— Место в Совете? — удивился Песцов. — С чего бы ему шататься?
— Как с чего? Проблема у них в клане с сильными магами, — пояснил довольный Свиньин-Морской. — Точно вам говорю. Сведения из первых рук.
Первые руки — это сам Соболев, а он вряд ли стал бы выкладывать столь интимные сведения кому попало. Хотя… Мефодий Всеславович говорил, что у Свиньиных-Морских домовых несколько и все настолько лояльны хозяевам, что всё, что узнают тем или иным способом, непременно доносится до семьи. Узнав это, а так же то, что шкатулку с самим Мефодием Всеславовичем в доме Свиньиных-Морских ни в коем случае открывать нельзя, я сразу предупредила Песцова, что по-английски говорим даже под пологом, а то вдруг вычислят по артикуляции. Поэтому сейчас я из последних сил старалась сохранять невозмутимость, делая вид, что не понимаю, о чём речь, но Песцову такие ограничения были не нужны, и он позволил проявиться на физиономии скептическому выражению.
— У Соболевых и вдруг проблема с магами? Шутить изволите, Аркадий Владимирович. Сам Соболев — весьма искусный маг, ежели вы вдруг запамятовали. Это общеизвестно.
— Искусный-то он искусный, — хитро улыбнулся Свиньин-Морской. — Да только не со своей магией, с заёмной. Своей ему только-только хватает управляться с артефактами. Хиреют древние рода, не поспоришь. Им нужно вливать новую свежую кровь, а они всё за традиции держатся.
— Так традиции не на пустом месте создавались, — возразил Песцов, явно не понимая, куда гнёт хозяин дома и не получится ли так, что наша поездка закончится арестом по доносу за неуважение к правящему семейству. — Если монархи будут жениться на ком попало, то вливание новой крови резко ухудшит старую.
В гостиную с подносом вплыла горничная, словно сошедшая с английского полотна: белейшая кружевная наколка, накрахмаленный фартук и строгое тёмно-серое платье под горло. На подносе стояли три стопки.
— Для аппетиту, — потирая руки, радостно объявил хозяин дома. — Дмитрий Валерьевич, мисс Мэннинг…
— Мисс Мэннинг не пьёт, — ответил за меня Песцов, — для голоса вредно, а вот я с превеликим удовольствием.
Ещё бы: фляжка, которую он носил при себе, была не такой большой и к этому времени наверняка закончилась. Третья стопка, предназначенная мне, недолго сиротливо стояла на оставленном горничной подносе, Песцов её прибрал сразу, как опустошил свою, а свою он опустошил, как только она попала ему в руки.
— Хороша, — уважительно охнул напарник. — На чём настаиваете, если не секрет?
— Секрет, — отвечал довольный Свиньин-Морской.
— Так уж секрет? — не поверил Песцов, цедя вторую стопку мелкими осторожными глоточками. — Здесь точно чувствуется мягкость кедровых орехов. И зверобой, горечь зверобоя ни с чем не перепутаешь, не так ли, Аркадий Владимирович?
— Так вот, возвращаясь к необходимости вливания новой крови, — не поддался на провокацию хозяин дома. — Многие старые рода это уже поняли и предпочитают искать спутников жизни не в кругу кланов, входящих в Совет. Думаете, зачем Волков вокруг меня крутится?
— Зачем? — поддержал его Песцов, знатно подобревший после настойки для аппетита.
— Так ради Поленьки, — уверенно ответил Свиньин-Морской, хлопая себя руками по бёдрам.
Судя по тому, что я успела узнать, наш гостеприимный хозяин занимался поставками в армию, а значит, интерес Волкова, скорее всего, был связан именно с этим, а не с дочерью. Поэтому для себя я отметила, что в споре между Соболевыми и Волковыми Свиньин-Морской точно займёт сторону последнего. Во всяком случае, пока ему кажется, что у того матримониальные намерения. Похоже, так же подумал Песцов — вон как выразительно на меня глянул. Или он сейчас про то, что Волков не пропускает ни одной юбки? Точнее, полезной юбки, поскольку мисс Мэннинг штабс-капитан точно не хотел обаять.
— Гуд морнинг, — гордо вплывшая в гостиную дщерь Свиньина-Морского выпалила с таким ужасающим акцентом, что я поняла: зря мы опасались разоблачения с её стороны, она даже не разберёт большинство того, что я говорю. — Хау ду ю ду, мисс Мэннинг?
