Она поспешно схватила со стола недопитую бутылку с какой-то мутной дрянью и приложилась к горлышку, видимо, решив срочно купировать приступ белой горячки проверенным медицинским способом.

Я повернулся к застывшей в дверях девчонке.

— Моё предложение действительно до сих пор. И могу дать тебе слово, что с щенком вас не разлучат. Никаких проблем у тебя не будет.

Она шмыгнула носом, сжала кулачки и исподлобья зыркнула на меня.

— Знаю я о таких приютах, — буркнула она с недетской усталостью в голосе. — Ничего хорошего там никого не ждёт. Старшие бьют, жрачку отбирают, а воспиталки заставляют полы мыть с утра до ночи. Плавали, знаем…

— Хорошо, — я кивнул, принимая аргумент. — А если я дам слово, что ты сможешь уйти из него в любой момент, если тебе не понравится, в течение первого месяца? Просто посмотришь, твоё это или нет. Смотри, чем там клёво… Ты сможешь получить нормальное образование в интересных направлениях, манеры, этикет и так далее… Там четырёхразовое питание, спорт, время для сна… И никакого детского труда. Чистая одежда, всегда тепло, крыша над головой…

Я перечислял этот стандартный набор социальных благ, но видел, что стреляю вхолостую. Девочка стояла, прислонившись к косяку, и её лицо не выражало абсолютно ничего. Весь этот список для ребёнка трущоб звучал как сказка про белого бычка. Она не ценила тёплую кровать и четырёхразовое питание, потому что просто не понимала их истинной стоимости. Слова пролетали мимо.

Надо было менять тактику, бить в единственную болевую точку, которую безошибочно определил Папоротник.

— А ты вообще понимаешь, сколько нужно денег в будущем, чтобы содержать много-много собачек? — спросил я, слегка изменив тон.

Она нахмурилась и прищурила глаза.

— При чём здесь это?

— А при том, — я поудобнее перехватил щенка. — Ты же, наверное, хочешь иметь много щенков и взрослых собак? Заботиться о них, кормить, лечить?

Я увидел, как дрогнули её ресницы. Значит, попал прямо в точку.

— Ну, а для этого надо хорошо выучиться, — продолжил я добивать аргументами. — Получить нормальную профессию, хорошую работу и достаточно зарабатывать. А возможно, если будешь стараться, однажды я смогу устроить тебя на работу прямо в мою клинику. Представляешь? Каждый день общаться с разными щенками, лечить их, помогать животным…

Она перестала хмуриться. Защитный панцирь маленького затравленного зверька дал трещину. Девочка посмотрела на белого щенка на моих коленях, потом на меня. Взгляд её потеплел, плечи опустились. Она судорожно выдохнула и просто кивнула.

— Ладно, я согласна.

В этот самый момент в приоткрытую дверь с возмущённым хлопаньем крыльев снова протиснулся Кеша. Он приземлился мне на плечо, потоптался, устраиваясь поудобнее, и зашептал:

— Там на улице аншлаг, хозяин! Этот синяк, ну, папаша её, он, оказывается, денег должен половине района. И местным бандюкам, и за выпивку, и ещё по каким-то мутным делам… В общем, он собрал вокруг себя толпу кредиторов. Там народ серьёзный подтянулся, некоторые с арматурой, парочка с трубами…

— Да ладно, — сказал я, глядя на взъерошенного попугая. Потом перевёл взгляд на девочку. — Вот это у тебя отец, конечно. Прямо бухой бизнесмен, вот серьёзно. Талант пропадает.

— Что такое? — нахмурилась она.

— Кеша, докладывай.

Попугай откашлялся.

— Папка-то вещает, что сегодня раздаст все долги до копеечки! Распинается, что к ним в хату завалился какой-то лох педальный, у которого бабла куры не клюют. Говорит, этот лох просто за то, чтобы пообщаться и позадавать тупые вопросы, котлету денег отвалил. Короче, он им всем предложил просто подняться и хозяина щемануть. Типа, деньги сами в руки плывут, надо только зайти и взять…

Девочка напряглась, прислушиваясь. Метнулась к мутному окну, осторожно выглянула из-за рваной занавески и тихо ойкнула.

— Там эти… с папой, — она резко обернулась ко мне. Глаза, как два блюдца, полные паники. — Нам нужно бежать, я выведу…

Она вцепилась своей худой ладошкой в моё запястье.

И тут реальность дала сбой.

