- А что же ваш прогноз? – напомнила я.

- Рынок развернется от ни с чем не сравнимой бодрости до почти безнадежной депрессии. Причины? Долго объяснять, но их достаточно: отток денег из прочего производства в железные дороги, неурожай последних двух лет и даже скорость перевозок имеет значение… и даже то, что этим летом неурожая не будет - наоборот… Утверждаю это, как хозяйственник. Все эти вещи взаимосвязаны, просто вспомните мои слова ближе к концу года - радужный мыльный пузырь лопнет. К сожалению.

- Хорошо… – вздохнула я, - тогда и вы – «просто». Просто вспомните мои слова через год, а то и раньше, когда холера придет сюда.

- Вы не можете этого знать, – напрягся мужчина.

- Я даже знаю, как ее остановить, герр Отто. И в отличие от вас готова объяснить это в подробностях.

Я старалась как можно реже произносить его фамилию даже мысленно. Чувство такое – мозг стопорило от слова «Бисмарк», он не желал признавать абсурдность ситуации.

- Холера всегда жила в теплых и грязных водах индийских рек, и, конечно, местные жители время от времени болели ею, хотя большинство населения, уверена, уже имеет к ней стойкий… стойкую привычку, выработанную тысячами лет. В мировую эпидемию эта болезнь долго не превращалась, потому что не успевала распространиться. Но колонизация, быстрые парусники, массовые перемещения людей из одной части света в другую (солдаты, матросы, чиновники, беженцы…) создали условия для распространения холеры. И вот она уже в России, - передохнула я, стараясь выглядеть если не солидно, то хотя бы уверенно.

- Сейчас с холерой пытаются бороться посредством кордонов и карантинов, но это бессмысленно – она не передается при контакте... к примеру - разговоре человека с человеком. Это острая кишечная инфекция.

- Острая… и откуда, вы полагаете, она возникает?

- Не к столу будь сказано… - и я запнулась. Как прозвучит словосочетание «фекально-оральный способ заражения» успела сообразить и не рискнула. Пойдем более длинным путем – улыбнулась, в очередной раз вспомнив известный анекдот.

- Это болезнь грязных рук и грязной воды… - придумала, как объяснить! - вы имеете представление о системе кровотока человека? Похоже устроен и «кровоток» нашей планеты – моря, реки, ручьи… все они имеют сообщение между собой и не только наземным способом, но и посредством подземного водоносного слоя. Колодцы бьют на глубину залегания воды – это он и есть, вы согласны? То есть, то, что попало в землю… содержимое сортиров в том числе, просачивается до глубины залегания воды, а оттуда в ручьи, реки, колодцы. Всего лишь нужно прекратить пить сырую воду. Следует обязательно кипятить ее и только потом… а еще обязательно мыть руки перед едой и тщательно.

- Все очень просто, - усмехнулся Отто.

- Или пользоваться заведомо чистыми источниками, как вот здешняя Мейзен – стекая с гор, она еще чиста, но минуя город уже вобрала в себя нечистоты и прочие отходы жизнедеятельности человека. Ниже по течению я уже не рискнула бы пить ее воду с ладоней.

- Как вы можете так уверенно рассуждать обо всем этом? - грызло мужика похоже одно только любопытство. Как и всем прочим, тоже интересен образ мыслей и его несоответствие моему возрасту и полу?

- Что именно кажется вам "слишком"?

- Сравнить кровоток… пожалуй, было разумно, - чуть сдал он назад.

- Вы просто не размышляли на эту тему, иначе пришли бы к тому же выводу.

- Пожалуй. Но причину болезни нельзя просто указать, ее придется доказывать, - резко посерьезнел вдруг мужчина, - чего вы хотите от меня?

- Прежде всего – письма. Не вижу смысла срываться сейчас отсюда, поэтому напишу несколько писем похожего содержания, а вы доставите их в Штутгарт, когда станете уезжать. Я дам прочесть одно из них… да все, если хотите, но смысл будет один. И еще одно… и вот здесь мне больше не к кому обратиться за помощью. Как так вышло? Удивляюсь сама, представьте, но так и есть… Это как раз касаемо доказательств происхождения холеры и не только ее, - уже понимала я, что не была достаточно убедительна.

