Путешествия, новые впечатления… все это прекрасно, но на первом месте должна быть безопасность ребенка. Так оно и будет, обязательно – мечтала я опять, представляя себя под кружевным зонтом на тенистых парковых дорожках. Веселого Димку в коляске-сидушке, Дашу в легком ситцевом платье, Илью Ильича, почему-то кобылу Ладушку…

Недовольный вопль заставил очнуться. Размечталась… ну просто «Белые ночи» - один в один.

- Что, Ваше сиятельство? – взяла я малыша на руки, щупая пеленку: - Еще сухо, так по какому поводу кипеш?

Заглянула в глазки и замерла - он смотрел на меня. Не как раньше - рассеянно и будто сквозь, а прямо на меня... и улыбался. Мне.

- Ты уже видишь меня? – прошептала я, обнимая и прислоняя кроху к себе… придерживая щекой его головку: - И я тебя вижу, солнце…

Что-то со мной делалось, что-то очень сильное…

В той жизни я сильно недобрала. Романтики, эмоций, счастья. И в этой недобрала. Мало было таких моментов, да и те лучше забыть. Но память все подбрасывала неуместные картинки из недавнего прошлого то в сны, то в явь. Бережно хранила их как раз по той причине, что редкость - слишком мало их. Но, пожалуй, сейчас мне уже и без надобности все это… туманное и невнятное.

Все, что нужно, уже было здесь - рядом со мной.

*** Шварцвальд:

Взошло солнце, чуть помедлило и заглянуло наконец в окна королевского кабинета, сразу же сделав его продолжением весеннего дня.

Темные дубовые панели мягко засветились, мрачные батальные картины и вовсе потерялись в солнечных отблесках, отражая их подобно зеркалам. Светлый паркет сиял, оттенок мебельной обивки и торжественного обрамления окон, почти белый в свете свечей, сейчас напоминал первую дымку весеннего пробуждения над кронами деревьев.

Хозяин кабинета резко отложил бумаги в сторону и откинулся всем телом, расслабившись в полу-кресле и прикрыв глаза. Но и глубокие размышления не привели к искомому результату. Требовалось понять, но Вильгельм не понимал.

Не понимал человека, приславшего эти бумаги и своего отношения к этому человеку. Раньше думал, что во всем разобрался и успокоился по этому поводу. Но вот опять… Впечатление такое, что это не он определяет формат… пускай даже – деловых отношений с фрау цу Гогенлоэ-Ингельфинген, а она периодически дергает его за ниточки, как марионетку, не давая позабыть о своем существовании.

С ней с самого начала было непонятно.

Даже то, чем эта женщина не просто привлекла однажды его высочайшее внимание, но и продолжает занимать его.

Здесь не было мужского интереса, с некоторых пор король был неизменно верен своей любовнице – это экономило силы и время. Его занимало другое – странности… причем почти во всем, что касалось Таис. Начиная с сомнительной причины ее появления в Вюртемберге до загадочного смысла вот этих самых бумаг. Да и, кроме того, было полно… будто и мелочей, но очень говорящих мелочей. Картинка складывалась постепенно и как бы даже сложилась в конце концов - когда-то так же держалась Катрин в его присутствии – просто, независимо, но с естественным, врожденным достоинством. Но то - королева и его любимая женщина. Ее статус сам собой предполагал почти полную вседозволенность. Здесь же… и ладно бы просто схожее поведение! Но что значит вот это вот?.. – смахнул он бумаги в ящик письменного стола и позвонил в колокольчик.

- Где сейчас кронпринцесса? Если во дворце, немедленно пригласите Ее высочество ко мне. И… накрыть малый дамский стол. Здесь.

- Будет сделано, Ваше королевское величество, - прошелестело в ответ.

Вскоре за дверью послышался легкий перестук каблучков. Мужчина встал и прошел, чтобы встретить невестку у двери. Проводил ее к креслу у своего стола, пригласил присесть и сразу начал с главного, пристально глядя в голубые глаза:

- Сейчас принесут чай и что-то еще… Мне нужно знать все о фрау цу Гогенлоэ-Ингельфинген! До сих пор вашей фрейлине, не так ли?

