Ольга хороший человек, но человек системы. Придворной системы, частью которой я себя не видела. Причин же кронпринцессы держать меня рядом с собой и вовсе не понимала. Беременной, а потом с младенцем на руках я неспособна была исполнять обязанности фрейлины или как-то помогать сейчас в больнице или школе для девочек. Пыталась что-то советовать, да толку? Хочешь, чтобы было сделано хорошо – сделай сам или хоть как-то контролируй процесс. Что в моем случае невозможно – рисковать здоровьем сына я не могла.

Каждый раз, когда Ольга приезжала к нам… к нему, конечно же, а становилось это все реже, я чувствовала себя все более странно. Вместе с чувством вины – не справилась, не смогла соответствовать… из глубины меня лезло что-то такое… щенячье, угодливое – чего изволите-с? Чем могу-с? Я была должна ей и неспособна отдать долг – это напрягало. Да и если бы только ей. В результате я с облегчением приняла тот факт, что вспоминала она о нас все реже – и плевать уже на причины.

Фредерик? Его заботу и поддержку я чувствовала, когда он проявлял их наглядно и материально. Поступки. Только они и характеризуют человека. Но опорой в плане духовном муж не являлся, так я и не винила его за то, что душевной близости меж нами не возникло. Правильный, незлой, хороший человек… но ему со своим бы разобраться, а я будто и вполне благополучна. Претензий к мужу у меня не было. С некоторых пор он существовал где-то параллельно и это случилось как-то само собой, став нашим общим негласным решением.

Вильгельм? Чего-то он хотел от меня, но я не понимала чего именно. И понимать уже не хотела, если честно. Но в бега меня потянуло как раз после того дворцового обеда. Кажется, я опять его боялась.

Иван Иванович Базаров. Будь он седым стариком вроде того же петергофского отца Николая, и я из дворцовой церкви не вылезала бы. К нему тянуло с немыслимой силой – единственному, кто знал обо мне все. Здесь даже личность не важна, он нужен был, чтобы излить на него свои страхи и как надежда на хоть какую-то помощь. Но Базаров был молодым мужчиной, а я – женщиной 21 века, которая не видела в его сане оправданий своим частым визитам. Да и кроме слов утешения, как во время нашего последнего разговора, ожидать здесь было нечего. Ему тоже требовалось подтверждение моей правдивости – сам говорил об этом. Будет ждать теперь золота на Аляске и может только тогда?.. Может. Или не может.

Анна Алексеевна держалась в стороне, и вряд ли причина в письмах Кости. Как и все здесь, она была против наших отношений, так что метаний ее по этому поводу быть просто не должно.

Горчаков? Да вообще чужой человек.

Знакомства, которыми я стала обрастать здесь – левые, ненужные, как тот же Бисмарк? Они вообще ни о чем.

Проживая в прекрасном доме и занимаясь сыном, я все равно была постоянно настороже. Вполне осознанно ждала чего-то нехорошего - плохих известий, неприятных сюрпризов опять? Была виновата и должна всем без исключения. Мне нужен был этот отпуск, как отдых для психики. Допустив когда-то просто мысль о нем, я настолько прониклась и загорелась этой идеей! Спала и видела, а это показатель, так же?

Выбраться получилось только после православной Пасхи – слишком многое пришлось устраивать предварительно – с малышом на руках дикарем не поедешь. А выбрала я для отдыха Бад-Урах. Этот город еще не успел стать курортным – просто тихий провинциальный немецкий городок с древней, как и положено, историей.

Отдыхать душой я начала уже только сев в карету. Выглядел наш отъезд феерически – к ее задку, кроме огромных баулов и чемоданов с нужными вещами, была крепко привязана детская люлька. Ганс, мать его… также бунтовал, как и Даша, крутил носом и даже надумал уволиться. Но!

- Договор о найме на работу заключался с моим мужем? Вот с ним и решайте вопрос, - сухо проскрипела я в ответ на его наглое заявление, - а иначе я обращусь к властям и потребую с вас неустойку.

Какую, куда, как – вопрос второй. Оставить меня сейчас он права не имел. А потому пыхтел, но грузил, помогал, ездил по поручениям. Единственная уступка, на которую я пошла – пообещала, что отпущу его сразу по приезду на место, раз уж ему никак не оторваться от семьи.

