— Такое заведение.
— Продолжай.
— Ну, что ж… Ну, Дурка.
— Опиши Дурку.
— Дурку-то? Ну… — Клифф задумался. Привычные понятия оказались трудны в описании. — Ну, стало быть, вход, вышибалы, один на входе, другой в помещении. Заходишь, налево — платежный прилавок, за ним приемщик, направо лестница и комнаты.
— Дальше.
— Что дальше?
— Ты зашел внутрь. Что ты делаешь дальше?
— Что делаю? Ну…
— Что ты делаешь, если ты пришел, как посетитель?
— Ага. Ну, плачу, стало быть, приемщику, он дает кубик, я себе спокойно беру ключ и иду в комнату.
— Дальше.
— Ну, что… Ну, захожу, запираю дверь. Свечу гашу, а кубик давлю.
— Как давишь?
— В кулаке. Вот так, — Клифф несколько раз сжал и разжал кулак. — Пока он, значит, не засветит.
— Дальше.
— Ну, как только он, падла, засветился, кладу его, гадость такую, на пол. И сажусь или ложусь рядом. Тут все и начинается.
— Что именно начинается?
— Да все. Всякое. По-разному.
— Например?
— Не знаю. Ну, ты, к примеру, большой человек, правитель, расправляешься с врагами. Или баб тебе привели, и все твои. Или например ты орел, летишь себе над лесом, и видишь зайца, и, значит, сверху на него сигаешь.
— Ладно, оставим это. Сколько стоит удовольствие?
— Один золотой.
— Я не об этом спрашиваю, — сказал Брант. — Я и сам знаю, что один золотой. Как ты считаешь — это много или мало?
— Мало.
— Почему?
— Если бы стоило дороже, поставщикам бы больше платили. С другой стороны, если бы стоило дешевле, приходило бы больше народу, больше бы потребляли, и поставщикам, опять же, больше бы платили.
— Вот, это уже кое-что. Где находится Дурка?
Клифф недоверчиво посмотрел на Бранта.
— Там, — сказал он.
— Словами, пожалуйста.
— Вдоль реки, две улицы отсюда.
— А лаз?
— Чего — лаз?
— Где находится лаз?
— Известно где. Сразу под Дуркой, в подвале. Потому я и знаю, что особи Дюка там обосновались.
— Хорошо. Что именно ты доставляешь из Замка в Город?
— А…
— Мне не название нужно, мне нужно понять, как ты думаешь. Опиши, как оно выглядит и как, по-твоему, работает.
— Выглядит как обычный порошок. Бурый такой, сыпчатый. Кидаешь туда кубик, и он, значит, впитывает. Порошок впитывает.
— И что же?
— И заряжается.
— А потом?
— Что — потом?
— Вот ты помял в кулаке заряженный кубик. Что происходит потом?
— Ну, видения. Ощущения.
— Я не об этом. Откуда возникают видения?
— Из кубика.
— Дурак, — сказал Брант, качая головой.
— А разве нет?
— Нет, конечно. Но это не важно. Важно, что ты об этом думаешь. Теперь я это знаю. Понял, как мы работаем? Ладно. Сколько тебе платят за порошок?
— Один золотой за унцию.
— Как долго работает заряженный кубик, как ты думаешь?
— Пять или шесть раз.
— Какова продолжительность каждого сеанса?
— Сеанса?
— Ты подавил кубик и он, якобы, заработал. Сколько он будет работать?
— Час.
Брант улыбнулся и снова покачал головой.
— Дольше? — спросил Клифф, изображая подобострастие.
— Тупой народ, — сказал Брант, усмехаясь. — Кубик вообще не работает, ни час, ни четверть часа, нисколько.
— А что работает? Порошок?
— Порошок имеет значение, но не такое, как ты думаешь.
— Так что же работает?
— Не твое дело. Хорошо, ты едешь в Замок, или идешь. И там приобретаешь порошок. У кого?
— Как это — у кого?
Брант пожал плечами и развел руками.
— Каким образом у тебя появляется порошок?
— Я его выкапываю, естественно. В окрестностях Замка. Там много.
— А кто его туда закапывает?
— А его закапывают?
Брант рассмеялся.
— Наивные какие все, — сказал он. — А еще контрабандисты.
