейчас — полным, животным истощением.

Не вдаваясь больше ни в какие мысли, не обращая внимания ни на что, я провалился в сон. Глухой, беспробудный, как в могилу. Впереди был долгий и опасный путь к султану. А этот эпизод с поездом и мертвяками должен был остаться позади. Как страшный, но забытый сон.

Проснулся я часа через четыре — поезд мирно спал. Сквозь окно, обшитое пленкой, защищающей от ветра, смутно виднелись проносящиеся мимо нас деревья. И лишь тихое бормотание разрушало кратковременную идиллию. Повернувшись, я увидел Софью, что пустым взглядом смотрела в окно и шептала, как заведенная:

— Не выйду. Я за него не выйду. Ничтожество. Умру, руки на себя наложу, но не выйду. В окно выброшусь. Вот сейчас встану и прыгну…

Так, ее надо спасать, иначе как бы до греха не дошло. Что-то нехорошее творится у нее в душе. Но как? Не умею я особо-то девушек утешать.

— … Вот Сидоров был герой. Мужественный, красивый. За него бы я вышла, не задумываясь. И еще у него были молодые глаза. Будто маску на себя надел. Хорошую маску. Но меня не проведешь. Я видела его другим. Да, за него бы вышла и была бы счастлива. Почему он умер⁈ — продолжалось бормотание.

Очень интересно. Это она меня под телолепкой смогла разглядеть? Но так не бывает. Это ж не магия, а физическое изменение тела. Баронесса полна сюрпризов и, в моем случае, крайне неприятных. А если она об этом кому расскажет? А если ей поверят? Надо оно мне? И что делать? Не убивать же ее. Нет, есть способ получше. Сидоров, говоришь…

— Ох, что-то плохо мне. Милая барышня, простите уж за такую просьбу, но… Вы не могли бы меня проводить до уборной? А то могу и не дойти, — простонал я тихо, стараясь никого не разбудить.

— Конечно, — с готовностью подскочила она.

Я аккуратно слез и, опираясь на нее плечо, двинулся в сторону тамбура. Ранее утро — часа четыре, людей нет — идеально.

— София, — моя черты поплыли, возвращая мне уже знакомый ей вид купца.

— Артемий! — чуть взвизгнула она и сразу повисла у меня на шее. — Родной, да как же это⁈ Ты же нас спас, я думала, ты умер, — говоря все это, она целовала мое лицо.

Признаюсь, я поплыл. Эта девушка была настоящей красавицей — черные волосы, будто крыло ворона, стройная фигура, грудь… Даже описывать не буду. Мои руки сами сомкнулись на ее талии и крепко прижали к себе.

— Послушай меня, девочка, — зашептал я ей на ухо. — О том, что ты видела, ты никому не должна говорить. Я сейчас сойду на станции, и мы теперь встретимся не скоро. Но возможность такая будет — если захочешь. Когда у тебя намечается свадьба?

— Через месяц, — чуть всхлипнув, отстранилась она от меня.

— Тогда диктуй адрес и телефон. Уверен, я справлюсь со своими делами намного быстрей, и тогда мы поговорим о твоей дальнейшей судьбе. Могу тебе обещать лишь одно — постылого брака не будет. Поверь мне, отменить его в моих силах. Как только я вернусь, сразу наберу тебя, и мы встретимся. А там… Как сама решишь.

— Но… но.

— У тебя будет время подумать. Если уж станет совсем плохо, если что-то изменится, и начнут давить или принуждать, запиши вот этот телефон… — я продиктовал ей номер Разумовского. — Позвонишьи скажешь, что купец Сидоров из поезда попросил помочь. И тебе помогут, будь уверена. Но звони лишь в самом крайнем случае. Это не тот человек, которого стоит беспокоить по пустякам.

— Хорошо, я поняла, — закивала она головой. — А если спросят, куда ты делся?

— Не знаешь. Проснулась, меня нет. Да и тебе все равно на случайного попутчика. Купца убили, а остальное тебе не интересно. У тебя шок и паника. Сумеешь сыграть?

— Легко, — чуть улыбнулась она.

— Ну, тогда до встречи в Тифлисе, София. Надеюсь, до скорой.

Я открыл дверь вагона, собираясь сигануть в нее. Вдалеке уже виднелись огни станции — сам до нее доберусь, а там решу, как дальше двигаться.

— Подожди! — схватила она меня за руку, а после резко прильнула к моим губам. О предки, какие же они у нее сладкие! Чуть не потерял контроль над собой. — На удачу, — выдохнула, заалев, красавица.

— Увидимся, — крепкое объятье, и вот я выпрыгиваю из вагона.

Пробежав по инерции десяток шагов, я посмотрел вслед удаляющемуся составу и хрупкой фигурке, что махала мне рукой.

Так, все, встряхнулся — и полетели. Секунда, и вот уже большой орел поднялся в небо и, раскинув крылья, понесся вперед…

Глава 12

Воздух вокруг меня затрепетал. Я оттолкнулся от земли, и степь ушла из-под ног. Не с той яростью, как на полигоне, а с трудом, с надрывом. Я не летел — я пробивался сквозь воздух, как пуля через плотную среду. Ветер свистел в ушах, вырывая слезы из глаз. Внизу проплывали жалкие домишки Аштара — станции, на которую должен был прибыть мой поезд, потом — бескрайние, желто-коричневые просторы степи, прочерченные лентой железной дороги.

Я летел, стиснув зубы, чувствуя, как моя сила тает с каждой секундой. Час. Максимум еще час такого полета — и я рухну вниз. Но мне не нужен был целый час. Просто требовалось опередить поезд, уйти с глаз долой.

Я миновал одну станцию, потом другую. Тело начало предательски дрожать, в глазах потемнело. Хватит. Пора.

Начал плавно снижаться, выбирая место на самой окраине очередного населенного пункта, чуть побольше Аштара, можно сказать, его брата-близнеца — Ашрана. Приземлился я неуклюже, спотыкаясь, едва не падая, в клубах поднятой пыли на пустыре за последними глинобитными домиками. Ноги подкосились, и я рухнул на колени, тяжело дыша. Пахло полынью, пылью и моим собственным потом. Силы были исчерпаны до дна. Но первый этап был пройден.

Теперь — вторая личина. Всегда имей запасную маску. Это правило вдолбил в меня Разумовский бесконечными повторениями одного и того же. Пора оживить Вано Сванидзе.