Когда мы стали приближаться к Бад-Ураху, прежде вполне терпимая дорога неожиданно пошла под уклон и дальше превратилась в серпантин. То есть мы спускались, как мне сначала показалось, в ущелье, которое в конце спуска оказалось глубокой долиной. Во время спуска было не до окружающих видов - одной рукой я держала ребенка, второй вцепилась в матерчатую петлю на крыше кареты. Прикрыв глаза, благодарила Бога, что на облучке опытный Ганс – возил он всегда крайне аккуратно. Уже внизу я оценила высоту Швабского Альба в этом месте, и перепад высот чисто на глазок составил метров триста, не меньше.

Залитый солнцем город встретил нас россыпью ярких фахверковых домов. Сочетание светлых стен и темных деревянных балок порой казалось даже слишком контрастным и резким, но и красиво это было необыкновенно. Будто пряники с белой глазурью, на которые кто-то кисточкой нанес причудливый шоколадный рисунок. Впрочем, здесь были все оттенки шоколада – от молочного до горького и даже темно-синий цвет, добавляющий разнообразия. Не город, а шкатулка с чудесами какая-то – плескалось во мне праздничное настроение.

Добрались! Без особых проблем и приключений причем.

Я радостно оглянулась, рассчитывая увидеть такой же энтузиазм на лицах сопровождающих, но Даша и Эльза смотрели на проплывающий за окошком кареты город без особых восторгов.

Димка опять спал. Как всегда, он вел себя очень прилично, проспав почти всю дорогу.

Мурка потягивалась на руках у Эльзы, предчувствуя конец путешествия. Мы взяли с собой и ее по двум причинам: во-первых, мне нравилось, как она затягивала для Димки свою кошачью колыбельную, а во-вторых… Во-вторых, сказался местный менталитет – в Германии расстояние между домами и соседями не стоило измерять метрами и своими понятиями о добрососедстве. Здесь жили очень обособленно. Не отдельно от общества – нет! Но не то, что за котом присмотреть - напади на мой дом грабители, максимум, что сделали бы соседи, это послали слугу за полицейскими. Скорее всего, так и было бы. Можно бы оставить кошку и дом на Эльзу, но Даша не говорила на немецком – только элементарно необходимое, а здесь придется покупать продукты.

Я опять прилипла к окну. А там традиционная брусчатка, одинаковые коричневые черепичные крыши… Вместе с приверженностью зданий единому стилю это выглядело очень гармонично, подтверждая собой сравнение архитектуры с застывшей музыкой. Элементы местной архитектуры определяли собой структуру города, как определяют структуру музыкального произведения гармония, ритм и форма мелодии. Здорово! Мне здесь уже нравилось.

Дом, который уже был снят заранее согласно моим требованиям, находился почти на горном склоне. Чуть позади и сбоку от него за буйной растительностью виднелись крыша небольшого домика и второй этаж настоящего особняка с удивительной красоты расшивкой - так называемый «кресельный» фахверк.

Поздоровавшись и познакомившись с хозяином будущего нашего жилища – типичным швабом в национальном костюме и с пышными усами, я наскоро осмотрела дом из трех комнат, вручила при свидетелях плату за месяц съема и отдала следующие распоряжения. Охрана помогла снять вещи с кареты и занести их в дом. Я рассчиталась с ними, отпустила, как и Ганса и проводила за участок.

Вернувшись, медленно села на скамью у дома и выдохнула, потрясенно вдыхая воздух свободы. Верила и не верила. Прикрыла глаза... сквозь веки пробивался солнечный свет, приятно грея и обнимая заодно плечи и шею. Окружающие звуки казались музыкой - далекий шум ветра в вершинах деревьев, гудение пчел, пение птиц, спокойные женские голоса в доме, какой-то мелодичный скрип...

А дальше был отпуск. И все в нем было прекрасно, кроме одного – просто смертельно не хватало коляски. Слинг был новинкой для местных и привлекал ненужное внимание, еще и нагрузка на спину, а ведь Димка еще крохотный. Что стану делать дальше?