Он убрал начавшую затекать ногу с полки Клиффа и подошел к окну. Стало быть лаз под Дуркой, а Дурка в двух кварталах, у реки. Дело за малым — сбежать, найти Нико… или не искать, пусть здесь подождет, если не может выполнить элементарную просьбу и остаться в таверне до прихода друга!.. и попробовать использовать лаз, выйти к Замку, и найти там Волшебника. После чего нужно будет найти… эта… внешний лаз… наверное, именно так он и называется. Вернуться в Астафию. Увидеть Фрику. Выкрасть ее из дворца и увезти на юг, к морю, там построить виллу с лесенкой до самого прибоя, и жить себе в свое удовольствие, и так далее.
Дверь открылась.
— Эй, — сказал один из стражников. — Ты! К судье.
Брант подумал, не оказать ли сопротивление, и решил, что рано. Ребра ныли меньше, но голова болела очень.
Его провели по узкому коридору, спустились на один уровень по лестнице из семнадцати ступенек, каждая семь дюймов высотой, свернули направо, двенадцать шагов, затем налево, восемь, и оказались перед дверью. Брант зашел, и дверь за ним закрыли и заперли.
В небольшом помещении была еще одна дверь, скамья, стол, и два стула. Окон не было.
Брант сел на стул и стал ждать. Через четверть часа в помещение вошли два эльфа, один в обычном камзоле, в руках перо, чернильница, и стопка бумаг, другой в мантии. Эльф в камзоле примостился на краю скамьи, а второй, солидный, в мантии, сел напротив Бранта, глядя на него через стол.
— Ну-с, я судья, — сказал эльф в мантии. — Разбирается дело о… о чем дело?
— Нарушение порядка, бунт, повал лампы, — отрапортовал эльф в камзоле.
— Ну, — судья усмехнулся, — бунт сразу отбросим, это понятно. Нынче всем лепят бунт. Возможно, охране просто это слово нравится. Нарушение и повал — это да, это серьезные обвинения. Ну-с, что я вам могу предложить, молодой человек… без всякой волокиты, вы признаете нарушение сами, и мы будем смотреть на повал сквозь пальцы. Получите свои пятьдесят розог и пойдете домой. Согласны? Конечно, согласны. Пиши, он согласен.
— Нет, я не согласен, — сказал Брант.
— Это почему же?
Брант поводил головой и почувствовал, что она меньше болит. Это было очень кстати. Напрягая правый, а затем левый бицепс, он ощутил прилив сил. Это было нелогично — слишком рано. Возможно, действовало ощущение реальной опасности.
— Вон скамья, — объяснил Брант. — Для присяжных. И должен быть прокурор, без прокурора нельзя. И защитник.
Судья недовольно посмотрел сначала на Бранта, а потом на клерка, будто они сговорились сегодня испортить ему настроение.
— Для присяжных, значит, — сказал он. — Что ж. Я выйду и выпью что-нибудь прохладительное. А вот он, — он кивнул в сторону клерка, — объяснит вам про присяжных.
Судья поднялся и вышел. Клерк положил письменные принадлежности на скамью, встал, потянулся, и присел на край стола, интимно наклоняясь к Бранту.
— Что ты, парень, по болоту граблями? — спросил он риторически. — Какой прокурор, какие присяжные? Зачем?
— Так положено по закону, — парировал Брант, напрягая поочередно мускулы ног.
— А если бы по закону было положено клопов не бить, ты бы не бил? Ты уверен, что все законы знаешь? Иногда ведь просто подумать полезнее, а? Что будет, если мы сейчас присяжных позовем, судилище тут устроим, прокурора пригласим? На это недели две уйдет. Ты все это время будешь тут торчать и за содержание свое платить. И это еще не все. А ну-ка присяжные тебя на казнь осудят? Ты об этом подумал?
— Присяжные не выносят приговор, — сказал Брант.
— А что же они делают, по-твоему?
— Слушают показания и решают, виновен подсудимый или нет.
— А кто же выносит приговор?
— Судья.
— Ну вот видишь!
— Но только в том случае, если присяжные нашли подсудимого виновным.
— Ты уверен?
— Да.
— Что-то не так, — сказал клерк, почесывая затылок. — Ну, хорошо, А прокурор?
— Прокурор предоставляет показания против обвиняемого. Защитник предоставляет показания в защиту обвиняемого.
— Ну, вот, а я о чем? Сложно-то как все! А потом прокурор будет влиять на мнение присяжных, и защитник будет влиять, но со своей стороны, и суд отменят, и будут набирать новых присяжных.