Запечатав слуховое отверстие личной печатью, Вильгельм велел:

- Фрау вскоре станет искать сопровождение для кареты – обеспечьте самое надежное и недорого. Кроме того… лучше бы и кучера сменить на своего человека. Приведешь ко мне – оценю его. Это все.

В своем кабинете он долго сидел молча, один, дождавшись темноты. Кроме того, что сделал выводы и даже составил список неотложных дел по этому поводу, было еще одно...

Что именно - сложно определить самому.

Он многое видел в жизни. Бывало, случались странные совпадения… а как-то в разговоре дословно прозвучала мысль, только мелькнувшая в его голове. Или люди… встречались ему и странные – по-разному странные, всякое было. Сейчас жизнь подкинула что-то новое и практичная швабская натура требовала извлечь из этого пользу и даже выгоду, что он и собирался сделать. Но было еще одно желание – сохранить глубоко в душе это ощущение… сложное послевкусие от подслушанного разговора.

Потому что, кроме странностей, была во всем этом тайна, схожая с чудом. Заманчивая, тревожащая, которой и хотелось, но и страшно было коснуться. Он не решился.

*** Вильгельм и Катерина Павловна

Минный завод, посовещавшись, решили заложить в значительном отдалении от города, за старым адмиралтейством и с приходом весны строительство началось. Предполагалось, что здесь корпуса мин и заряды будут только собираться в целое, доставка же отдельных частей состоится морем, что уже сейчас казалось крайне неудобным. Одно дело торговые грузы, другое – стратегически необходимые. Поставки морем сильно зависели от его состояния. Кровь из носу - нужен был надежный путь посуху.

Лазарев советовал с заводом не спешить, особой срочности с минным производством будто бы не было. С этим Константин соглашался, потому что и Артемий Заверюгин – отчаянный дончак с лихим чубом, рвущимся из-под фуражки, просил отсрочки с переводом на Черное море – команда «Комитета по подводным опытам» была занята очередными испытаниями, определяя достаточное пороховое наполнение мин:

«… первоначально в зарядную камеру закладывали около пуда черного пороха. Если корабельные корпуса оставались бы деревянными, то этого и достаточно, но мы существуем уже в совершенно отличных реалиях, Константин Николаевич…»

Завод действительно можно было возводить безо всякой спешки, в точности исполняя требования Строительного устава, что не отменяло в будущем проблем с доставкой минных составляющих и не только их.

Константин специально встретился с полковником Славичем, подчиненные которого занимались строительством полноценной дороги от Ялты до Севастополя, чтобы узнать хотя бы приблизительные сроки его окончания.

Оказалось, что несмотря на то, что шоссе прокладывалось, в большинстве случаев, по уже имевшимся просёлочным древним дорогам, максимально вписываемых в рельеф и строилось без искусственного основания прямо на грунт, окончание строительства предполагалось нескоро.

- Солдатам приходится буквально вгрызаться в скалы, господин контр-адмирал. Проходы в них делаются посредством ручного бурения скважин и подрыва пороховых зарядов, но затем все равно необходима дополнительная доводка человеческими силами. А это кирки, молот да лопаты, - объяснял полковник.

Объяснил в результате подробно, доходчиво и убедительно - дело двигалось, хотя продолжалось еще с 37 года и, как предполагал Славич, длиться будет еще не менее года - слишком много оказалось труднопроходимых участков.

Год, это вполне терпимо… Константин благодарно пожал полковнику руку, прощаясь. К тому времени и завод будет достроен, что также дело непростое – особо прочный камень для строительства брали в каменоломнях Килен-балки, как и в свое время при строительстве фортов. Для работ Константин решил привлекать исключительно вольнонаемных работников, а не матросов, что вызвало сомнения старших сослуживцев.

- Сам не любитель отвлекать людей от морской выучки, но ведь наемная сила предполагает оплату труда, - заметил Лазарев, - где будем брать деньги еще и на это, Константин Николаевич?