Я почувствовал, как по руке от её пальцев побежал могильный холодок. Мир вокруг вдруг потерял краски, став монохромно-серым. Звуки приглушились, будто мы оказались под толщей воды. Я посмотрел на свою руку — она стала полупрозрачной. Сквозь мои пальцы отчётливо просвечивал узор на грязном линолеуме.

Сдвиг фазы…

Я, мягко говоря, охренел. Видал я таких уникумов, их обычно «Призраками» называют. Способность крайне редкая и жутко энергозатратная. Но чтобы вот так, без подготовки, без артефактов-накопителей, десятилетний недоедающий ребёнок не просто ушёл в Тень сам, но и утянул за собой взрослого мужика с тяжеленной, набитой под завязку аурой?

Это была не просто искра Дара, а грёбаный лесной пожар — неогранённый алмаз колоссальной мощи. Если её сейчас не вытащить из этого болота, система её сожрёт. Она пойдёт по кривой дорожке, начнёт таскать кошельки, потом вскрывать сейфы… Жизнь накидает ей таких оплеух, что она ожесточится, превратится в циничную тварь, и в итоге либо сгниёт в имперской тюрьме, либо её прирежут в подворотне конкуренты.

— Подожди, — я мягко сжал её ладошку.

Чуть приоткрыл заслонку своего внутреннего резерва и пустил по нашим сомкнутым рукам плотный импульс чистой энергии. Как гиря, брошенная на весы. Нас мгновенно выдернуло обратно в реальность. Мир снова обрёл цвета, звуки и плотность.

Девочка пошатнулась, удивлённо глядя на свои снова ставшие нормальными руки.

— Просто это не мой метод, — спокойно сказал я, доставая телефон. — Мы ни от кого бегать не будем.

Я быстро набрал номер.

— Агнесса? Привет. Тут такое дело… У меня проблемки нарисовались. Кажется, меня сейчас будут убивать или грабить, я пока не уточнил формат мероприятия. Нужна помощь. Адрес я тебе скину… Ага, жду.

Я сбросил вызов, отправил геолокацию и сунул телефон обратно в карман.

— Никто не успеет приехать, — прошептала девочка, прижимая к себе щенка. — Они уже здесь…

— Вот и отлично. Пойду, встречу гостей. А ты сиди тут и гладь Папоротника.

Я вышел на улицу, аккуратно прикрыв за собой дверь.

К дому, громко матерясь, подходила живописная делегация. Впереди вышагивал наш знакомый папаша, сияя опухшей мордой и предвкушением лёгких денег. За ним пыхтели пятеро откровенных маргиналов с кусками арматуры, цепями и парочкой обрезков труб. Вид у них был такой, будто они шли брать штурмом Зимний дворец.

— О, а вот и наш спонсор! — радостно загоготал папаша, увидев меня. — Мужики, я ж говорил! Прикиньте, дурик стоит, ждёт!

Я скрестил руки на груди.

— Добрый вечер, господа. Смотрю, ты с подкреплением пришёл… А зачем? Боялся, что сам мои деньги не унесёшь?

— Ты зубы не заговаривай, фраер, — выперся вперёд здоровяк в спортивках с вытянутыми коленками и поиграл в руке тяжёлой цепью. — Чалый сказал, ты тут баблом соришь, благотворительность устраиваешь. Так нам тоже надо. Выворачивай карманы.

Я мог бы раскатать эту гопоту ровно за три секунды. Просто увеличить плотность костяшек, сделать один шаг и проломить им грудные клетки. Или пустить лёгкий ментальный импульс, от которого они бы дружно обгадились и побежали к мамочкам.

Но зачем? Это же неэффектно. И, честно говоря, скучно. Агнесса всё равно уже в пути, так почему бы не потянуть время и не развлечься?

— Банковские переводы не делаю, — я сокрушённо вздохнул. — А наличка… Ну, давайте посчитаем. Сколько вас тут? Шестеро?

Я начал загибать пальцы.

— Так, этому на пиво, этому на новые треники, этому к стоматологу явно пора… Сумма набегает приличная. Кстати, вы чеки выдаёте? Мне для налоговой нужно, я ж официально работаю.

— Ты чё, бессмертный⁈ — взвился папаша. — Бейте его, пацаны! Он издевается!

— Подождите, подождите! — я примирительно поднял руки. — Какое бить? Мы же интеллигентные люди. Давайте обсудим экономическую целесообразность вашего предприятия. Вот вы сейчас меня ударите трубой. А у меня куртка дорогая. Кровь брызнет, химчистка не отстирает. Вы же в минус уйдёте по итогу!