— Песцов, Дмитрий Валерьевич, к вашим услугам, — подплыл к ней компаньон, решивший то ли взять огонь на себя, то ли понять, чем девушка могла привлечь Волкова. — К сожалению, мисс Мэннинг не может говорить, бережёт связки. Но она очень, очень рада знакомству. Как и я.
Он галантно нагнулся над рукой Свиньиной-Морской-младшей, довольно пухлой, но хорошей формы. Девица лишь небрежно кивнула и прощебетала:
— Какая досада. Только я понадеялась, что в кои-то веки удастся потренировать язык с подходящим собеседником.
— Полина Аркадьевна, вы как человек близкий к искусству, должны с пониманием отнестись к проблемам певицы. Ваш папенька говорил, что вы и сами не чужды пению.
— Поёт изумительно, — подтвердил Свиньин-Морской. — Не зря её называют «наш соловей». У вас будет возможность убедиться. Сегодня вечером мы созываем званый вечер, посвящённый пению.
— Говорят, сам штабс-капитан Волков пал жертвой ваших чар, — попытался навести разговор на нужную тему Песцов.
В этот раз девица скромно потупилась и даже голову опустила, насколько позволяли подбородки.
— Пал, пал, — довольно захохотал её отец. — Признаться, мы ожидали, что он попросит поленькиной руки, но у штабс-капитана случились неотложные дела, и ему пришлось срочно покинуть Царсколевск. Он такое трогательное прощальное письмо прислал с извинениями и обещаниями непременно явиться по приезде.
Хитер Волков: вывернулся из ловушки и удрал, и в результате его не удалось припереть к стенке мощным поленькиным бюстом. Уверена, теперь на каждое приглашение у него непременно найдётся неотложное дело, мешающее ему нанести визит Свиньиным-Морским до тех пор, пока не объявят о Поленькиной помолвке, а ещё лучше — свадьбе с кем-нибудь другим.
— Так почему вы его не дождались в Царсколевске? — удивился Песцов.
Отец с дочерью переглянулись. Но я могла ответить и без них: Поленька нацелилась на крупную рыбку и не могла позволить, чтобы та сорвалась с крючка. Хотя, как мне кажется, Волков даже не стал заглатывать наживку. Скорее всего, ему нужно было что-то от отца, что удачно замаскировалось «интересом» к дочери.
— Мне кажется не совсем приличным общаться по-русски, в то время как наша гостья его не понимает, — попыталась увести разговор в сторону Поленька.
— О, мисс Мэннинг наши внутренние дела неинтересны, мы же с вами не про певцов говорим, — хохотнул Песцов. — Думаете, ей есть дело, на ком женится Волков, если это никак не отразится на её доходах? Хотя, признаться, я был уверен, что он если и ищет невесту, то в семье из Совета.
— Даже Львовы уже поняли, какую ошибку совершили, объявив о помолвке с Соболевой, — недовольно заметила Поленька. — Какой прок от такой невесты? Магии у неё не больше, чем у её папеньки, а денег и влияния и того меньше.
Она презрительно фыркнула.
— Мы с мисс Мэннинг общались с её тётушкой, — припомнил Песцов. — Ксения Андреевна характеризовала Софью Данииловну, как образец благородной девицы: красивая и с хорошими манерами.
— Сколько там этой красоты? — недовольно фыркнула Поленька. — Тощая как цыплёнок, а на голове своих волос нет, сплошные шиньоны и накладки.
— Не то что у тебя, дорогая, — горделиво поддержал дочь Свиньин-Морской наверняка считавший, что на роль жениха цесаревич подойдёт ещё лучше. Вот только рычагов давления на него куда меньше.
Действительно, Поленькина шевелюра потрясала, если она, конечно, была настоящей. Ибо тот, кто с первого взгляда отмечает чужие шиньоны, вполне может иметь свои. Хотя пышные рыжеватые волосы казались натуральными, я бы даже зуб не дала, что это так: в мире, где властвует магия, чужие волосы и вживить можно, и это будет выглядеть естественней некуда.
— Да, в таком море волос хоть кто утонет, Полина Аркадьевна, — проявил любезность Песцов.
— Хоть кто мне не нужен. — Свиньина-Морская-младшая, пусть и приняла комплимент поощрительной улыбкой, но сразу чётко ограничила зону интересов, чтобы у кавалера не осталось ни малейшего сомнения. — Александр Михайлович Волков вряд ли сыщет себе соперников. В отличие от Соболевой, — тут она скривилась, — действительно красив и хорошо воспитан.