- Верно, Ваше величество, но Таис не получает жалования, - выпрямилась в кресле кронпринцесса. Лицо ее мигом приняло особенно невозмутимое выражение, будто эта женщина готовилась к обороне… или кого-то защищать.

- Я не об этом! – бросил раздраженно Вильгельм, - жалование своему Двору платите вы и меня не интересует – кому и сколько. Расскажите о ней все, что знаете. Предупреждаю сразу – это важно.

Выслушав краткий рассказ, король покачал головой.

- Этого недостаточно. Не верю, что вы не замечали за ней странностей.

- Таис умна, талантлива, но да - имеет способности сродни мужским, - слегка растерялась Ольга, - она легко говорит на… вашем - мужском языке. Мне трудно определить в чем еще ее странности, Ваше величество. Возможно, это и не странности вовсе, а особенности ее личности и характера?

- Вы за этим так упорно держите ее подле себя – что она рассуждает, как мужчина? – ровно уточнил король.

- Нет, конечно же нет! – нервно щелкнул веер в тонких пальцах и затрепетал, волнуя темные локоны на женской головке.

Раздался короткий стук в дверь и в комнате ненадолго установилась тишина, прерываемая только тихими звуками шагов и легким позвякиванием. Слуга провел и оставил сервированный сладостями столик возле женского кресла, налил в чашку чаю и сразу же удалился.

- Угощайтесь, - кратко пригласил хозяин кабинета, - вы нервничаете из-за нашего пристального интереса к фрау Таис?

- Знаете, я нервничаю… сама сейчас пытаюсь понять – зачем держу ее у себя, - задумчиво кивнула Ольга, вежливо пригубив чашку чая: - Может потому… что она будто и не видит во мне царственную особу?

- Кажется и в нас она ее не видит, - хмыкнул король и даже слегка расслабился: - Но разве это не наглость с ее стороны?

- А разве вам не хотелось, чтобы хоть иногда в вас видели просто человека? Не все, но те, кто вам действительно небезразличен или даже дорог… и неважно по какой причине - как друг, помощник или может слуга. Он ничего не просит у вас и не ждет милостей. И подлости также не ждет, не считая вас способным на нее. Ваши слабости и преимущества не имеют для этого человека значения, потому что вы интересны ему любым. Он принимает в вас участие, дорожит вами, переживает за вас. С ним можно быть откровенным… почти полностью. У меня мало таких людей, почти нет. А Таис… она не просто держится на равных, Ваше величество, она всех вокруг вовлекает в подобное же состояние. Полагаю, неумышленно и…

- И глупо, - подтвердил король, - неужели в ваших Институтах не учат девиц вести себя учтиво и примерно?

- Отчего же… она вполне учтива. Я никогда не видела в ее ко мне отношении оскорбления, более того – мне приятно ее общество и атмосфера, которую она создает вокруг себя.

- Или возможно, кронпринцесса… вы просто устали от положения, которое занимаете? – вкрадчиво поинтересовался Вильгельм.

- Полагаю… и к вам иногда приходит понимание того же, Ваше величество, но я помню о своем долге и всегда помнила, - встала Ольга с кресла, тут же приседая в поклоне.

- Способности вашей фрейлины заразны, по всей видимости, - процедил Вильгельм, - а ваш долг состоит в том, чтобы родить королевству наследника, здесь вы только за этим. Возможно атмосфера… материнства, которую распространяет вокруг себя ваша фрейлина, окажется не менее заразной? Как-то же у них получилось?! – сорвался он и быстро отвернулся, стараясь успокоиться. Отдышавшись, взглянул на невестку, замершую у стола: - Когда вы ждете фрау Таис ко двору?

- Фрау Таис не так давно родила, и необходимости в ее присутствии во дворце я не вижу.

- Родила она достаточно давно. Ступайте. Я сам вызову ее.

- В связи с чем, Ваше величество? Простите за такую подробность, но она кормит сына сама и…

- Катрин делала так же и вполне способна была при этом разговаривать. Младенец с нянькой подождет в ее покоях… вы же предоставили фрау Таис покои при своей особе?