Проговорив вслух, более здраво оцениваешь эффект, произведенный на слушателя... не зря знаменитые ораторы по нескольку раз вслух проговаривали речь перед выступлением.

Ко мне же если кто-то и прислушается, то потому, что за время пребывания здесь я сумела внушить если не доверие к своему мнению, то хотя бы готовность выслушать его.

Может Отто слушал просто из вежливости или забавлялся в свою очередь, но я подробно рассказала ему о профессоре Вунлерлихе и его работе по обоснованию клеточной структуры в строении живых организмов, а отсюда и воздействия на них организмов враждебных – крохотных, микроскопических, что и приводит к болезням.

Я понятия не имела сколько обычно занимают такие исследования. Немало времени – это понятно, но ему же разжевали и в рот положили! Если знаешь, что искать, это совсем другое дело, другие сроки. Что там надо сделать? Понаблюдать, описать, оформить доклад, доложить на медицинской тусовке, доказать дополнительно, если понадобится. Больше полугода прошло…

Опять я чувствовала свою беспомощность и бессилие. Честно рассказала сейчас о происхождении холеры и мерах борьбы с ней, но… по мере того, как рассказ подходил к концу, энтузиазм мой постепенно иссякал. Я звучала неубедительно, да. И опять все то же, снова по кругу?

На руку капнуло и, проморгавшись от слез, я жалко заулыбалась. Поискала взглядом Дашу с ребенком, отворачиваясь и пряча лицо.

- Простите. Ненавижу бессилие… Отвезите письма в Штутгарт и это все. Когда вы собираетесь обратно, сколько у меня времени? Хотя бы на бумаге постараюсь быть убедительной, - пыталась я улыбаться сквозь слезы.

- Тюбинген, профессор… что я могу сделать там для вас, фрау Таис? – глядя куда-то в сторону, спрашивал Отто. И он, и я чувствовали себя неловко.

- Подтолкнуть его. В свете того, что грозит всем нам разве это не разумно - поспешить? Вплоть до того, что привлечь к исследованию весь университет? Но не уверена, что это реально возможно. Уговорить? Я уговаривала. Заставить? Но по приказу и с ноги такие дела в научном мире боюсь не делаются.

- Почему вы не в курсе последних результатов исследований? Простите… ребенок – я понимаю. Но отчего тогда этим делом не занялся ваш муж?

Я пожала плечами. А Бог его знает?! Чтобы мой муж чего-то добивался, к чему-то рвался, чем-то горел? Не представляю. Скорее, он похож на лежачий камень. Неспособен на борьбу, не умеет добиваться желаемого, ждет, когда кто-то примет решение за него. Принимает правда блага, упавшие на него, с благодарностью и соответствует, но… не боец он. Так бывает и это не недостаток, просто такая особенность характера.

- Я попытаюсь… подтолкнуть, - встал из-за стола мой гость, поправляя белоснежные перчатки: - С ноги, как вы говорите, было бы, конечно, проще. Жаль, я уже встал на путь исправления – женюсь, а когда-то являлся к друзьям без предупреждения, сообщая о своем появлении выстрелом в потолок.

- Оу… да, - только и смогла выдать я. В досье этого не было.

- Прекрасное было время, - кивнул Отто, прикрывая веки и пряча за ними бесенят.

Я хмыкнула. Представила… рассмеялась. Нет, к такому нужна привычка, а иначе суши потом штаны.

- Попробуем разные способы воздействия.

- Я убедила вас?

- Вспомнился один случай - еще студентами мы забрались в заброшенный дом… неважно зачем. Я в новой, только отшитой паре… полумрак, почти темнота и вдруг непонятный скрип и вопль «Падай!» Не знаю, что заставило меня подчиниться мгновенно. Но это спасло мне жизнь – балка рухнула, почти придавив меня… почти. Какое отношение этот случай имеет к нашему разговору? Да, вы были недостаточно убедительны, хотя и явно… похоже верите своим словам. Но если бы тогда меня стали доказательно убеждать лечь в пыль в новой паре… меня давно уже не было бы. Сейчас похожий случай, крайний. В этом и нужно убеждать. Возможно, и короля, раз уж…

- О нет! Это будет зря – Его величество очень осторожный и слишком разумный человек, ему всегда нужно время для раздумий, - взмахнула я руками со смешком.