А деньги из Великобритании должны были поступить вот-вот… Константин вел живую переписку с отцом и Морским министерством по этому поводу. Сумму знал доподлинно, поэтому и расписана на будущее она была буквально до рубля. Списком шли: минное производство и строительство на верфях старого адмиралтейства специальных посудин для установки мин. Или же «устройства минных полей», как называл их в своих письмах Артемий Заверюгин.

Они напоминали собой штабные пакеты – пухлые, объемные, со схемами и расчетами, а также соображениями на счет того, мины какого именно производителя стоит выбрать – Якоби или Нобеля.

«… сложности с финансовым наполнением проекта предполагаю, поэтому имею соображения на этот счет, Константин Николаевич. Только на днях буквально гальваническая мина Якоби получила Высочайшее одобрение и все работы «Комитета…» над пиротехнической миной Нобеля прекращаются. Главным недостатком сочтена невозможность отключения ее на время наподобие гальванической, что делает невозможным проход в этом месте своих кораблей. Однако же, на счет способа использования мин производства Эммануила Нобеля у меня уже имеются некоторые соображения…»

Дальше на нескольких листах были изложены эти самые соображения, которые изучались уже непосредственно Лазаревым, Романовым и Корниловым. Присутствовать на подобных совещаниях позволялось еще только Ахтырцеву, но тот давно уже воспринимался тенью Константина. Исключительно разумной, кстати, тенью - несмотря на ответственный подход к субординации, лейтенант иногда позволял себе заявить собственное мнение. Со временем же получилось и вовсе странно - даже если Ахтарцев помалкивал, в конце любого обсуждения кто-нибудь из начальства вполне серьезно интересовался:

- А вы промолчали сегодня, Виктор Арсеньевич. По несогласию или из иных соображений?

В тот раз, когда речь шла о минах и обсуждались предложения Заверюгина, Ахтырцев ответил Корнилову:

- В минном деле не силён, потому и молчал. Что же касаемо финансовой целесообразности соображений старшего лейтенанта, то соглашусь с ним – Нобелю отказано там, значит здесь он станет землю рыть, чтобы быть полезным. Соответственно и мины поставит дешево… первые партии так точно. Тактику употребления этого вооружения, составленную старшим лейтенантом, я оценить неспособен, но звучит будто бы разумно.

- Рад, что мнения сошлись. Ну-с, господа…

Решение по минному производству было принято.

Следующим пунктом финансовых вложений, помимо сухого дока естественно, у Кости шло устройство заградительного мола. Схемы и последовательность его строительства были разработаны, а все расчеты уже предоставлены военинженером Чернявским. Простейшие корпуса барж для затопления их с камнями были утверждены, крымский дуб заказан Пестелем на совете мурз, цены оговорены, камень (обломки мрамора) должны были поставить местные греки. Адмиралтейство готово было приступить к постройке барж. Больших трат все это будто бы не предполагало (корабельный лес не требовалось сушить и выдерживать) и в расходы вписывалось. И все-таки что-то требовало предоплаты, что-то оплаты полной и сразу. Работы планировали начать с полным приходом весны. Срочно требовались средства.

Кроме того, пришлось строить здание, а в перспективе даже комплекс их (с конюшнями) для расположения уже формирующегося Крымского татарского конного корпуса. Необходимость, как ни крути, ну и опять - деньги.

С весной начались повседневные флотские учения и патрулирование побережья – торговцев периодически щипали пираты. Намечались сроки крейсерских походов к кавказскому побережью, обеспечение которых являлось обязанностью Севастопольского военного губернатора – контр-адмирала Романова. Кроме всего прочего, военинженером Чернявским уже велись работы по совершенствованию действующих фортов. Бюрно отдал ему в руки свое детище, занявшись исследованиями сухопутных подходов к Севастополю. Шло пристрелочное обучение канонирских команд фортов по выставленным на разном расстоянии целям...